Василий со своей семьёй отправились в отпуск к родителям, Елизавета Степановна очень просила отпустить к ним и Вареньку с Настенькой, пусть погостят, да бабушку с дедом порадуют. Сама она поехать могла только в выходные, так как очередной отпуск ожидался только в мае следующего года.
В следующие выходные она обещалась прибыть, работящие руки в летнюю пору никогда не будут лишними.
– Доченька, как же я рада, что ты поправилась, – произнесла мать, глядя на дочку блестящими от влаги глазами, та ловко и быстро выдёргивала лук, укладывала его ровными рядами на грядке.
Лена выпрямилась, подошла к маме, обняла.
– Да, мамочка, всё у меня хорошо! Девчонки растут, не успею оглянуться, как в школу провожу, а там… Время полетит ещё быстрее!
Женщина вздохнула.
– Да! Кажется совсем недавно и ты школу окончила, а гляди уже у самой детки подрастают. Летит время!
– А давайте, вы с папой на зиму к нам приедете! А? Вот радости-то будет!
Елизавета Степановна от неожиданности замерла, но вскоре пришла в себя.
– Ну чего придумала! А скотину куда? Дом на кого оставим? Нет! Рано нам ещё на иждивение переходить! Да и не хотим мы вам молодым мешать! У вас одна жизнь, у нас другая! И тебе неплохо бы свою жизнь устроить! Нелегко одной детей поднимать! Догадываюсь я!
– Мамочка! Это какое же должно произойти чудо, чтобы нашёлся человек, который чужих детей, как родных будет привечать и воспитывать!
– А ты подожди! Может и встретится такой! Бывает, бывает такое! Вон Надежка про свою дочь рассказывает, что второй мужик у неё «золото»! В детях души нечает, её на руках готов носить! И тебе повезёт!
Лена грустно усмехнулась.
– Родной отец можно сказать отказался, а чужой дяденька захочет быть родным отцом… – она заметила странную улыбку на лице матери. – Чего я ещё не знаю? Рассказывай!
– На прошлой неделе приходила твоя свекровь, как раз в это время у нас были и дети Василия. Вот уж веселехонько было! – мама рассмеялась, было понятно, что внуки ей совсем не в тягость. – Я их обедать позвала, кое-как угомонились, а до этого такой тарарам устроили, гомон стоял на всю улицу. Вышла за водой, гляжу сидит кто-то на скамейке под ивой. Подошла. А это сватья. Поздоровались. Я присела рядом, поговорили чуток о погоде и огороде. А потом она и говорит: «Сваха, чего это вы не пускаете внучат к нам? Мы такие же бабушка и дедушка как и вы!»
Я говорю: «Да, пожалуйста! Приглашай, пойдут ежели, так я только рада буду! Отдохну денёк от шума». Гляжу, мои слова её насторожили. Я специально так сказала, не хотелось мне их отпускать туда… Да и не знаю, как ты к этому отнесёшься. Тут как раз дверь с грохотом распахнулась, Танюшка босиком выскочила на улицу, а за ней Машенька. «Постой! – кричит, – сейчас ты у меня получишь, мошенница!». И драку затеяли. Сама была поражена, что они на такое способны. Та то ли запамятовала сватья, что твоим-то по четыре года только, ведь не видела ни разу можно сказать, то ли ещё что, поднялась и засобиралась домой. Говорит: «Приду в следующий раз, нынче у меня дел много», – и подалась не оглядываясь. На другой день Сергей приезжал, гостинцы привёз, на мотоцикле покатал, а домой не звал.
– Не звал и хорошо! Тебе же спокойнее, мамочка! Отдохнули, давай работать!
– Дочка, ты уж как-то решись на развод-то! Не жена, не разведёнка…
– Я ему ещё три года тому назад сказала, что с ним не буду жить, подавай на развод! Согласие дам, без всяких условий! – произнесла Лена совершенно спокойным голосом.
Её слова, выражение лица и успокоили мать, и несколько озадачили одновременно. Видно та уже давно себя настроила на эти изменение в жизни.
– Ну вот жениться надумает, тогда и поторопится. Говорят, новая учительница приехала, вроде как… у них… Ну в общем скоро видно всё будет.
Вечером снова пожаловал Сергей. Дочки смотрели по телевизору детскую передачу, которая только что началась. Их мама одна отправилась на встречу пока ещё муж.
Увидев её он несколько удивился, похоже слух, что она здесь до него не дошёл.
– Здравствуй! – воскликнул тот приподнимаясь с сидения мотоцикла, на который он облокотился.
– Здравствуй! Сейчас досмотрят «Спокойной ночи» и выйдут.
– Как дела?
Она непринуждённо пожала плечиками.
– Как обычно. Городская жизнь намного проще и несколько другая, – отозвалась она, – это конечно на мой взгляд, а городские не ведавшие деревенской жизни, могут со мной поспорить.
– Может проедемся до нашего дома, посмотришь, как там всё устроено, – говорил Сергей, глядя на неё глазами, в которых если приглядеться можно было многое заметить, но она не смотрела на него, ей было всё равно. Разговаривала с ним, только чтобы дети и родители не волновались.
– А зачем? Неужели всё ещё чего-то ждёшь? – она усмехнулась, – вряд ли! Поехать для того чтобы лишний раз взбудоражить сплетниц? Мне это не нужно! Я тебе ещё раз скажу, что… – она хотела что-то сказать, но похоже передумала, он же услышал то, что слышал не раз, – устраивай свою дальнейшую жизнь без меня. Тем более что кандидаток достаточно.
– Вижу, даже не ревнуешь, – теперь усмехнулся он, это даже была не усмешка, а ухмылка.
Теперь Лена рассмеялась искренне и открыто.
– Не ревную! Точно! Желаю счастья! В общем-то, человек-то ты не плохой! – говорила она, чувствуя, что прежней неприязни нет, общалась с Сергеем, как с хорошим знакомым.
А он… Он любовался ею.
Взгляд вдруг стал очень серьёзным, не сводя своего взора с её лица произнёс:
– Может у меня получится снова завоевать тебя? Тем более мы теперь отлично знаем друг друга и у нас две замечательные дочки.
– Вот по причине того, что мы отлично знаем друг друга и не следует стараться. А дети… С детьми можешь общаться как и прежде. Только думаю, что времени для этого будет гораздо меньше, да ещё смотря кто окажется на моём месте, а то может быть и против.
– Зачем мне такая, которая будет ставить мне какие-то условия, тем более встречаться или не встречаться с моими детьми.
Входная дверь распахнулась, Варенька и Настенька бежали к отцу обгоняя друг друга, прижались обнимая.
Вот тут-то у их матери сердце-то и ёкнуло. Что это – ревность? Вот это и есть ревность? И ревность ли?
Своё состояние скрывала улыбкой, глядя на то, как девчушки выгребают гостинцы из коляски мотоцикла.
Надо сказать, отец не скупился на подарки для дочек, скорее всего и та девочка получала их не меньше… (Женя информирует её о регулярности посещения Сергеем третьей дочки). Хотя она и имеет на это право, но эта мысль немного уравновесила вырвавшиеся откуда-то эмоции молодой женщины и она теперь несколько спокойнее смотрела на веселье своих.
Однако посреди ночи Елизавета Степановна услышала странные звуки, насторожилась слушая темноту. Так и есть–это были приглушённые всхлипы дочери. Мать вмиг снесло с постели, она тут же оказалась возле Лены. Хорошо, что отец в летнее время спит на террасе, потребовав сшить плотные занавески на окна.
– Доченька… Милая моя! Что ты? Что ты, радость моя! Или обидел чем?
Та отрицательно затрясла головой.
– Успокойся. Тогда чего же ты так разволновалась-то?
– Мама… Мамочка… – снова полились из глаз слёзы, даже в густых сумерках были они видны, – может… может мне ради них… Махнуть на всё рукой… И ради них жить как получится… А?
Елизавета поняла о чём говорит дочь, не знала, что сказать, но сказать-то надо. Ох, как надо! А что сказать? Может быть впервые она не знала, только крепко прижала хрупкую фигуру дочки к себе.
– Он любит их, они к нему тянутся… Что жизнь! Она промелькнёт и всё… А они будут воспитаны с любовью своим отцом…
– А ты-то как же, доченька?
– Любила же… Может снова что-то вернётся, – в её тихом голосе слышались неуверенность, горечь и обречённость.
– А если нет, родная моя! Если нет!
– Я хотя бы буду знать, для чего я живу. Только вот… не знаю… смогу ли принять мужа. Терпеть насилие над собой каждый раз… Он потребует полноценной семейной жизни. Не готов пойти на такую жертву.
– Пытался? Ну… К тебе...
– Не то чтобы явно, но чувствовалось, что его ко мне тянет.
– О, Боже! Боже милостивый! Как же? Нет доченька! Лучше одной чем терпеть такие муки, – восклицала мать, но спохватившись, прикрыла рот рукой, – ты только сердце своё слушай! Что оно-то тебе подсказывает?
Дочь обняла мать и разрыдалась снова. Елизавета ей не мешала, не спешила успокоить.
– Сердце-то молчит, мама, то бунтует, если у меня такие мыли появляются в голове. Никак мозг с сердцем не придут к единодушию.
– Ох, доченька! Что посоветовать-то! Только ты сама можешь принять решение. Мы с отцом примем любое… – она с болью вздохнула, – но только очень хочется видеть тебя счастливой. Если любви нет, то и счастью взяться неоткуда. Попробуй, – немного помолчав, снова вздохнув, с обречённостью в голосе добавила, – но только не здесь. Тем более не будет никакой тебе жизни. Мать-то все бразды правления взяла в свои руки, вряд ли теперь выпустит их. Каждый день в скандалах выдержат немногие.
Лена молчала. Успокаивало то, что она уже не плакала, скорее всего обдумывала услышанное. Да что она сказала-то? Растерялась! Не знает что сказать, не хотелось ей чтобы дочь получила ещё одно разочарование, возможно не меньшее.
Утром после сна Лена вышла к матери с обычным выражением лица, улыбаясь, обняла, поцеловала.
– Доброе утро, хлопотунья ты наша! Ещё рань, а у тебя уже и пироги готовые. Ммммм… С вишней! И ягод успела насобирать! Меня бы разбудила!
– Да чего уж! – и мать улыбнулась, догадываясь, что дочь всё же приняла какое-то решение. – Ты и так всю ночь не спала.
Лена заметила во взгляде мамы ожидание. Снова обняла, чтобы та не видела её глаз.
– Мамочка! Я… решила… ничего не менять… Пусть всё идёт, как идёт. Чего мне в жизни не хватает? Дети есть! Дом есть! Работа неплохая! – она замолчала, но почти сразу же заговорила снова, – нет мужского внимания? Так оно мне пока не требуется. Ничего не хочу! Может быть когда-то…
Елизавета усмехнулась.
– Вот, чего-чего, а внимания-то к тебе со стороны всяких как раз с избытком! Братья-то нам кое-что рассказывают! Не внимание тебе нужно, а любовь! Понять не могу куда всё делось! А была ли она? Казалось, не просто любовь была, а обожание! Любовь до самопожертвования!
Дочь с удивлением смотрела на неё, затем засмеялась.
– Мамочка, ты выдала, так выдала! – успокоившись произнесла, – вот и я подумала, рано мне менять что-то, пусть всё идёт своим чередом. Само собой всё решится. Душа поймёт и тело примет… Тогда всё и решится, – она уже с другим выражением глаз усаживалась за стол, аппетит разгорелся глядя на румяную выпечку. – Как же давно я не ела эту вкусность!
И от сердца матери отлегло.
– Подожди чуток пока остынут. Соком вся обольёшься!
– Хочу вся вымазаться сладким соком, как в детстве! Мммм… – с наслаждением жевала, а мать любовалась своей любимицей. – Мама! Ты и косточки успела удались?!
Женщина с облегчение рассмеялась.
– Только в одном!
Перед Леной на полотенце лежали восемь пирожков не очень больших, чтобы каждый смог с ним управиться.
– Загадала! Если попадётся он тебе, значит всё в твоей жизни будет хорошо! Вот сама убедись! – взяла нож, хотела продемонстрировать дочери правоту своих слов.
– Мамочка! Ну тыыыы… Удивила так удивила! – облизывая пальцы обильно залитые вишнёвым соком, который стекал и капал на заблаговременно застеленное полотенце. Весело улыбалась перепачканными губами. – Спасибо, родная! Теперь будем ждать!
Вечером Лена уехала в город на попутной машине. Конечно, Елизавета Степановна не упустила такую возможность, обеспечила дочь всеми необходимыми продуктами надолго, довезли её до самого дома и помогли доставить груз до квартиры.
Этот мужчина приезжал, чтобы договориться с Захаром Семёновичем о строительстве для него частного дома, в посёлке недалеко от города. Отец вроде бы и был не против, но в колхозе горячая пора. Гость только усмехнулся, тут же поехал к председателю договариваться. Тот, естественно, не смог отказать, уж больно высокую должность тот занимает.