День рождения Елены Анатольевны должен был стать идеальным. Ее сын Саша и невестка Любовь готовились неделю: заказали торт с ее любимыми фисташками, купили дорогой сервиз, который свекровь давно приглядывала в витрине, и тщательно продумали меню.
Люба, нервничая как перед экзаменом, хотела всеми силами угодить требовательной свекрови.
Вечером, за час до приезда виновницы торжества, в квартире Саши и Любы царила приятная суета.
Аромат запекающейся утки смешивался с запахом свежих цветов. Люба в новом платье ставила на стол последнюю рюмку.
- Саш, глянь, все ровно? Салфетки не забыл? – поправляла она скатерть, ее голос задрожал от волнения.
Саша, закручивая крышку на дорогом коньяке, улыбнулся:
- Все прекрасно, Люб. Мама будет в восторге. Расслабься уже. Главное – торт вовремя привезут.
Именно торт стал роковым звеном. Кондитерская была на другом конце города, и за ним нужно было ехать.
Заказав такси через приложение, Люба с облегчением увидела, что машина приедет через 5 минут.
- Саша, я быстро съезжу за тортом! – крикнула она, схватив сумочку и выбежав из квартиры.
Такси оказалось старенькой "Ладой". Водитель, хмурый мужчина, бросил коротко: "Адрес подтвердите".
Люба назвала адрес и, нервно поглядывая на время, села на заднее сиденье и бережно поставила на колени пустую коробку для торта.
Дорога была нервной, водитель лихо перестраивался, резко тормозил. Люба мысленно молилась, чтобы по пути назад не случилось ничего непоправимого.
До кондитерской она добралась без происшествий. Принимая от сотрудницы огромную коробку с тортом и неся ее к машине, Люба неловко задела углом о дверцу автомобиля. Раздался глухой удар, а затем жалобный хлюп.
Внутри женщины все похолодело, однако она не решилась заглянуть в коробку, надеясь на лучшее.
Когда машина тронулась с места, сладковатый запах крема и фисташек начал неумолимо усиливаться.
К концу пути Люба сидела, не дыша, глядя на мокрое пятно, проступившее сбоку картона.
Дома, под растерянным взглядом Саши, она приоткрыла коробку. Шедевр кондитерского искусства представлял из себя жалкое зрелище: бок был разбит, крем съехал, фисташковая крошка смешалась с кремом в бежевую массу.
Торт, заказанный специально для свекрови, превратился в разгром.
- Боже мой, Люба... – прошептал Саша, побледнев. – Нам с тобой хана...
– Я случайно задела, – чуть не плача, оправдывалась Люба.
Однако это было уже неважно. В дверь позвонили, что означало одно – Елена Анатольевна прибыла.
Вечер пошел под откос с первых минут. Свекровь, в нарядном костюме и с безупречной прической, сразу заметила отсутствие торта. Ее тонкие брови поползли вверх:
– А где же мой фисташковый тортик? Вы же знаете, я только его...
– Мама, небольшой казус с доставкой. Но посмотри, какой коньяк! И утку Люба сама... – Саша попытался спасти положение.
– Казус? – Елена Анатольевна холодно оглядела стол. – Где мой торт?
Не зная, что предпринять, сын показал матери коробку и то, что осталось от торта.
После увиденного женщина заметно погрустнела. Праздник проходил в ледяной атмосфере.
Елена Анатольевна едва притрагивалась к еде, отвечала односложно, а когда Саша попытался включить музыку, резко заявила, что у нее болит голова. Через полтора часа после приезда она вышла из-за стола:
- Спасибо за... ужин. Я поеду, – ее голос зазвучал, как скрежет льда.
Она даже не взглянула на подарки, которые ей протянули родственники. Саша вызвал ей такси. Провожая мать к лифту, он пробормотал:
- Мама, прости, это был несчастный случай...
Елена Анатольевна лишь натянуто улыбнулась, ничего не ответив. Лифт закрылся. Вернувшись в квартиру, Саша застал Любу в слезах посреди кухни.
- Ну вот... Идеальный праздник не удался, – всхлипнула она.
Саша устало опустился на стул. Он хотел ее утешить, но слова не шли. В голове гудело от напряжения и дурного предчувствия.
Оно оправдалось через час. Телефон Любы резко пропищал от пришедшего сообщение.
Она взяла его дрожащей рукой. На экране горели слова, написанные с ледяной вежливостью, за которой сквозила ярость: "Любовь, добрый вечер. Прошу вас вернуть деньги за сегодняшнее такси, на которое я потратила 500 рублей и компенсировать стоимость испорченного торта в размере 2500 рублей. Считаю, что ваша неорганизованность полностью разрушила мой день рождения.С уважением, Елена Анатольевна".
Люба медленно опустила телефон. Комок подступил к горлу. Она перевела взгляд на Сашу, который, видя ее лицо, понял, что что-то пошло не так.
- Мама? – тихо спросил он.
Люба кивнула, не в силах вымолвить слово. Она протянула ему телефон. Саша прочитал сообщение, и его лицо исказила гримаса гнева и беспомощности. Он швырнул смартфон на диван.
- Это уже слишком! Торт – случайность! И деньги за такси... почему мы вообще должны его оплачивать? Какой-то бред? Мама точно не в себе, – процедил сквозь зубы мужчина.
- Но она требует... – прошептала Люба, глядя на злополучную коробку, символ их провала, – за испорченный праздник...
– Пусть ждет, сколько хочет, – проворчал в ответ Саша.
Однако Елена Анатольевна, не дождавшись перевода от невестки, отправила новое сообщение: "Прошу не портить со мной и без того неважные отношения и сделать перевод в размере 3000 рублей".
– Опять? – Саша мгновенно понял, кто прислал жене сообщение.
Саша посмотрел на Любу, которая сидела, сжавшись в комок на кухонном стуле, и вздрагивала от беззвучных рыданий.
– Хватит, – прошипел он так тихо, что Люба вздрогнула и подняла заплаканное лицо. – Хватит это терпеть. Сиди.
Он схватил свой телефон, вышел на балкон, хлопнув дверью. Ночь была прохладной, но Саша не чувствовал холода.
Адреналин пылал в жилах. Он нашел номер матери в списке контактов и нажал кнопку вызова.
Звонки прозвучали долгими, мучительными гудками. Он уже хотел бросить трубку, когда услышал ее голос, нарочито спокойный, вежливый:
– Алло, Саша? Что-то случилось?
– Мама, – его голос был низким, напряженным, как натянутая струна. – Люба получила твои сообщения. Оба.
– А, ну конечно, – в ее тоне появились знакомые нотки превосходства. – Я просто прошу компенсировать ущерб. Праздник был испорчен по вине Любы, это очевидно. Ты сам видел этот… разгром, и деньги за такси я потратила зря.
– Мама, – Саша перебил ее, стиснув зубы. – Это был несчастный случай. Люба не хотела. Она неделю готовилась, старалась для тебя! Она виновата лишь в том, что слишком хотела тебе угодить и торопилась!
– Торопилась? – Елена Анатольевна фыркнула. – Неорганизованность, Сашенька. Неумение планировать. Вот и результат. Я считаю, справедливо попросить компенсацию за испорченное настроение и потраченные средства. Всего три тысячи – это даже меньше стоимости торта, я же пошла навстречу.
– Справедливо? – Саша нервно рассмеялся, и смех его прозвучал горько и резко. – Справедливо – это обвинить человека, который пытался сделать тебе приятное, в неорганизованности, когда она чуть не бегом бежала за твоим любимым тортом? Справедливо – это сидеть за столом как ледышка, игнорировать все подарки и усилия, а потом выставить счет за испорченный праздник? Ты серьезно?!
Тон голоса повышался с каждой секундой. Он больше не мог сдерживаться.
– Мама, это несправедливо! Это жестоко! Люба в слезах! Она чувствует себя ужасно и без твоих финансовых претензий! А ты… ты ведешь себя как капризный ребенок, которому не купили самую дорогую игрушку!
– Александр! – голос Елены Анатольевны стал ледяным и грозным. – Как ты разговариваешь с матерью? Я требую уважения! И я имею право требовать компенсацию за испорченный день рождения!
– Требовать? – закричал Саша. – Ты ничего не имеешь права требовать ни денег, ни такого отношения к моей жене! Ничего! Ты разрушаешь своими претензиями все, что у нас есть! Ты разрушаешь мой брак, мама! Понимаешь?!
Наступила мертвая тишина. Он слышал лишь собственное тяжелое дыхание и далекий гул города.
– Если для тебя важнее три тысячи рублей, чем отношения с сыном и его семьей, то вот что я тебе скажу. Деньги за торт – 2500 рублей – я тебе переведу. Сейчас. И еще 500 за такси, хотя мы его не заказывали и не обязаны оплачивать. Всего 3000. Получай их, но это последние деньги, которые ты от меня получишь. И последний разговор на ближайшее время. Потому что я не позволю тебе так обращаться с Любой и со мной. Твой праздник обошелся нам очень дорого. До свидания, мама!
Он сбросил звонок, не дожидаясь ответа. Рука задрожала. Гнев сменился пугающей пустотой и горечью.
Вернувшись в квартиру, Саша решительно открыл на телефоне банковское приложение.
Лицо его было каменным. Люба посмотрела на него широкими испуганными глазами.
– Саша… что ты…?
– Закрываю этот вопрос, – отрезал он, быстро набирая сумму. – Раз и навсегда, - он показал ей экран перед отправкой: перевод на 3000 рублей на счет Елены Анатольевны. – Все!
Он нажал кнопку "Отправить". Уведомление о списании денег вспыхнуло на экране.
Саша выключил телефон и бросил его на диван. Цена их отношений с матерью равнялась всего 3000 рублей.