Ярик сбежал вниз по лестнице и во дворе столкнулся с соседкой.
- Здравствуйте! — произнёс привычно и собрался было бежать дальше, но она удержала его.
- Ярослав, а мать-то где? Что-то не видать её.
- А они с дядей Лёшей и братом к бабушке и дедушке уехали. — Ярик насторожился.
- Вон оно что! А ты что же, один, что ли? — ахнула она. — Чего не взяли тебя?
- Нет, я у папиных родителей живу. А домой приехал... — Мальчик запнулся. — Это... Цветы полить.
Цветов дома отродясь не водилось, мама не любила их. Говорила, что это лишняя грязь и возня, но соседка этого не знала.
- Ясно. А я уж подумала, что собаку вы завели. Хотела спросить у Насти.
- Какую ещё собаку? - Внутри у Ярика всё замерло.
- Да теперь уж понятно, что никакую. - Покачала головой женщина. - Ночью сегодня собака у кого-то скулила. Вот я и подумала, что у вас.
- Нет. Не у нас. - Торопливо попрощался он. - До свидания.
- До свидания. Ну, беги, беги. Твои-то когда вернутся?
- Да нескоро ещё. Через неделю где-то, может, через две.
- Ну-ну... Кто же собаку завёл у нас, ума не приложу.
Ярик быстро шёл к магазину, размышляя о том, как справляться с новой проблемой. Значит, Дэзи скулила ночью в незнакомом месте. Соседка — женщина дотошная, она и около двери постоит, послушает, с неё станется. И тогда сразу поймёт, что он, Ярик, соврал. Похоже, всё же придётся опять разговаривать с Гелиной мамой и признаваться в том, что их попытка пристроить Дэзи с треском провалилась.
Он купил мороженое и поспешил обратно, чтобы обсудить с Гелей случившееся, но, поднявшись на свой этаж, растерянно остановился. Дверь оказалась приоткрыта, а из квартиры доносились громкие голоса. Ярик узнал басистый голос отчима и ворвался внутрь, споткнувшись о чемоданы и сумки, кучей сваленные у порога.
- Кто ты такая, я спрашиваю?
- Мы с Яриком учимся вместе.
Геля испуганно пятилась к порогу, Дэзи, подрагивая, жалась к её ногам.
- Это Геля! — Мальчик заслонил девочку собой. — И нечего орать. Мама где?
Руки его были заняты начинающим таять мороженым, и это почему-то особенно взбесило дядю Лёшу.
- Ты что здесь устроил, сoпляк? Что это за притон?! Девок таскаешь? Не мал ли! И шaвку грязную в дом приволок. Говорил я твоей матери: не выйдет из тебя ничего путного.
В глазах у Ярика потемнело. Он выронил из рук шуршащие упаковки и сжал кулаки.
- Геля, не девка, понял! Она девочка! И мой друг!
Но отчим уже разошёлся.
- Знаем мы таких друзей-подруг! Вы чем занимались здесь?!
- Ничем мы не занимались. - Ярику казалось, что он захлёбывается от потока грязи, которую льёт на них с высоты своего роста отчим.
Он обернулся и увидел, как покраснела Геля.
- Гель, возьми Дэзьку, пожалуйста. — Дрожащим шёпотом попросил он. — Подожди меня на улице.
Она кивнула, подхватила собаку и выскользнула из квартиры. А он снова повернулся к отчиму.
- Это мой дом тоже! Мама и папа никогда не запрещали мне приглашать друзей.
Отчим хотел что-то ответить, но вдруг заметил лежащее в коридоре на полу свёрнутое Лёвкино одеяльце и побагровел.
- Ты... Вещи моего сына... Уличной шавке?
Щёку обожгло горячим. Голова Ярика мотнулась на тонкой мальчишечьей шее. Из глаз хлынули невольные слёзы. Мальчик развернулся, пнул лежащий на проходе чемодан и выскочил из квартиры, на ходу вытирая мокрые глаза тыльной стороной ладони. На лестнице едва не сбил мать, поднимающуюся по ступенькам с Лёвой.
- Сынок, ты откуда здесь?
Он не остановился.
- Ялик! Ялик! — Догнал уже внизу звонкий голосок братишки, стукнулся о захлопнувшуюся за Яриком дверь, эхом вернулся в тишину подъезда.
Геля не ушла. Лицо её уже приобрело нормальный оттенок, но при взгляде на друга удивлённо вытянулось, а глаза снова стали испуганными.
- Ярик, что это? - Она осторожно коснулась кончиками пальцев его покрасневшей отёкшей щеки. - Он что, ударил тебя?
Мальчик с трудом сдержал слёзы, опустил глаза на Дэзи.
- Поводок опять в квартире остался. Геля, ты прости за него. За то, что он говорил...
- Ничего. Это же он говорил, а не ты. Знаешь, идём к нам. Мамы пока нет, а потом придумаем что-нибудь. Поговорим с ней.
Он покорно кивнул. Сделал шаг, но непонятно почему закружилась голова, подступила тошнота. Перенервничал, наверное.
- Идём, только давай посидим немного где-нибудь, но не здесь.
Ярослав взял девочку за руку, потянул в соседний двор.
- Тебе плохо? — заволновалась Ангелина. — Ты не падал, Ярик?
Он помотал головой. Они дошли до лавочки под деревом, и мальчик сел, опустив голову. Геля устроилась рядом, а Дэзи села у ног мальчика, подняв мордочку и пытаясь заглянуть в глаза маленького хозяина. Ярику было не просто плохо, ему было мучительно, невыносимо стыдно перед Гелей из-за безобразной сцены, которую устроил отчим. Если бы он мог провалиться сквозь землю, сделал бы это незамедлительно. Но проваливаться было некуда, а поднять на девочку глаза он не мог.
* * * * *
Странный внезапный щелчок привлёк внимание детей, и они повернули головы в сторону раздавшегося звука.
Высокий седой мужчина с большим фотоаппаратом виновато улыбнулся и подошёл к ним.
- Простите, молодые люди, не смог удержаться. Ваша маленькая группа выглядела так живописно. Знаете, как ценны для фотографа такие искренние, живые, непостановочные кадры?
- А вы фотограф? - Ярик, кажется, даже обрадовался тому, что можно пока не говорить с Гелей об отчиме.
- Да. - Кивнул незнакомец. - Раньше работал в настоящей газете фотокорреспондентом, куда только не ездил. И на заводы фотографировать передовиков, и в тайгу, и в пустыню. Но портреты по мне хороши лишь тогда, когда человек не позирует, когда он живёт, а вообще я всегда предпочитал репортажную съёмку.
- А сейчас вы где работаете? - Геля с любопытством посмотрела на его фотоаппарат.
- Сейчас я на пенсии. - Усмехнулся человек. - Позволите присесть?
- Пожалуйста. - Ярик подвинулся. - Это же для всех лавочка.
Мужчина внимательно посмотрел на него и едва заметно нахмурился.
- Неприятности? Похоже, произошла драка за прекрасную даму? Знаете, молодой человек, я бы тоже подрался за такую девочку.
- Ярик. - Мальчик хмуро покосился на собеседника, не издевается ли. - А это Геля. И Дэзи.
Собачка, услышав свою кличку, завиляла хвостом. Фотограф улыбнулся и щёлкнул затвором.
- Славная Дэзи. Ну а я, коль мы знакомимся, Сергей Фёдорович Коломийцев, пенсионер. О профессии своей я вам немного рассказал. Итак, ребятки, что же случилось? Ярик, у тебя лицо отекло. Не надо ли к врачу, мой юный друг?
- Не надо. - Решительно отказался мальчик. - Можно я не буду рассказывать, что произошло сейчас?
- Как хочешь. Прости мне моё стариковское любопытство.
- Вы лучше скажите, не нужна ли кому-нибудь из ваших знакомых такая собака, как Дэзи? Но знайте, мы её случайному человеку больше не отдадим. Только очень хорошему. Потому что сама Дэзи - собака замечательная.
- Ну, что замечательная, видно сразу. Но знакомых таких у меня нет.
- Понятно. - Вздохнул мальчик. - Идём, Геля.
- Хотя... - Фотограф словно обдумывал что-то. - В эти выходные в нашем городе будет проходить выставка художественной фотографии, и я в ней участвую. Как раз хотел попросить разрешения показать людям вашу фотографию. Что, если я сейчас поснимаю Дэзи, и под её снимком мы напишем, что эта прекрасная собака ищет дом. На такие выставки приходит довольно много людей. Как вам идея?
Дети переглянулись. Геля кивнула.
- Хорошая. - одобрил Ярик. - Только надо указать мой телефон. Я сам буду разговаривать с этими людьми.
- Вот давайте и обменяемся координатами. - Сергей Фёдорович достал из кофра визитку. - Держи, Ярик, это тебе. А на этой напиши свой номер.
Он протянул мальчику ручку. Глядя, как тот хмуро пишет, ласково погладил собаку по жёсткой шерсти.
- Понимаю, что если вы пристраиваете Дэзи, значит, взять её себе нет никакой возможности, но она с такой любовью смотрит на вас, что мы просто обязаны найти ей самого лучшего хозяина. Я ничего не обещаю, но очень постараюсь помочь.
- Спасибо. - Ярик встал. - Мы пойдём.
Старый фотограф смотрел им вслед и думал о том, что даже детство — далеко не такая беззаботная пора, как о ней принято говорить, и что проблемы у этих детей сейчас далеко не детские...
Разговор с Гелиной мамой вышел непростым. Алёна с трудом сдерживалась от эмоций, глядя на синеющую щёку Ярика. Она ни на секунду не поверила в рассказ о том, что мальчик ударился случайно, слишком уж характерный след вырисовывался на детской щеке. Разумеется, она разрешила оставить Дэзи, даже не стала читать детям нотации, но когда после очередного дедушкиного звонка Ярослав отправился домой, дала волю чувствам.
- Геля, неужели ты думаешь, что я поверю в эту ерунду с падением?
- Знаю, что не поверишь. — Геля вздохнула. — Мамочка, но я не могла при Ярике. Ты даже не представляешь, как он переживает из-за всего этого. А он просто заступался за меня.
- Заступался за тебя?
Ангелина вздохнула и принялась рассказывать.
- Какой ужас. - Алёна отвернулась к окну, переваривая услышанное. - Трудно даже поверить, что взрослый разумный человек может так повести себя с детьми. Интересно, мама Ярика вообще в курсе?
- Вряд ли... - Задумчиво откликнулась дочь. - Знаешь, мама, Ярик говорит, что он им не нужен. И я почему-то ему верю. И этот дядя Лёша сейчас всё так расскажет, что Ярик опять останется виноватым. А мы совсем не делали ничего плохого. Веришь?
- Верю, конечно. Я вас обоих вижу и знаю, что может быть, а о чём даже и думать не стоит. Единственное, чего не следовало делать, приводить собаку без спросу. Впрочем, даже это не заслуживает такой реакции.
- Мама, Ярик сказал, что он живёт так, как будто смотрит со стороны на чужую жизнь. Ну, как кино. Ему просто очень хотелось, чтобы у него тоже была собака хотя бы недолго. Мама, я его понимаю. Но мне жалко Ярика и немного страшно. Хорошо, что ты у меня всё понимаешь.
Геля прижалась к матери. Та погладила её по голове.
- И всё равно ругаюсь, да? Всё понимаю, но не всё разрешаю. Так, ребёнок?
- Строгость — это одно. - Геля посмотрела ей в глаза. - Это как с Дарком. Можно любить и быть строгим. А можно просто не любить. Тогда уже плохо. Это ведь видно, мама.
Какая взрослая у неё дочь. Алёна удивлённо смотрела на Ангелину. Правду говорят, что дети растут незаметно. А с мамой Ярика всё же надо поговорить.
Как ни прятал Ярик лицо, как ни отворачивался, дедушка с бабушкой всё равно заметили.
Анна Владимировна опустилась на диван, дыхание её начало сбиваться, и Ярик быстро достал ингалятор.
- Ба, ну ты чего? Просто упал.
Брови Григория Ивановича нахмурились, глаза потемнели так же, как это часто бывало у Ярика, когда мальчик сдерживал свои чувства.
- Упал, значит. Это он тебя так? То-то мать звонила, лебезила... Говорит, зашла с Лёвой в магазин, а на обратном пути ты едва не сбил их на лестнице. А оно вон что.
- Она не видела. - Заступился Ярик. - Её правда не было. А чего они вдруг приехали?
- Этого её деятеля на работу вызвали, случилось что-то. - Неохотно сообщил Григорий Иванович. - Вот сорвались и приехали. Ты мне, Ярослав, зубы не заговаривай. Говори, что было.
Ярик вздохнул и нехотя принялся рассказывать.
- Господи. - Анна Владимировна опять побледнела. - Да как можно было так на детей? И девочку напугал. Что же ты ничего не рассказал, мальчик мой? Ну привёл бы эту собачку сюда.
- Правильно, что не привёл. - Оборвал причитания жены Григорий Иванович. - Потому что взрослый и сознательность имеет. Ты, Аня, вспомни, что с тобой было, когда соседи попросили кота их кормить.
Он повернулся к внуку.
- Они к сыну уехали. Собаку с собой взяли, а кота Кузьму попросили бабушку твою кормить. Так она только в квартиру вошла...
- Приступ случился? - Догадался Ярик. - Я поэтому побоялся.
- То-то и оно. - Хмуро подтвердил Григорий Иванович. - Чуть не задохнулась. Ну и что? Я и кормил, пока они не вернулись.
- Сколько бед из-за моего недуга. - Горестно вздохнула Анна Владимировна.
- Неправда, ба. - Ярик обнял её. - Как будто ты специально.
- Прав, внук. - Дедушка опустил руку на его плечо. - Не из-за тебя, Аня, а из-за таких, как Алексей этот. Что ж злости в нём столько к ребёнку.
- Я не его ребёнок, дед. - Ярик опустил глаза. - И вообще уже, кажется, не ребёнок. Мне шесть лет всего осталось до взрослости. И тогда я могу от них уехать. Работать пойду, квартиру сниму, как папа. Жаль, конечно, что Дэзи будет уже не моя. И вообще, собаки намного меньше живут, чем люди. Но это ничего, бабуль, ты не расстраивайся. Я же понимаю, что не всё в жизни получается так, как хочешь.
Поздно вечером, когда Ярик уже спал, Анна Владимировна тревожно сказала мужу:
- Гриша, надо нам связаться с Ваней. Всех денег не заработаешь, а сына своего потерять он запросто может. Я очень боюсь, что Ярик озлобится на этот мир. Такие люди, как он, часто разочаровываются, ломаются. Боюсь я за мальчика, Гриша.
- Потерпеть надо, Аня. Иван говорил мне, что скоро уже вернётся. А Ярик — наш внук, не сломается он. Мужики у нас в роду крепкие. От неприятностей не раскисают. Только помочь ему немного надо. Я Настасье сказал, что до конца лета он у нас останется, если захочет. А хоть и совсем. И знаешь, молчала, не противилась. Так что не горюй, Анна моя Владимировна, прорвёмся.
Окончание рассказа 11 августа
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************