Продолжаем публиковать личный опыт побывавших на психиатрической экспертизе. Полагаю, это довольно познавательно, и желательно более предметно понимать, что человека там будет ждать. Далее- прямая речь девушки, которая была В Сербском, с некоторыми сокращениями. "Надо как-то предупредить других людей, которые могут оказаться на моем месте. А вообще лучше на моем месте не оказываться.
Самое первое: на экспертизе, именно с психиатрическим аспектом, и именно в Сербского, в нашем случае настаивали детские психологи... Мне не могло прийти в голову, что такие специалисты могут быть не в курсе особенностей этой процедуры, что могут посоветовать вовсе бесполезное, и т.д. Детские психологи отзывались об экспертах в Сербского (вообще) с огромным уважением. Интересно, что те эксперты, с кем я потом общалась на консилиуме в Сербского, судя по всему, наоборот, в целом детских психологов как-то недолюбливают и отозвались крайне недоброжелательно о таком их совете.
Далее: я была неправильно информирована перед экспертизой. Это очень важно. Это привело к тому, что я, во-первых, была травмирована тем, что там происходило, перестала на время верить в свою вменяемость ( и это несмотря на то, что у меня за всю жизнь никогда не было ни единой причины в своем психическом статусе усомниться!!). А кроме того, мне во время самой экспертизы было неясно, как вообще реагировать, до того все не вписывалось в мои представления.
Мне стоило знать, что несмотря на то, что на сайте Сербского опубликован номер телефона доверия до вопросам домашнего насилия, в реальности там могут попасться в качестве экспертов тетеньки, которые, как мне показалось, разделяют представления, характерные для большинства женщин старшего поколения из нашей российской глубинки. Которые считают разговоры о домашнем насилии просто блажью, у которых есть представления о том, что если мужчина платит деньги (алименты), то он и заказывает музыку, и вообще, нечего было выкобениваться, уходить от такого золотого человека, ну мало ли, из окон кидался, мелочи какие. И выносить сор из избы тоже нечего - а если женщина это делает, так, наверное, у нее у самой рыльце в пушку и скрытые мотивы, и хорошо бы выбить из нее такую дурь. Все в таком духе. По крайней мере, именно такое впечатление у меня сложилось.
Вообще женщины, с которыми я имела дело, не были похожи на научных сотрудников и интеллектуалов, какими я себе представляла специалистов из Сербского, читая труды и методические рекомендации. Для меня они оказались непонятны, а я оказалась непонятна для них, по-моему. Выглядело так, что мой бывший муж вызвал у них глубокое уважение, которое они не скрывали, при этом не скрывая полное презрение ко мне.
Но, оказывается, всего этого можно было ожидать.
Одна адвокат, которой я рассказала свою историю, сказала, что в последнее время в Сербского якобы сменилась команда по семейным экспертизам и они именно с мамами там в последнее время якобы почему-то поступают очень жестко: по ее словам, "рвут на британский флаг". Она сразу, когда я описала происходившее со мной, сказала: судя по описанию, Вас провоцировали, пытались получить какую-нибудь агрессивную, истерическую реакцию (которую бы непременно записали), но Вы справились, все прошли отлично. То же самое сразу сказали и несколько независимых экспертов, с которыми я тоже проконсультировалась - им стало это ясно сразу, еще до того, как пришли результаты.
То есть, оказывается, это дело известное. Хотя в методических рекомендациях и написано про уважительное доброжелательное обращение с подэкспертным, я в них зря наивно поверила.
Про метод провокаций мне абсолютно все опрошенные эксперты сказали, что он действительно широко используется. В том числе, задается часто и вопрос о том, считает ли себя "нормальным" подэкспертный. Было бы неплохо мне заранее знать об этом. Другое дело, что все опрошенные эксперты сказали, что они это делают мягче. Со мной, видимо, работали на редкость топорно. Но и о такой вероятности мне следовало знать.
Остается лишь сожалеть, что мой (в то время) адвокат не сориентировал меня. Наоборот, он пугал меня тем, что бывший муж непременно найдет ход в Сербского и по отношению ко мне там допустят "злоупотребления". Эта тема в его исполнении звучала столь часто, и с такими глубокими вздохами, что я постоянно своего адвоката успокаивала, говорила ему, что все будет хорошо. И, конечно, это тоже сделало меня более уязвимой.
Вообще, адвокату стоило бы (как теперь я думаю) и пойти со мной: если бы он был тогда в коридоре рядом, то, кажется, со мной вели бы себя корректнее.
Зачем меня унизили тогда в коридоре при бывшем муже ("вы зависаете" и т.д.)? Видимо, все объясняется не так сложно, не сговором и "злоупотреблениями", а просто у тех, которые занимались мной, видимо, не очень высокий уровень культуры в целом, и с профессиональной этикой у них тоже, видимо, не очень. На мои вопросы один независимый эксперт сказал, что он вообще никогда не заставляет пересекаться две конфликтующие стороны - родителей, они по отдельности у него проходят тесты и беседы, а чтобы еще унизить одного родителя при другом родителе и при ребенке - это вообще он считает для себя недопустимым.
Далее, насколько информативно в итоге то, что я получила? Может, хотя бы качество исследования оказалось на высоте?
Не являясь здесь специалистом, все же предположу, что нет.
Проверяли ли анамнез бывшего мужа психиатры? Похоже, что нет. История о том, что был некий диагноз при отводе от армии, но, по словам бывшего мужа (не устным, а в сохранившемся письме, на которое я сослалась экспертам) вся медицинская документация в прямом смысле "сгорела" при каком-то пожаре, экспертов впечатлила не больше, чем вопрос выкидывания из окна или битья головой об стену. Мало ли, ерунда какая! Зато он платит алименты и пришел на 1 сентября в школу нашей дочки! Это ли не подвиг? А вот муж одной из экспертов (кажется, она зав.отделением), как она посчитала мне нужным сообщить на консилиуме, совсем не такой активный замечательный папа, его не заставишь, например, прийти на родительские собрания в школу.
Проверить вывод психиатров о уравновешенности бывшего мужа, то, на чем он основан, нет возможности. (Не говоря о том, что я живой свидетель того, насколько это было не так). Опрошенные эксперты мне сказали, что данные тестов, на основании которых в экспертизе написаны выводы, вообще-то должны были бы быть, согласно закону, приведены - внутри текста или в качестве приложения. У нас же эти данные, на которых все основано, остались за кадром. Но те же эксперты сказали, что это в порядке вещей, в Сербского цари и боги, и некоторые вещи там могут не соблюдать, и никто с них не спросит.
Ну, а сами тесты - насколько они информативны? Каков риск того, что человек обманет врача, написав неправду ? И наоборот, не может ли тест в плохом свете обрисовать ни в чем не повинного человека?
Меня поразил опросник Басса-Дарки, который мне там дали. (И не дали бывшему мужу). Это тест на агрессию. Некоторые вопросы там ставят в тупик: они сформулированы в стиле "перестали ли вы пить шампанское по утрам?" И мне приходилось подписывать рядом с вариантами ответа, что неприменим ни один : я не только с 10 лет перестала, скажем, в ярости бросаться на людей (не помню сейчас точную формулировку), я и до десяти лет этого никогда не делала!! (Кстати, если что, у меня сохранилась фотография теста и моих ответов). И ведь я еще потом переживала, засчитают ли мои такие ответы - мне эксперт строго сказала, что если я дам свой вариант, а не выберу из предложенных, то она не сможет его посчитать.
Про такой тест мне тоже стоило бы знать заранее, а то я прочитала в методических рекомендациях про всякие личностные опросники, попробовала их пройти дома, и расслабилась.
Далее, какова была степень понимания попавшимися мне экспертами детской психологии? Помещение, в котором опрашивали мою /дочь/, не было оборудовано для занятий с детьми (хотя, насколько я помню, такое требуется по методическим рекомендациям, изданным сотрудниками самого же Сербского). По словам дочки, ей был предъявлен тест с вопросами, суть которых она не понимала и ей подсказывала эксперт. А сами эксперты, похоже, на детях никогда не специализировались, у них , по-моему, нет научных работ по детской психиатрии/психологии. Удивительно, что закон позволяет быть экспертами по детям людям, которые этим не занимаются глубоко. Где бы еще надо требовать безусловной компетентности и узкой специализации, как не в темах с детьми?
Ну и главное. Был ли во всем этом вообще смысл?
Как мне сказали устно на консилиуме, и потом повторили все опрошенные независимые эксперты (я консультировалась с тремя из Москвы и Петербурга), экспертиза ничего не гарантирует и не может предсказать будущее. Так что несмотря на пройденную экспертизу, никто из экспертов не знает, не решит ли мой бывший муж выкинуться из окна при ребенке или еще и захватить с собой ребенка, отправляясь в путешествие за окно. То есть ответа на главный вопрос, из-за которого детские психологи настаивали на экспертизе, нет -- и быть не могло, в принципе.
Правда, было другое очень ценное, что экспертиза вообще могла дать и дала: эксперты удостоверили, что дочка хочет жить со мной, а с папой лишь встречаться, и что при этом дочка сформировала такое свое мнение самостоятельно.
Но все равно и опека, и суд проигнорировали самостоятельность мнения ребенка, решив, что надо все равно пополам ей проводить осенние, зимние и весенние каникулы в разных домах. Хотя она этого и не хочет.
Выводы из всего этого опыта мне лично ясны.
Хотя нет. Все-таки что-то полезное было. Я поняла, что я намного крепче, чем сама о себе думала. Может, и стоило добыть это знание так тяжело и такой дорогой ценой, в буквальном (экспертиза стоила 120 тысяч , пополам) и в переносном смысле.
Теперь зато такое знание не сотрется)
А если мой опыт пригодится кому-то, я буду очень рада. Тогда тоже будут не зря потраченные деньги и нервы".