Раз уж начал рассказывать в одной из предыдущих статей о моряках-героях, то не могу не поведать вам и еще об одной истории. История безымянного пулеметчика, которая была опубликована во фронтовых газетах в 1944 году. Ее автором является советский журналист и писатель Александр Григорьевич Письменный. Уникальность ее состоит в том, что частично она взята из дневников немецкого солдата, который так и не смог подняться на высоту, обороняемую отважным моряком. "Когда мы пришли сюда, был уже конец зимы. Снег еще продолжал лежать на полях, покрывая собой места предыдущих сражений. Серый, ноздреватый, пропитанный влагой весны. С каждым днем все уменьшались сугробы, тем самым выпуская на волю возвышенности и холмы, опутанные сухой травой. Именно такой покидали эту землю мои товарищи много месяцев тому назад, думая о том, что покидают ее последними. Но это было ошибкой. Спустя много месяцев после того, как отсюда уходили мои товарищи, на глинистом отвале одного из разрушенных блиндажей я нашел
Раз уж начал рассказывать в одной из предыдущих статей о моряках-героях, то не могу не поведать вам и еще об одной истории. История безымянного пулеметчика, которая была опубликована во фронтовых газетах в 1944 году. Ее автором является советский журналист и писатель Александр Григорьевич Письменный. Уникальность ее состоит в том, что частично она взята из дневников немецкого солдата, который так и не смог подняться на высоту, обороняемую отважным моряком.
"Когда мы пришли сюда, был уже конец зимы. Снег еще продолжал лежать на полях, покрывая собой места предыдущих сражений. Серый, ноздреватый, пропитанный влагой весны. С каждым днем все уменьшались сугробы, тем самым выпуская на волю возвышенности и холмы, опутанные сухой травой. Именно такой покидали эту землю мои товарищи много месяцев тому назад, думая о том, что покидают ее последними. Но это было ошибкой.
Спустя много месяцев после того, как отсюда уходили мои товарищи, на глинистом отвале одного из разрушенных блиндажей я нашел записную книжку немецкого солдата. Ее пожелтевшие страницы были исписаны мелким бисерным почерком. Армейский переводчик по ним прочитал нам историю подвига безымянного советского моряка-пулеметчика, державшего здесь высоту".
"Иван все еще жив! Он лежит там, среди этих снежных сугробов, и третий день мы не можем продвинуться ни на метр. Боже мой, до каких пор это все будет продолжаться...
Ну вот, снова сборы. И даже ночью нам не дают отдохнуть. Слушайте, лейтенант, спросите Густава, Вилли, Фохта, Карла, Энрика и многих других, кто остался лежать в этом снегу, можем мы продвинуться хоть на метр? Спросите их, павших, лейтенант. Пусть они вам скажут о том, можем ли мы продвинуться, пока там, в снегу, лежит этот советский пулеметчик?"
"Проклятый Иван! Когда он вообще спит, ест и ходит в туалет? Как он выдерживает третьи сутки там, среди снегов?! Уже несколько раз наши минометчики накрывали эти сугробы, но Иван все жив и продолжает стрелять по нам снова и снова!"
"Эй, Иван, хватит стрелять! Все равно тебе крышка! Слышишь меня, Иван? Но нет, опять команда "вперед"! Опять на этот холм, на котором уже осталось столько боевых товарищей. Ладно, если бы там было десять Иванов, пять, ну или три... Но он там совершенно один, этот один невероятный пулеметчик! Он один среди снега и темноты. Он один и продолжает стрелять..."
"Дальше немцу уже не пришлось писать своим бисерным почерком. Все остальные листы были пожелтевшими и пустыми. Скорее всего он повторил судьбу своих сослуживцев.
Когда мы вернулись на место прежних боев, тот самый неизвестный Иван лежал у подножия холма, перед ним поднимался скособоченный проржавевший разбитый пулемет. Прошлогодняя рожь, почерневшая от времени, придавленная к земле, тихо позванивала пустыми колосьями вокруг. На его груди лежала смятая бескозырка, свидетельствуя о морской принадлежности героя".
"Тут мои товарищи вспомнили, что однажды, в ту далекую осень, когда они отходили в тыл на переформирование, считая, что отходят последними, мимо них в вечерней тьме прошагали бойцы в черном обмундировании.
- Куда вы, братва? Немец всего в полутора километрах! - спросили они тогда.
- Вот это нам как раз и нужно! - ответил лихой голос из темноты.
Скорее всего перед нами, среди нескошенной ржи, сейчас лежал тот самый ночной товарищ. Мы молчали. И друг другу мы дали слово никогда не забывать этого места, а еще то, что обязательно соберемся на этой земле. Из цемента мы сделаем постамент, на котором напишем: "Здесь покоится моряк. Прохожий, обнажи голову. Трое суток бесфамильный герой один сдерживал фашистов. Он с честью погиб в бою".
Читайте также:
Мой канал в Телеграм, где публикую то, что здесь нельзя
Мой блог в Одноклассниках, там можете писать в личные сообщения, отвечаю сразу
Канал в RuTube, там есть много моих авторских роликов и фильмов