Вам доводилось оказаться в ситуации, когда одно неловкое столкновение переворачивает жизнь с ног на голову? Когда границы между случайностью и судьбой стираются, а реакция тела игнорирует наставления разума?
Представляю вашему вниманию кульминационный момент романа «Теория большого срыва», когда два персонажа, долго игнорировавшие взаимное влечение, наконец поддаются чувствам. Однако их страсть внезапно обрывается из-за появления третьей героини. Разорвется ли хрупкая связь или это неожиданное вторжение, наоборот, укрепит их союз?
Ника — попаданка с непростой судьбой — только-только привыкла к хвостатому облику, которым обзавелась в новом мире, но все снова меняется. Вместо шерсти — бледная человеческая кожа, вместо звериных инстинктов — простые земные желания. Перед ней — Аурум, блистательный пилот, управляющий бортом академии «Хаос-Вектор». Его присутствие и так всегда заставляло девушек смущенно отводить взгляды, а теперь Аурум смотрит на Нику так, будто с ней он готов забыть обо всем на свете.
«Сбрасываю форму, оборачиваюсь полотенцем, делаю шаг и ловлю первый паровой импульс — насыщенный модулированный туман с микроскопическими масляными каплями. Шерстка мгновенно становится влажной и мягкой. Вода включается по движению лапки и обдает меня летним дождем, а в воздух добавляются новые ароматы. Не дешевые масла из общественной душевой, а неповторимые запахи родной Земли: еловые ветки, лаванда, черная смородина. С другой стороны тянет деревянными нотками, березовыми веничками и запахом сена. Я делаю вдох, и у меня сносит крышу от счастья. Напряжение в теле растворяется. Еще вдох — и все, я уже в астрале.
Поворачиваюсь к панели настроек, собираюсь испытать технологию «массаж потоком», но…
— О, темная материя с кубиками пресса! — вырывается у меня.
Передо мной Аурум.
Стоит под душем. Он поворачивается. Я спешу скрыться в тумане и унести с собой ужас, застывший в лисьих глазах.
— Не ожидала застать тебя здесь… — бормочу я, тяну уши вниз и закрываю ими глаза.
— Все хорошо, — доносится его хриплый голос. — Это душевая пилотов. Ты, видимо, свернула не туда.
— Нормальную баню вы с волчарой себе отхватили! — Я жмурюсь так сильно, что под веками начинают появляться звездочки.
Пилот смеется.
— Можешь остаться. — Он наклоняет голову, и капли с волос текут по лицу. — Я уже ухожу.
Чувствую, как Пухля начинает дрожать в моих руках. Сначала едва заметно, потом все импульсивнее. Ароматы дурманят, пар окончательно застилает пространство, и все вокруг будто замирает в ожидании. Свет становится томным. Саркома поднимает глаза, и я впервые вижу в них что-то большее, чем просто намерение. Она собирается реализовать мое секретное желание?! Нет, нет! Только не это!
Пухля касается моего солнечного сплетения. Меня пронизывает электрический разряд.
Внутри что-то вспыхивает — не боль, а странная, глубокая вибрация. Я в который раз ощущаю, что состою не из плоти, а из света. Меня словно озаряет изнутри: тонкие волны проходят по коже, пробегают по позвоночнику, растекаются по всем нервным окончаниям. Я чувствую, как исчезает плоть астрофурии. Волна проносится по телу — невыносимо горячая, ослепительно яркая. Меняется центр тяжести, вес, зрение, осязание. Все, к чему я с таким трудом привыкала.
Вижу свои тощие руки, свои острые колени. Свою бледную кожу — ту самую, в которой жила на Земле.
Аурум направляется ко мне.
— Ника?.. — В его голосе слышится тревога. Он делает неуверенный шаг, потом еще один. Протягивает руки, но не решается дотронуться.
— Что происходит?
Я смотрю на ладони, на тело, с которого исчез мех. Это мое тело! Моя земная оболочка! Я не могу устоять на безжизненных ногах. Аурум подхватывает меня, его пальцы касаются плеч. Он испуган, не понимает природу превращения.
— Это метаболический сбой? — Он сглатывает ком, переходит на шепот. — Обратный импульс? Ника, ты чувствуешь боль?
Я качаю головой. Я не чувствую боли. Я чувствую, как снова стала собой.
Пухля загадочно мерцает. И, прежде чем я успеваю обрушить на нее праведный гнев, уносится прочь, оставляя за собой лишь светящийся след.
Аурум держит меня в крепких объятиях, его мышцы напряжены.
Оглядываю себя в множестве зеркал, расставленных по кругу. Я просто человек. Снова обычная девчонка!
И в этом моменте больше жизни, чем во всей Вселенной.
Ладони Аурума осторожно ощупывают меня: спину, лопатки, будто я могу рассыпаться прямо у него на глазах.
Он медленно отстраняется, пристально смотрит. Я вижу, как напрягается его челюсть — он борется с чем-то внутри, сдерживает себя. Но дыхание все равно становится чаще. Его пальцы дрожат, когда он убирает прядь белоснежных волос с моей щеки.
— Ника, ты… — Он не договаривает. Просто касается моего виска — медленно, как будто боится испортить момент. Тыльной стороной ладони он скользит по шее, останавливается на ключице. Я замираю, внутри все сжимается.
Грудь пылает. Горит не от стыда, но от странного, всепоглощающего желания задержаться в этом моменте. Позволить себе почувствовать все, чему не суждено было сбыться на Земле.
— Я не знаю, как это произошло… — шепчу, не отводя взгляда.
— Я сейчас отведу тебя в номер, — произносит он, но так и не шевелится. Не сводит с меня глаз.
Я киваю, будто в согласии.
Он убирает от меня руки, встает и отходит к сенсорной панели, набирает быструю комбинацию, и в парильной зоне открывается заслонка. Система выдает порцию льда — он сыплется в специальную секцию. Космическая баня. Баланс температур. Контраст.
Аурум запускает в «морозильник» руку, и я вижу, как ему требуется несколько секунд, чтобы охладить собственный пыл. Он всем весом опирается на панель, опускает голову, медленно выдыхает. Его глаза темнеют. Он сжимает руку и подцепляет горсть кубиков.
— Хочешь узнать, что будет, если лед и пламя соединить в вакууме? — Он медленно возвращается и опускается передо мной на колени. Я вижу, как вздымается его грудь, как играют мышцы на его торсе.
— Ты не удивишь меня, — быстро отвечаю, но не уверена, что не проглотила все окончания в этом коротком предложении.
— Иногда, когда холод и жар встречаются в точке сингулярности, — шепчет он, — рождается новая звезда.
Комната наполняется посторонними звуками. Здесь есть кто-то еще! Девушка всхлипывает, истерично хватает ртом воздух, задыхается, плачет! Я резко сажусь.
Иссиня-черные волосы, бледная кожа, угольные подтеки туши струятся по красивым скулам. Ртуть. В той руке, на которую наложена шина, она держит скальпель. Ртуть пристально изучает Аурума, и я боюсь подумать, что…»
…что будет дальше?
Эта сцена — переломный момент в отношениях Ники и Аурума в романе «Теория большого срыва», и теперь им придется разбираться не только с внезапной близостью, но и с последствиями:
- Кто эта девушка с громким именем Ртуть, и как ее появление повлияет на Аурума?
- Сможет ли Ника сохранить человеческий облик?