— Ты что, совсем совести лишилась?! — Валентина швырнула пакет с молоком прямо в руки Нины. — Сорок лет дружим, а ты за моей спиной языком мелешь!
Нина отшатнулась, молоко расплескалось по её синему кардигану.
— Валя, ты что, спятила? О чём ты вообще?
— Не притворяйся! — голос Валентины дрожал от злости. — Тамара Ивановна всё рассказала! Как ты ей про мою Ольгу трепалась, что она, мол, мужика бросила, потому что алкоголичка!
— Да я же не...
— Молчи! — Валентина наступила ближе, сжав кулаки. — А ещё про внучку мою распускала, что она в школе хулиганит! Врала, что Ольга денег у меня таскает на свои нужды!
Нина побледнела, отступая к стене подъезда.
— Валечка, милая, ну послушай... Я просто переживала за тебя! Хотела помочь!
— Помочь?! — Валентина рассмеялась горько. — Ты мне семью разрушила! Ольга теперь на меня косо смотрит, думает, что я её обсуждаю с соседками!
— Я не хотела...
— Что ты не хотела? Чтобы все знали, как моя дочь живёт? Или чтобы Настю в школе дразнили? — Валентина схватила Нину за рукав. — Ты знаешь, что она вчера домой пришла в слезах? Одноклассники ей говорят: "А твоя мама правда пьёт?"
Нина попыталась высвободиться.
— Валя, я клянусь, я только Тамаре сказала... в доверительном разговоре...
— В доверительном?! — Валентина отпустила её так резко, что Нина чуть не упала. — А Тамара что, немая? Она уже половине дома рассказала!
— Но ведь Ольга действительно...
— Что действительно?! — Валентина сделала шаг вперёд, и Нина инстинктивно прижалась к стене. — Говори, что хотела сказать!
— Ну... она же развелась недавно, живёт у тебя, денег у неё нет...
— И что с того? Она моя дочь! Мой дом! — Валентина почувствовала, как по щекам катятся слёзы ярости. — А ты решила всем объяснить, какая она неудачница?
— Я переживаю за тебя! Ты столько сил на неё тратишь, а она...
— А она работает! Два месяца как новое место нашла! — Валентина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Только вот теперь все будут на неё пальцем показывать, спасибо тебе!
Нина попыталась взять Валентину за руку, но та отдёрнулась.
— Валечка, прости меня... Я правда хотела как лучше...
— Лучше?! — Валентина посмотрела на неё с отвращением. — Лучше для кого? Для тебя, чтобы все знали, какая ты осведомлённая?
— Не говори так...
— А как мне говорить? — Валентина достала из сумки ключи, руки тряслись. — Сорок лет! Сорок лет я тебе всё доверяла! Про мужа рассказывала, когда он болел... Про дочь, когда она замуж выходила...
— И я тебе всё рассказывала!
— Ты рассказывала, а потом шла к Тамаре пересказывать! — Валентина ткнула пальцем в сторону окон. — Думаешь, она мне не призналась? Сказала: "Нина всё знает про твою семью лучше тебя самой"!
Нина опустила голову.
— Я не думала, что она кому-то расскажет...
— Не думала? — Валентина засмеялась истерично. — А мозги на что? Тамара — самая большая сплетница в нашем доме! Ты ей что-то скажешь, а через час уже весь подъезд знает!
— Валя, ну давай помиримся... Мы же столько лет...
— Нет! — Валентина резко повернулась к двери подъезда. — Нет никаких "столько лет"! Ты мне семью подставила! Ольга теперь думает, что я её предала!
— Но ты же можешь ей объяснить...
— Объяснить что? — Валентина обернулась, глаза горели от злости. — Что я дура, которая болтала лишнее? Что я не умею держать язык за зубами?
Нина стояла молча, теребя ремешок сумочки.
— Валечка, я исправлюсь... Больше никому ничего не скажу...
— Поздно! — Валентина вставила ключ в замок подъездной двери. — Поздно исправляться! Настя вчера спросила: "Бабуля, а почему тётя Нина всем про нас рассказывает?" Что мне ей отвечать?
— Скажи, что я больше не буду...
— Не буду! — Валентина резко распахнула дверь. — Ты уже наговорила! Теперь все соседи знают, что у меня дочь "неудачница", а внучка "трудная"!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в окнах второго этажа зажегся свет.
Валентина поднималась по лестнице, ноги подкашивались. Сорок лет дружбы... Сорок лет она рассказывала Нине всё: как Ольга в институте влюбилась, как замуж выходила, как потом мучилась с мужем-алкоголиком.
— Мама, ты чего такая бледная? — Ольга выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Ничего, доченька. Устала просто.
Но Ольга не отставала.
— Мам, ну что случилось? Ты как будто привидение увидела.
Валентина сняла пальто, повесила на крючок. Руки всё ещё дрожали.
— С Ниной поругалась.
— С тётей Ниной? — Ольга удивилась. — Из-за чего? Вы же никогда не ссорились.
— Никогда... — Валентина горько усмехнулась. — А оказывается, она про нас всем болтала. Про тебя, про Настю...
Ольга присела на край дивана.
— Что именно говорила?
— Что ты пьёшь, что денег у меня выпрашиваешь, что Настя в школе дерётся...
— Мама, но ведь это же... — Ольга запнулась.
— Что? — Валентина резко повернулась. — Что "это же"?
— Ну... я действительно развелась, живу у тебя... Может, со стороны это выглядит...
— Как что выглядит?! — голос Валентины сорвался на крик. — Ты моя дочь! Мой дом! И никто не имеет права обсуждать нашу жизнь!
— Мам, ну успокойся... Люди болтают, это нормально...
— Нормально?! — Валентина схватилась за голову. — Настю в школе дразнят! Говорят, что мать у неё алкоголичка!
Ольга побледнела.
— Настю дразнят? Она мне ничего не говорила...
— А что ей говорить? Двенадцать лет, а уже понимает, что бабушка болтает лишнее!
— Мама, ты же не виновата...
— Не виновата? — Валентина села напротив дочери. — Я ей всё рассказывала! Про твой развод, про то, что денег нет, про школьные проблемы Насти... Думала, что подруга поймёт, поддержит...
— И она поддерживала, мам. Всегда спрашивала, как у нас дела...
— Спрашивала! — Валентина хлопнула ладонью по столу. — А потом шла к Тамаре Ивановне пересказывать! "Знаете, что с Валиной дочкой творится?"
Ольга молчала, теребя край кофты.
— Мам, а может, не стоит так переживать? Подумаешь, поговорили... Завтра забудут.
— Забудут? — Валентина встала, прошлась по комнате. — Тамара уже всему подъезду рассказала! Сегодня встретила Марию Петровну на почте, она на меня так посмотрела... Как на врага!
— Может, тебе показалось...
— Ничего мне не показалось! — Валентина остановилась у окна. — Сорок лет я этой Нине доверяла... А она меня предала!
За стеной послышался звук включённого телевизора, смех соседской семьи. Обычная вечерняя жизнь, которая теперь казалась Валентине враждебной.
— Мама, ну поговори с ней ещё раз...
— Не буду! — Валентина резко отвернулась от окна. — Всё! Достаточно я на граблях наступала!
Три дня прошло, а Валентина всё не могла успокоиться. Каждый взгляд соседей казался осуждающим, каждый шёпот — разговором о её семье.
— Бабуль, а почему ты больше не разговариваешь с тётей Ниной? — спросила Настя, грызя яблоко.
— Потому что тётя Нина... — Валентина запнулась. — Она не очень хорошая.
— А раньше ты говорила, что она самая лучшая твоя подруга.
— Раньше я многого не знала, — Валентина вытерла тарелки с такой силой, что одна треснула.
— Мам, ну хватит уже! — Ольга вошла в кухню с пакетами. — Настя, иди делай уроки.
Девочка недовольно покосилась на мать, но послушалась.
— Мама, так дальше нельзя, — Ольга поставила пакеты на стол. — Ты на всех подозрительно смотришь, Настя боится лишнее слово сказать...
— А что мне делать? — Валентина швырнула полотенце в раковину. — Кому теперь верить? Если Нина сорок лет притворялась...
— Она не притворялась! Она просто... переборщила с откровенностью.
— Переборщила! — Валентина развернулась к дочери. — А ты откуда знаешь, что она ещё про нас говорила? Может, и тебе что-то рассказывала?
Ольга растерялась.
— Мам, о чём ты?
— А о том, что вы все против меня! — Валентина схватила пакет с хлебом. — Думаете, я не вижу, как вы перешёптываетесь? Настя вчера по телефону с кем-то говорила, а как меня увидела — сразу трубку бросила!
— Она с подружкой болтала про мальчиков! Ей двенадцать лет!
— Да? А может, и она уже всем рассказывает, какая у неё бабушка дурочка?
— Мама, ты что несёшь?! — Ольга повысила голос. — Настя тебя обожает!
— Обожает... — Валентина горько рассмеялась. — Все меня "обожают", а за спиной языками чешут!
В этот момент зазвонил телефон. Валентина схватила трубку.
— Алло!
— Валя, это Тамара Ивановна. Слушай, а правда ли, что Ольга опять работу потеряла?
Валентина почувствовала, как кровь ударила в виски.
— Кто вам это сказал?
— Да Нина вчера встретила, говорит...
Валентина резко положила трубку.
— Опять! — она развернулась к Ольге. — Опять эта змея языком мелет! Теперь всем рассказывает, что ты безработная!
— Но я же работаю! Уже месяц как новое место нашла!
— А ей какое дело?! — Валентина металась по кухне. — Почему она следит за каждым нашим шагом?
— Мам, ну может, она просто не знала...
— Не знала?! — Валентина остановилась. — А откуда вообще у неё информация? Кто ей сказал, что ты работу искала?
Ольга замялась.
— Ну... я как-то при ней упомянула...
— При ней упомянула! — Валентина схватилась за голову. — И ты ещё с ней общаешься? После всего, что она натворила?
— Мам, мы же в одном доме живём...
— В одном доме! — Валентина подошла к окну, выглянула во двор. — Смотри, вон она с Тамарой стоит! Опять что-то обсуждают!
Ольга подошла к матери, заглянула в окно.
— Мам, они просто разговаривают...
— Разговаривают! О нас с тобой разговаривают! — Валентина резко отошла от окна. — Всё, хватит! Никому больше ничего не рассказываю! Никому не доверяю!
— Даже мне?
Валентина посмотрела на дочь долгим взглядом.
— Не знаю... А ты мне не врёшь?
— Мама!
— Что "мама"? — Валентина села за стол, положила голову на руки. — Если даже Нина меня предала... То кто угодно может предать.
Ольга села рядом, осторожно коснулась материнского плеча.
— Мам, ну это же я... Твоя дочь...
— Дочь... — Валентина не подняла головы. — А Нина была как сестра. И что?
Прошла неделя. Валентина почти не выходила из дома, а когда выходила, обходила стороной скамейки, где сидели соседки. Настя стала тихой, Ольга — напряжённой.
— Бабуль, можно я к Лене пойду? — спросила Настя, собирая портфель.
— К какой Лене? — Валентина оторвалась от телевизора.
— Ну... к подружке. Уроки делать.
— А здесь что, нельзя? — Валентина пристально посмотрела на внучку. — Или ты что-то скрываешь?
— Бабуль, да нет же... Просто у неё новая игра есть...
— Игра! — Валентина встала. — А не собираешься ли ты там про нас рассказывать? Как бабушка дурочка, как мама без работы сидела?
Настя опустила голову.
— Я никому ничего не рассказываю...
— Не рассказываешь? А почему тогда Тамара Ивановна знает, что у тебя по математике двойка была?
— Откуда ей знать? — Ольга вышла из кухни.
— А вот откуда! — Валентина развернулась к дочери. — Кто-то же ей рассказал! Или ты думаешь, она телепат?
— Мам, может, учительница кому-то сказала...
— Учительница! — Валентина рассмеялась истерично. — Все против меня сговорились! И ты, и Настя, и эта проклятая Нина!
Настя вдруг заплакала.
— Бабуль, я не говорила! Честное слово! Я никому ничего не говорю про нас!
— Тогда откуда все знают? — Валентина подошла к внучке. — Откуда Тамара знает про твои оценки? Откуда соседи знают, что мама работу меняла?
— Не знаю! — Настя всхлипнула. — Может, мама кому-то сказала...
— Мама! — Валентина повернулась к Ольге. — Значит, ты всё-таки болтаешь!
— Да что ты говоришь?! — Ольга вспылила. — Я вообще ни с кем не общаюсь! Работа — дом, дом — работа!
— Врёшь! — Валентина ткнула пальцем в сторону двери. — Вчера видела, как ты с Мариной из четвёртой квартиры разговаривала!
— Мы о погоде говорили!
— О погоде! — Валентина схватилась за голову. — И небось упомянула, что дочка у неё проблемная, оценки плохие!
— Мама, ты с ума сошла! — Ольга подошла к плачущей Насте, обняла её. — Настя, не плачь, бабушка просто расстроена...
— Расстроена! — Валентина металась по комнате. — Я преданная! Всеми преданная! Даже собственной семьёй!
— Мама, прекрати! — Ольга крепче прижала к себе дочку. — Ты пугаешь ребёнка!
— Пугаю? А кто меня пугает? — Валентина остановилась перед ними. — Кто мне сказал, что тётя Нина спрашивала, правда ли Настя двоечница? Кто?
Настя выглянула из-за маминого плеча.
— Это... это я тёте Нине сказала...
Валентина замерла.
— Что ты сказала?
— Про двойку... — Настя всхлипнула. — Она спросила, как дела в школе, а я расстроилась и сказала, что по математике двойку получила...
— Когда? — голос Валентины стал тихим, опасным.
— Вчера... когда с мамой из магазина шли... Мы её встретили, она со мной поздоровалась...
— И ты ей рассказала про двойку?
— Она такая добрая была... спросила, не расстроилась ли я... Я и сказала...
Валентина медленно опустилась на диван.
— Значит... значит, не я рассказывала...
— Мам, — Ольга осторожно села рядом, — может, хватит подозревать всех подряд?
— Но Нина же... она же про развод твой всем рассказывала...
— Рассказывала, — Ольга кивнула. — Но не со зла. Она просто... не умеет молчать. Таких людей много.
— Таких... — Валентина посмотрела на плачущую внучку. — Настенька, прости меня... Я же на тебя подумала...
— Бабуль, а ты теперь будешь на всех сердиться? — Настя подошла к бабушке. — И на меня тоже?
— Нет, солнышко... — Валентина обняла внучку. — Просто я не знаю, кому теперь доверять...
— А мне можно доверять? — тихо спросила Настя.
Валентина почувствовала, как комок подкатил к горлу.
— Конечно, можно...
— А маме?
— Маме тоже...
— Тогда зачем ты на нас сердилась? — Настя посмотрела бабушке в глаза. — Если мы тебя не предавали?
Валентина молчала, поглаживая внучкины волосы. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.
На следующий день Валентина долго стояла у окна, наблюдая, как Нина развешивает бельё во дворе. Вчерашний разговор с внучкой не выходил из головы.
— Мам, ты идёшь в магазин? — Ольга заглянула в комнату.
— Иду... — Валентина надела пальто, взяла сумку.
— Может, зайдёшь к тёте Нине? Поговорите спокойно?
— Не знаю... — Валентина остановилась у двери. — А если она опять что-то выболтает?
— А если не выболтает? — тихо спросила Настя, выглядывая из кухни.
Валентина спустилась во двор. Нина как раз заканчивала с бельём, увидела её и замерла.
— Нина... — Валентина подошла ближе. — Поговорить надо.
— Валечка! — глаза Нины наполнились слезами. — Я так переживала... Думала, ты меня совсем простить не сможешь...
— Может, и не смогу, — Валентина села на скамейку. — Но понимаю теперь... Ты же не со зла болтала.
— Нет! Клянусь тебе! — Нина села рядом. — Я просто... у меня язык быстрее мозгов работает. Переживаю за вас, вот и говорю лишнее...
— Говоришь... — Валентина посмотрела на неё. — А я из-за твоих разговоров чуть семью не потеряла. На Ольгу подумала, на Настю...
— На Настю? — Нина ужаснулась. — Валя, да как ты могла?
— А как я могла? — Валентина вытерла выступившие слёзы. — Если даже ты меня предала, то кто не предаст?
Нина взяла её за руку.
— Валечка, я не предавала... Я дурочка, которая не умеет молчать. Но я тебя люблю, как сестру!
— Любишь... — Валентина не отняла руку. — А Тамаре что рассказывала?
— Ерунду всякую... Что переживаю за Ольгу, что тяжело ей сейчас... Но не со зла! Я хотела, чтобы соседи понимали, не осуждали...
— Не осуждали? — Валентина горько усмехнулась. — А в итоге все только и говорят о нас!
— Извини меня... — Нина всхлипнула. — Я больше не буду... Совсем не буду...
Валентина долго молчала, глядя на качели, где играли дети.
— Знаешь, что страшнее всего? — она повернулась к Нине. — Не то, что ты болтала. А то, что я перестала всем доверять. Даже Настеньке моей.
— Валечка...
— Она вчера плакала, спрашивала, буду ли я на неё сердиться... — голос Валентины дрожал. — Двенадцать лет ребёнку, а она уже боится, что бабушка её подозревает...
— Я всё исправлю! — Нина схватила её за обе руки. — Скажу всем, что ошиблась, что наговорила глупостей...
— Не надо, — Валентина покачала головой. — Хватит разговоров. Просто... просто больше молчи о нашей жизни.
— Буду молчать! Как рыба буду!
— Не как рыба, — Валентина слабо улыбнулась. — Просто думай, прежде чем говорить.
Они сидели молча, пока не подошла Настя с портфелем.
— Бабуль, а вы помирились с тётей Ниной?
— Помирились, солнышко, — Валентина погладила внучку по голове.
— А теперь ты мне снова будешь доверять?
Валентина посмотрела на Настю, потом на Нину, которая виновато опустила глаза.
— Буду, Настенька. Только... только осторожнее буду.
— Это хорошо, — кивнула Настя. — А то страшно, когда никому нельзя доверять.
Валентина крепко обняла внучку. Да, страшно. И она чуть было не разрушила самое дорогое из-за чужих слов.
— Пойдём домой, — сказала она. — Мама, наверное, ждёт.