— Тамара Петровна, нам нужно поговорить, — сказала Светлана, едва переступив порог моей квартиры.
За ней следом вошли Алексей и Виктор. Все трое детей Николая собрались вместе, а это всегда означало серьёзный разговор.
— Проходите, чай поставлю, — предложила я, хотя сердце уже сжалось от предчувствия неприятностей.
— Не надо чай, — отрезала Светлана. — Садитесь, поговорим по-взрослому.
Я присела на край дивана, глядя на этих троих. После смерти Николая прошло всего три месяца, а они уже строили планы.
— Слушаю вас.
— Мы тут думали, — начал Алексей, старший из детей. — Вам одной в такой большой квартире тяжело. Коммунальные платежи большие, содержание дорогое.
— Я справляюсь.
— Пока справляетесь, — вмешался Виктор. — А дальше что? Возраст не молодой, пенсия маленькая.
— У меня есть накопления.
— Накопления кончаются, — сказала Светлана. — А квартира стоит дорого. Можно продать, купить что-то поменьше, а на разницу жить.
— Это моя квартира. Я её не продам.
— Как это ваша? — удивился Алексей. — Папа в ней тридцать лет прожил. Мы здесь выросли.
— Квартира оформлена на меня. Николай мне её подарил.
— Подарил! — фыркнула Светлана. — Вы же понимаете, что это несправедливо?
— Что несправедливо?
— Мы родные дети, а квартира досталась вам.
— Ваш отец сам так решил.
— Отец был влюблён, — сказал Виктор. — Не соображал, что делает.
— Виктор!
— А что? Правду говорю. Познакомился с вами, голову потерял. Переписал на вас всё имущество.
— Он переписал только эту квартиру. И то потому, что я в неё вложила свои деньги.
— Какие деньги? — насторожился Алексей.
— Я продала свою однокомнатную квартиру. На эти деньги мы расширили жилплощадь. Из двушки сделали трёшку, присоединили соседнюю комнату.
— Ну и что? — пожала плечами Светлана. — Всё равно основа папина была.
— Основа была ваша папина, а ремонт и расширение — на мои деньги.
— Тамара Петровна, — терпеливо заговорил Алексей, — мы не хотим ссориться. Просто давайте честно. Вы прожили с папой всего пять лет. А мы его дети.
— И что из этого следует?
— А то, что квартира должна остаться в семье.
— В какой семье?
— В нашей. Мы же Соколовы. А вы...
— А я кто?
— Вы чужая.
— Я была женой вашего отца.
— Пять лет, — повторила Светлана. — А мы всю жизнь.
— Светлана, ваш отец был взрослым человеком. Сам решал, кому что оставить.
— Решал под вашим влиянием.
— Какое влияние? Я ему даже не намекала на наследство.
— Не намекали, а намекали, — усмехнулся Виктор. — Женщины это умеют делать незаметно.
— Виктор, ты меня оскорбляешь.
— Не оскорбляю, а констатирую факт. Папа до встречи с вами завещание не составлял. А после свадьбы вдруг всё на вас переписал.
— Потому что я стала его законной женой.
— Законной, но не родной.
— А вы мне кто? Тоже не родные.
— Мы дети мужа, — сказала Светлана. — По справедливости должны наследовать отцовское имущество.
— По закону наследую я.
— По закону, да. Но по совести?
— А что по совести?
— По совести надо поделиться.
— Чем поделиться?
— Квартирой. Продать и разделить деньги.
— На четверых?
— Почему на четверых? — удивился Алексей. — На троих. Между нами.
— А я?
— А вы купите себе однокомнатную квартиру. Вам больше и не нужно.
У меня дыхание перехватило.
— То есть я должна остаться ни с чем?
— Почему ни с чем? Получите свою долю и живите спокойно.
— Какую долю?
— Ну, процентов двадцать от стоимости квартиры.
— Двадцать процентов?
— Или тридцать. Мы не жадные.
— Спасибо на добром слове, — сказала я с сарказмом.
— Тамара Петровна, не иронизируйте, — нахмурился Алексей. — Мы серьёзно говорим.
— И я серьёзно отвечаю. Квартира моя, и я её не продам.
— А если мы подадим в суд? — спросила Светлана.
— Подавайте. Посмотрим, что скажет суд.
— Скажет, что мы имеем право на наследство отца.
— После смерти отца прошло три месяца. Если бы у вас были права, уже подали бы в суд.
— Мы надеялись договориться по-хорошему.
— По-хорошему — это когда меня не принуждают продавать мою квартиру.
— Вашу! — возмутился Виктор. — Она наша по праву!
— По какому праву?
— По праву детей!
— Виктор, вам сорок лет. Какие вы дети?
— Для отца мы всегда дети.
— Отец оставил завещание. В нём всё ясно написано.
— Завещание можно оспорить, — сказал Алексей.
— На каком основании?
— На том, что папа был не в себе, когда его составлял.
— Ваш отец до последнего дня был в здравом уме.
— Это вы так считаете. А мы считаем по-другому.
— Считайте как хотите. Факт остаётся фактом.
— Тамара Петровна, — вмешалась Светлана, — а вы подумайте о нас. У каждого своя семья, дети. Нам деньги нужны.
— А мне не нужны?
— Вам зачем? Детей у вас нет, внуков тоже.
— И что из этого?
— А то, что вам тратить не на кого. А у нас дети растут, образование нужно, квартиры покупать.
— Светлана, это ваши проблемы.
— Наши, но мы могли бы их решить за счёт отцовского наследства.
— Которое он мне оставил.
— Несправедливо оставил.
— Почему несправедливо?
— Потому что мы родная кровь, а вы чужая.
— Чужая, которая пять лет ухаживала за вашим отцом.
— Ухаживали за здоровым мужчиной, — сказал Виктор. — Какой там уход?
— Виктор, ваш отец болел. У него было больное сердце, диабет.
— Ну и что?
— А то, что я водила его по врачам, покупала лекарства, следила за диетой.
— За это вы получили квартиру. Неплохая плата.
— Я не за плату ухаживала. Я любила вашего отца.
— Любили его квартиру, — пробормотала Светлана.
— Что вы сказали?
— Ничего не сказала.
— Сказали. И это подло.
— Подло говорить правду?
— Подло лгать.
— Мы не лжём. Мы знаем, зачем вы вышли за папу замуж.
— За что?
— За обеспечение. Вам была нужна квартира побольше и мужчина, который будет содержать.
— Это неправда!
— Правда. До встречи с папой вы жили в коммуналке.
— В однокомнатной квартире. И работала бухгалтером.
— Копейки получали.
— Получала нормальную зарплату.
— Нормальную, но маленькую. А тут появился папа с квартирой и накоплениями.
— Ваш отец был хорошим человеком. Я полюбила его за доброту.
— За доброту и деньги, — хмыкнул Виктор.
— Виктор, хватит! Я не позволю оскорблять себя в собственной квартире.
— В своей квартире, — подчеркнула Светлана. — Вот в чём проблема. Вы считаете её своей.
— Потому что она моя по закону.
— По закону, но не по справедливости.
— Алексей, вы всё время говорите о справедливости. А справедливо ли требовать от меня продать единственное жильё?
— Справедливо, если вы получаете свою долю.
— Какую долю? Треть? Четверть?
— Честную долю.
— Сколько это в деньгах?
— Ну... миллиона полтора.
— Из семи миллионов стоимости квартиры?
— Тамара Петровна, будьте разумной. Вы прожили с папой пять лет. А мы тридцать с лишним.
— И что?
— А то, что наши права больше.
— Ваши права закончились, когда отец составил завещание.
— Мы это ещё посмотрим, — пригрозила Светлана.
— Смотрите. Только в суде.
— А может, не доводить до суда? — предложил Алексей. — Давайте договоримся мирно.
— О чём договариваться?
— О разделе. Вы получаете два миллиона, мы остальное.
— Нет.
— Два с половиной.
— Нет.
— Три миллиона. Это почти половина.
— Алексей, я не буду продавать квартиру.
— Почему?
— Потому что это мой дом. Здесь я прожила с вашим отцом лучшие годы жизни.
— Сентименты, — махнула рукой Светлана. — В вашем возрасте пора быть практичнее.
— В моём возрасте пора жить так, как хочется.
— А мы что, не хотим жить хорошо?
— Хотите — зарабатывайте.
— Зарабатываем. Но не хватает.
— Это ваши проблемы.
— Тамара Петровна, — Виктор встал со стула, — вы понимаете, что поступаете жестоко?
— Жестоко?
— Да. У вас есть возможность помочь семье, а вы отказываетесь.
— Какой семье?
— Нашей семье. Детям папы.
— Я вам не родственница.
— Не родственница, но были женой нашего отца.
— Была. И что из этого?
— А то, что должны думать о нас как о своих детях.
— Вы мне никогда не были детьми.
— Но папа хотел, чтобы мы были одной семьёй.
— Хотел, да не получилось.
— Почему не получилось?
— Потому что вы с самого начала ко мне враждебно относились.
— Мы просто были осторожны.
— Осторожны или завидовали?
— Чему завидовали?
— Тому, что отец выбрал меня, а не остался одиноким стариком.
— Папе было пятьдесят восемь, когда он на вас женился. Не старик.
— Именно. И он имел право на личную жизнь.
— Имел. Но не на то, чтобы лишать детей наследства.
— Он вас не лишал. Он оставил мне квартиру, а вам дачу и машину.
— Дача старая, машина тоже. А квартира стоит в десять раз больше.
— Зато квартира досталась мне с долгами отца.
— С какими долгами?
— Кредит на лечение. Двести тысяч рублей.
— Мы об этом не знали.
— Теперь знаете. Я выплачиваю долги вашего отца.
— Но квартира всё равно дороже.
— Конечно дороже. Потому что я в неё вложила свои деньги.
— Тамара Петровна, — сказал Алексей, — последний раз предлагаем договориться по-хорошему.
— Я уже ответила.
— Подумайте ещё раз.
— Не о чем думать.
— Тогда увидимся в суде.
— До свидания.
Они ушли, оставив меня одну с тяжёлыми мыслями. Неужели дойдёт до суда? Неужели дети Николая готовы судиться со мной из-за денег?
Вечером позвонила моя сестра.
— Тома, как дела?
— Плохо, Валя. Дети Коли требуют продать квартиру.
— С ума сошли! Это же твоя квартира.
— Они считают, что я не имею права на неё.
— Почему не имеешь?
— Потому что не родная.
— А жена родная?
— Они говорят, что жена временная, а дети навсегда.
— Временная! Пять лет прожили душа в душу.
— Для них это мало.
— А сколько надо? Двадцать лет?
— Валя, они считают, что я вышла замуж из корысти.
— Глупости. Ты Колю любила.
— Любила. Но они этого не понимают.
— Не хотят понимать. Деньги им нужны.
— Наверное.
На следующий день пришёл Алексей один.
— Тамара Петровна, можно поговорить?
— Заходите.
— Я тут подумал. Может, мы действительно поторопились.
— В каком смысле?
— Ну, требуем от вас продать квартиру. Это ваш дом.
— Спасибо, что понимаете.
— Понимаю. Но есть другой вариант.
— Какой?
— Вы можете помочь нам деньгами.
— Сколько?
— Ну, миллиона два. В долг.
— В долг?
— Да. Под проценты. Как в банке.
— Алексей, у меня нет таких денег.
— А квартиру под залог можете оформить?
— Что?
— Ну, взять кредит под залог квартиры. Нам дать деньги.
— И если вы не вернёте, я останусь без квартиры?
— Мы вернём.
— А если не вернёте?
— Обязательно вернём.
— Алексей, это же абсурд. Зачем мне рисковать единственным жильём?
— Чтобы помочь семье.
— Какой семье? Вы мне не семья.
— Но были семьёй папе.
— Были. А мне никогда не были.
— Тамара Петровна, вы же понимаете — мы не отстанем.
— Понимаю. И что?
— А то, что лучше договориться сейчас, чем судиться потом.
— Алексей, идите домой. И передайте брату с сестрой — квартиру я не продам и в долг денег не дам.
Он ушёл расстроенный. А я села к окну и подумала — неужели всё так и будет? Вечные требования, угрозы, суды?
Может, Николай и не прав был, оставив мне квартиру? Может, надо было поделить поровну?
Но потом вспомнила, как он говорил:
— Тома, дети у меня взрослые, у каждого своя жизнь. А ты будешь одна. Тебе квартира нужнее.
Он был прав. Его дети устроены в жизни, а мне больше рассчитывать не на кого.
Пусть судятся. Квартиру не отдам.