И вот перед нами Наденька, Надежда, Надюша. Живая, живая, озорная, остроумная. Наденька до...
Милые, трогательные диалоги между застенчивым гимназистом и барышней.
Могла бы здесь так нежно вырасти первая влюблённость. Уже и ростки робко пробивали себе путь к солнцу.
Сколько неспетых песен у меня?
Ещё очень интересно послушать простонародную речь, как разговаривали люди из самых низов.
Борис Васильев описывает хрупкое великолепие предстоящей коронации, как тоненький осенний ледок, вот-вот готовый треснуть под тяжелым сапогом надвигающейся революции.
И дальше Ходынское поле, ужас, боль, страх, гибель сотен и тысяч невинных людей. Кто принёс их в жертву и кому?
Перед ними стояла толпа. Стояла молча, странно раскачиваясь, и из глубины ее то и дело раздавались стоны и крики.
****
Держись за мной, девка, – хрипло выдохнула чуйка, не оглядываясь. – Руки в кулаки сожми, упри их перед животом. И не опускай!
****
Слышалось только громкое, единое по вдохам и выдохам дыхание, точно бежали не люди, даже не стадо, а – зверь. Косматый и беспощадный зверь, сотворенный растерявшими облик человеческий и уже озверевшими людьми.
****
она должна была, обречена была подчиняться только общим законам, тем, по которым существовала вся эта обезумевшая толпа: поворачиваться вместе со всеми, дышать вместе со всеми и покорно семенить туда, куда в данный момент семенило все это огромное, потное, жадно хватавшее широко разинутыми ртами пропыленный воздух людское скопище.
Утонуть без воды, в людском море - страшно даже представить. Толпа - неуправляемая стихия. Сопротивляться бесполезно. Выжить почти нереально, а пережив, невозможно забыть.
Для меня эта давка на Ходынском поле - образ обманутого народа в революционном угаре. Сколько их там и осталось, затоптанных, никому не нужных, потерявшихся людей. Ринувшиеся за лучшей жизнью, задохнулись от своих идей. Мечтали о свободе, а попали в цепкие лапы новой власти, которая и понесла народ к "светлому будущему", утаптывая в пыли бедолаг. И повернуть назад нельзя.