Все части повести здесь
Лиля кивнула – глупо было кобениться и отказываться от такого предложения.
В машине она все время пыталась дозвониться до Вики, бросала взгляд на часы, – она уже должна была вернуться с занятий – но сестра трубку не брала, и Лиля теперь переживала уже и за нее тоже. Бакланов изредка смотрел на ее побледневшее лицо, а потом спокойно сказал:
– Ты же в отпуске не была еще, а сколько уже работаешь. Я распоряжусь, найди только время прийти написать заявление, пусть задним числом, и получить отпускные. Светлана с Алевтиной Викторовной справятся.
У Лили слезы на глазах выступили – весна, самая горячая пора на производстве, а этот человек вот так просто взял и решил все, что ей казалось нерешаемым. В ущерб для, можно сказать, своего бизнеса, но при этом подумал о ней, о Лиле. Мало кто вот так думал о ней, кроме, пожалуй, бабушки и Светки.
Часть тридцать четвертая
Рабочий день подходил к концу, когда звонок мобильного (телефоны она все-таки приобрела) разорвал мирную тишину кабинета, где сидели Лиля, Света и главный бухгалтер производства.
Номер был незнакомым, и это было странным – ей редко кто звонил с неизвестных номеров. Почему-то сразу пришло беспокойство за Вику.
– Алло! – она попыталась совладать с собой и не нервничать, но получилось плохо, и голос предательски дрогнул.
– Здравствуйте! – четкий, разборчивый, ясный голос мужчины в возрасте не дал ей опомниться – скажите, вас зовут Лиля? Вы записаны в телефоне Марии Ивановны Задорожиной, как внучка.
– Да, это я! А вы кто? И что с моей бабушкой?
– Я врач городской больницы реанимационного отделения. Ваша бабушка попала к нам с инсультом, это случилось прямо на улице.
– Я сейчас же выезжаю – ответила Лиля и снова почувствовала, как предательски дрогнул голос – назовите адрес.
Врач продиктовал ей адрес, а потом спросил почему-то:
– Скажите, а вам есть восемнадцать лет?
– Мне девятнадцать, двадцатый. А к чему этот вопрос?
– Ну, а взрослые кто-то есть у вашей бабушки?
– Я – взрослая! И я сейчас приеду. Да... простите, конечно... У нее есть сын, мой отец, я сейчас позвоню ему.
Не мешкая, Лиля отправилась к Бакланову, пообещав Свете и главному бухгалтеру, что она все объяснит позже.
– Борис Григорьевич... Что хотите со мной делайте, хоть увольняйте... Но мне прямо сейчас надо уйти – бабушка попала в больницу с инсультом.
Бакланов посмотрел на нее своим обычным, ничего не выражающим, взглядом.
– Она в городской? Мне как раз надо в город, поедем, отвезу тебя.
– Спасибо вам, но я не хотела бы вас от дел отрывать своими проблемами.
– Поехали, поехали! Сколько ты сейчас будешь автобус еще ждать? На машине быстрее будет.
Лиля кивнула – глупо было кобениться и отказываться от такого предложения.
В машине она все время пыталась дозвониться до Вики, бросала взгляд на часы, – она уже должна была вернуться с занятий – но сестра трубку не брала, и Лиля теперь переживала уже и за нее тоже. Бакланов изредка смотрел на ее побледневшее лицо, а потом спокойно сказал:
– Ты же в отпуске не была еще, а сколько уже работаешь. Я распоряжусь, найди только время прийти написать заявление, пусть задним числом, и получить отпускные. Светлана с Алевтиной Викторовной справятся.
У Лили слезы на глазах выступили – весна, самая горячая пора на производстве, а этот человек вот так просто взял и решил все, что ей казалось нерешаемым. В ущерб для, можно сказать, своего бизнеса, но при этом подумал о ней, о Лиле. Мало кто вот так думал о ней, кроме, пожалуй, бабушки и Светки.
– Спасибо вам, Борис Григорьевич. Вы очень многое делаете для меня, а мне даже отблагодарить вас нечем.
– Лиля, ну что ты переживаешь? Какие благодарности? Я человек и вокруг меня люди. Если ты сейчас о бабушке будешь заботиться, то как ты работать будешь? Пиши пока на отпуск, а там дальше видно будет.
Врач, пожилой, высокий, какой-то слишком уж огромный и неповоротливый, сдержанно поздоровался с Лилей.
– Сыну Марии Ивановны звонили?
– Звонила, но он обещал подъехать позже. У него... бизнес...
Врач головой покачал:
– Бизнес – шмизнес... Все теперь только на деньгах повернуты, о родителях побеспокоиться не хотят, а потом рыдают около морга...
Увидев испуганные глаза девушки, он взял себя в руки.
– Простите, Лилия Павловна... Сложная операция была у вашей бабушки. Сами понимаете – возраст.
Лиля ахнула, зажав ладошкой рот, но врач сделал успокаивающий жест:
– Сейчас все хорошо, но в реанимации она проведет некоторое время. Состояние все еще тяжелое.
– А мне можно ее увидеть?
– Ну что вы, деточка? В реанимацию не принято пускать посторонних, а когда мы ее переведем в палату – неизвестно пока, прогнозов я дать не могу. Крепитесь, милая. Если Мария Ивановна пойдет на поправку, вам потребуются силы и средства, потому что впереди будет самое тяжелое – реабилитация. Ведь пока последствия инсульта неизвестны...
В этот момент дверь в кабинет открылась и молоденькая медсестра сказала:
– Мирон Эдуардович, тут к вам мужчина рвется... Задорожин.
– Это папа! – воскликнула Лиля с облегчением. От того, что говорил доктор, она совсем растерялась и расстроилась.
Мужчина вошел в ординаторскую, увидел Лилю, которая кинулась к нему и обнял ее:
– Дочка!
– Папа! Как же это... Папочка! Нам надо помочь бабушке!
– Погоди, Лиля, успокойся! – Павел усадил дочь на стул и обратился к врачу – доктор, а как это случилось?
– Папа, ты что, думаешь, это так важно, что ли? – изумилась Лиля.
– Павел Андреевич, она упала на улице, прохожие вызвали скорую помощь, может быть, резкий скачок давления или еще что-то, возможно, что-то ее расстроило, в транспорте с кем-то поссорилась, всякие варианты могут быть.
– Бабушка не могла ни с кем поссориться – она была очень миролюбивым человеком – пробормотала Лиля.
– Подожди, Лилечка – остановил ее отец – доктор, чем мы можем помочь сейчас, на данный момент?
Врач принялся объяснять мужчине все то, что до этого говорил Лиле. Выслушав его, Павел закивал.
– Хорошо, это уже какие-то обнадеживающие новости... Что же... дай бог, она поправится, а я пока начну подыскивать хорошие варианты интернатов, где за ней будет надлежащий уход, в том числе и медицинский...
Лиля медленно повернула голову и посмотрела на отца таким пронзающим взглядом, что он замолчал и спросил неуверенно:
– А что?
Врач молча покачал головой, а Лиля, которая старалась держаться изо всех сил, сказала голосом металлическим и глухим:
– Об этом не может быть и речи! Я сама буду ухаживать за бабушкой!
– Послушайте, Лиля Павловна – начал Мирон Эдуардович – ваш отец дело говорит, если есть деньги... Вы просто в силу молодости своей не представляете, что это такое – послеинсультная реабилитация.
Лиля медленно встала с места, и изменившимся голосом, раздельно и четко, сказала, обращаясь к врачу:
– Мирон Эдуардович! Я понимаю, что вы хотите добра... мне, бабушке, отцу вот... Но она тот человек, который не дал мне сбиться с истинного пути, когда было особенно плохо, она сделала меня сильной, она воспитала во мне человека, она отдавала всю себя моему воспитанию и воспитанию моей сестры, она не показывала, как ей было больно, когда в нашей семье случилась трагедия – расстались наши родители! Она всегда выглядела веселой, энергичной, деятельной, никогда не падала духом, хотя я слышала, как она по ночам плачем в подушку – только бы мы с сестрой не слышали этого! И вы хотите, чтобы после всего того, что она для меня сделала, я отдала ее в какой-то интернат?! Да никто не будет любить ее больше, чем я, и заботиться о ней лучше, чем я!
Мирон Эдуардович смущенно закряхтел и сказал:
– Лиля Павловна, вы не могли бы... побыть в коридоре? Мне нужно поговорить с вашим отцом.
– Дайте мне увидеть бабушку! Прошу вас!
– Поймите, мы не можем пустить вас в реанимацию. Этого категорически нельзя делать – вы можете доставить проблем ослабленному организму. Но секунду...
Он вышел за дверь, а потом вернулся с той самой медсестрой, что заглядывала в ординаторскую несколько минут назад.
– Тося, проводи Лилю к палате Марии Ивановны – она сможет посмотреть на нее через стеклянную вставку в двери.
Девушка дружелюбно взглянула на Лилю и показала ей на дверь – вдвоем они пошли к палате Марии Ивановны. В двери была стеклянная вставка, сквозь которую Лиля могла видеть лежащую на кровати бабушку. Увидев родное лицо, такое беспомощное на белых подушках, казавшееся неживым, с восковой бледностью обычно розовых щек, Лиля не сдержалась. Отвернувшись от медсестры, вцепилась в запястье руки зубами, из горла вырвалось хриплое рыдание. Тося, чтобы успокоить ее, погладила девушку по спине. В этот момент у Лили зазвонил телефон. Вика! Нужно прийти в себя, нельзя показывать сестре, что она на грани...
– Вика?! – спросила строго – ты где была, почему трубку не брала? Я переживала!
– Лилек, прости, я выходила на улицу, с девчонками поболтать! А телефон дома оставила...
– Я его тебе купила не для того, чтобы ты его дома оставляла!
– Что-то случилось? – насторожилась сестра, видимо, почувствовала что-то в голосе Лили.
– Бабушка в больнице.
– О, господи! В какой? Скажи мне адрес, я сейчас же приеду!
Лиля назвала ей адрес и завершила звонок. Она еще некоторое время постояла перед дверью палаты, неумеючи молясь в душе о том, чтобы Мария Ивановна поскорее поправилась, потом вдруг вспомнила, что на комоде в бабушкиной комнате стояли темные от времени образа. Зачем они там были нужны? Лиля не помнила, что видела хоть раз, как бабушка молилась, но сейчас... Сейчас она самой себе казалась такой беспомощной, что складывалось ощущение – одна в целом мире и никто не в силах помочь ее горю. Потому только и оставалось, что молиться. Стояла у двери до тех пор, пока не подошел отец. Хотел обнять ее, но она отшатнулась, глядя на него с каким-то то ли испугом, то ли... словно видела перед собой незнакомца.
– Лиля, детка...
– Папа, не надо. Ты уже все сказал. Знаешь, я очень надеюсь, что твой сын никогда не поступит с тобой так, как ты хочешь поступить с бабушкой...
– Послушай, Лиля, врач прав – ты не знаешь, что это такое – человек после инсульта! Она может элементарно превратиться в овощ...
В глазах дочери Павел не видел ничего, кроме решимости. Она помотала головой, отчего непрошенные слезы брызнули в разные стороны.
– Я ничего не требую ни от тебя, ни от кого бы то ни было. Но я не дам поступить с ней так!
В этот момент из-за плеча отца она увидела сестру.
– Лиля! – та кинулась к ней, обняла, потом посмотрела поочередно на нее и на отца – а в чем дело? Вы поссорились?
У Лили не было сил объясняться с Викой, потому говорил только Павел. Он рассказал Вике о том, что случилось с бабушкой и каковы дальнейшие прогнозы врачей, если она поправится. Услышав его рассказ, Вика разволновалась.
– Господи, за что ей это! Бабулечка... Как же ее жаль! Лиля, что делать?
– Вот я и предлагаю Лиле поместить бабушку на время реабилитации в хороший интернат. А потом, когда она поправится – забрать ее оттуда. А она ни в какую...
– Папа – казалось, у нее даже сил говорить не осталось – я не хочу тебе повторять одно и тоже. Я не отдам бабулю в интернат, я сама стану о ней заботиться. Вика, ты меня, надеюсь, поддержишь?
Сестра кивнула, но как-то неуверенно, и Лиля с холодом в сердце снова словно физически ощутила одиночество. Отец, еще немного побыв с ними, ушел, и они остались вдвоем – ждать неизвестно чего. Вика то и дело хлюпала носом, а Лиля сидела прямо, словно статуя, и смотрела в одну точку, о чем-то думая. Наконец сказала сестре:
– Вика, я ничего не требую от тебя. Просто прошу поддержки. Если ты меня не поддержишь – отец действительно отправит бабулю в интернат.
– Лиль – сестра придвинулась к ней и просительно заглянула в глаза – Лиль, ну, может... он не так уж и не прав? Если интернат хороший – там будет надлежащий уход, а ты от незнания можешь только хуже сделать. Это же не навсегда... Она поправится и вернется домой... И потом... Неужели ты свою молодость готова вот так... погубить? А если она никогда не поправится, а проживет еще долго?
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.