Это был ночной поезд из Саратова. Выезжали ближе к одиннадцати. Я, как обычно, взяла нижнюю полку. 27-я. Чётко знала, что нечётные — это низ, чётные — верх. Даже на табличке у входа написано. Я дотошная, проверяю всё сто раз. Особенно, если знаю, что приеду к утру — и выспаться хочется, и не вступать ни с кем в диалоги уровня «может, поменяемся?».
Села первой. Расположилась. Термос, плед, книжка. Всё как надо.
Минут через двадцать заходит женщина лет пятидесяти, в сером пуховике, с синей авоськой и таким лицом, как будто она устала ещё до того, как вошла в вагон.
— Здрасьте. 28-я моя, — говорит и кивает на мою полку.
Я моргнула.
— Простите, но 27-я моя. А 28-я — это верхняя. Вот, над моей как раз.
— С чего вы взяли?
— Ну... потому что это так работает. В плацкарте все чётные номера — это верхние полки. Нечётные — нижние. Это стандарт.
Она ставит авоську на пол, вскидывает брови.
— Девушка, не надо мне тут лекции читать. Я десять лет по поездам езжу. У меня в билете написано — 28-я. А это 28-я. Значит — моя.
— Нет, это 27-я. Моя. С номером на стене. Вон, табличка. Видите?
Она щурится, смотрит.
— Вот и не видно ничего! Там цифры стёртые! Вы что, теперь тут контролёр? Где написано, что 28 — верх?
Я встаю, показываю пальцем на металлический шильдик:
27 — внизу, 28 — прямо над ним. Всё очевидно.
Но нет. Она уже завелась.
— Мне и так тяжело. Сумка тяжёлая, колено болит. А вы — как на троне! Молодая, бодрая — полезла бы наверх без проблем!
— Но я купила нижнюю, — говорю уже чуть громче. — И я не собираюсь лезть наверх, потому что вы ошиблись с нумерацией.
— Я не ошиблась! Это вы специально! Сейчас все хитрить стали. Типа «я тут первая», значит, полка моя!
Люди начали оборачиваться. Кто-то кряхтит, кто-то шикает. Я чувствую, как начинает закипать. Сдерживаюсь.
— У вас в билете написано «28-я полка», да? Так вот — это верхняя. Вы можете проверить на сайте РЖД, в приложении, где угодно.
— Я что, по-вашему, тупая?!
— Нет. Просто вы — не правы.
Тут из-за шторки появляется мужчина. Пожилой, в футболке и с телефоном в руке.
— Дамы, ну сколько можно? Ночь на дворе. В чём дело?
— Она мою полку заняла! — жалуется женщина. — У меня 28-я! Я сказала, а она огрызается!
— 28 — это верхняя, — спокойно говорит он. — Я железнодорожником был, знаю. Вы ошиблись. Без обид.
Она на него — с возмущением.
— Ну конечно! Все против меня! Ну и ладно! Устроили тут, молодёжь… с гаджетами своими…
Забирает сумку, полезла наверх, ворчит, скрипит лесенкой, чем-то гремит. Потом ещё полчаса сверху вздыхает, как будто на меня кирпичи скидывает мысленно.
Я села на свою полку. Вокруг — снова тихо. Только чайник шипит в тамбуре.
Я кладу голову на подушку и думаю — вроде бы и мелочь. Но такие «мелочи» выматывают. Ты весь день работала, устала, ехала к семье — и вместо того, чтобы просто лечь, ты объясняешь взрослой женщине, как работают цифры.
Может, она действительно устала. Может, ей реально было тяжело.
Но одно я знаю точно: чужую ошибку удобно превращать в претензию — особенно если ты уверена, что молодость кого-то обязывает уступить.
А я больше не обязана.