– Что? – Катя замерла в дверях. Её голос дрогнул, а взгляд метнулся от тёти Нины, стоявшей на пороге с потёртым чемоданом, к её сыну Саше, который тащил за собой огромную спортивную сумку.
– Ну, Катерина, ты же не против? – тётя Нина улыбнулась так широко, что её золотой зуб блеснул в свете лампочки над подъездной дверью. – Мы с Сашенькой в город приехали, дела кое-какие уладить. Гостиницы нынче дорогие, а вы тут рядом, вот и решили к вам!
Катя посмотрела на Сашу – долговязого парня лет двадцати трёх, который неловко переминался с ноги на ногу, глядя в телефон.
– А… вы надолго? – выдавила Катя, пытаясь собраться с мыслями.
– Да неделя, может, две, – тётя Нина махнула рукой, будто это было само собой разумеющееся. – Мы не в тягость, не переживай! Саша вообще тихий, как мышка. Правда, Саш?
– Ага, – буркнул Саша, не отрываясь от экрана.
Катя глубоко вдохнула. Их с Димой двухкомнатная квартира и без того казалась тесной для двоих и их полуторагодовалой дочки Маши. А теперь ещё эти двое? Она мысленно пробежалась по списку дел: завтра у неё важная презентация на работе, послезавтра – Машина прививка, а на выходных они с Димой планировали наконец-то вырваться в парк, просто вдвоём, без суеты. Всё это рушилось прямо на глазах.
– Ну, проходите, – сказала она, отступая в сторону. Голос звучал натянуто, но тётя Нина, кажется, этого не заметила. Она втащила чемодан в прихожую, оставляя грязные следы на только что вымытом полу.
– Ой, какая у вас квартирка уютная! – воскликнула тётя Нина, оглядывая узкий коридор, заваленный детскими игрушками и коробками из-под новой мебели. – Прямо гнёздышко! Сразу видно – семейное!
Катя выдавила улыбку, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Тётя Нина – двоюродная сестра Диминой мамы – была из тех родственников, которых вспоминаешь раз в год, на семейных сборах. Они виделись пару раз: на свадьбе и на крестинах Маши. И вот теперь она здесь, с чемоданом и сыном, который, судя по всему, не горел желанием общаться.
– Дима скоро будет, – сказала Катя, ставя пакет на кухонный стол. – Я пока чайник поставлю.
– Ой, не суетись, Кать! – тётя Нина уже снимала пальто, вешая его прямо поверх Катиной куртки на переполненной вешалке. – Мы свои люди, всё сами найдём. Саш, не стой столбом, помоги тёте Кате!
– Я не тётя, – тихо сказала Катя, но её никто не услышал. Саша, не отрываясь от телефона, прошёл в гостиную и плюхнулся на диван, где обычно спала Маша, когда не хотела засыпать в своей кроватке.
Кухня наполнилась запахом заваренного чая и тёти Нининого цветочного парфюма, который, кажется, въелся в воздух. Катя на автомате доставала чашки, пока гостья щебетала о ценах на билеты, о том, как сложно найти работу в их городке, и о том, что Саша вот-вот устроится в Москве на «хорошее место».
– А что за дела в городе? – спросила Катя, стараясь звучать вежливо.
– Ой, да всякое, – уклончиво ответила тётя Нина, отхлёбывая чай. – Сашеньке надо на собеседование, а мне – к врачу, да и по магазинам пройтись. В нашем захолустье такого выбора нет, а тут – столица!
Катя кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Она представила, как тётя Нина с Сашей будут жить здесь две недели: чемоданы в коридоре, Сашины кроссовки на её любимом ковре, бесконечные разговоры о том, как всё дорого и как они «не в тягость». А главное – где их разместить? Гостевой комнаты нет, диван в гостиной – единственное место для сна, но он скрипит, как старый корабль, и на нём едва помещаются двое.
Дверь хлопнула – это вернулся Дима. Он вошёл, стряхивая с ботинок мелкие капли дождя, и замер, увидев гостей.
– Ого, – сказал он, переводя взгляд с тёти Нины на Катю. – А вы… какими судьбами?
– Димочка! – тётя Нина вскочила и заключила его в объятия, от которых он слегка поморщился. – Приехали на недельку-другую, дела порешать. Ты же не против, правда?
Дима посмотрел на Катю, и она уловила в его глазах растерянность. Он всегда был мягким, не умел говорить «нет», особенно родственникам. Катя знала это ещё с их первой встречи, когда Димина тётя звонила посреди ночи, чтобы попросить «чуть-чуть денег до зарплаты».
– Ну… – начал Дима, почёсывая затылок. – А вы заранее не могли предупредить?
– Да какие предупреждения, Дим! – тётя Нина махнула рукой. – Мы же семья! Свои люди, всё по-простому.
Катя почувствовала, как её пальцы сжимают край столешницы. Она посмотрела на мужа, надеясь, что он скажет что-то твёрдое, но Дима только пожал плечами:
– Ладно, разберёмся.
Вечер прошёл в каком-то странном напряжении. Тётя Нина рассказывала бесконечные истории о своём городке, о соседях, о том, как Саша «вот-вот станет большим человеком». Саша молчал, уткнувшись в телефон, лишь изредка кивая. Маша, проснувшись от шума, капризничала, и Катя унесла её в спальню, чтобы уложить спать.
– Дим, – шёпотом сказала она, когда они наконец остались наедине в спальне. – Это что, теперь так и будет? Они просто приехали, и всё? Без звонка, без ничего?
Дима вздохнул, потирая виски.
– Кать, я сам в шоке. Но что я могу сделать? Это же тётя Нина. Она всегда такая… напористая.
– Напористая? – Катя прищурилась. – Дим, она с сыном и чемоданами заявилась в нашу квартиру! У нас Маша, у нас работа, у нас своя жизнь!
– Я знаю, – он взял её за руку, пытаясь успокоить. – Но выгонять их на улицу я не могу. Это же некрасиво.
– А что красиво? – Катя выдернула руку. – Чтобы мы спали на полу, пока они тут отдыхают? Или чтобы я готовила на четверых, убирала за всеми, а потом ещё выслушивала, как тётя Нина учит меня жизни?
Дима опустил глаза.
– Давай попробуем пару дней потерпеть, – тихо сказал он. – Может, они правда быстро уедут.
Катя посмотрела на него долгим взглядом. Она любила Диму – за его доброту, за то, как он возится с Машей, за его дурацкие шутки, от которых она всегда смеялась. Но эта его мягкость, эта неспособность сказать «нет» сейчас казались ей предательством.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Но я не собираюсь превращать нашу квартиру в гостиницу.
Ночь прошла беспокойно. Тётя Нина с Сашей заняли диван в гостиной, который скрипел при каждом их движении. Катя лежала в спальне, слушая, как Маша посапывает в своей кроватке, и пыталась убедить себя, что всё будет нормально. Но в голове крутился голос тёти Нины: «Недельку-другую». А что, если это не неделя? Что, если месяц?
Утро началось с хаоса. Тётя Нина уже хозяйничала на кухне, переставляя Катину посуду и громко комментируя, как «неудобно» тут всё организовано.
– Кать, а где у тебя сковородка нормальная? – крикнула она через всю квартиру. – Эта вся исцарапанная, на ней же ничего не пожаришь!
Катя, пытаясь умыть Машу, почувствовала, как внутри закипает раздражение.
– В шкафу, – коротко ответила она, стараясь не сорваться.
– Ой, да тут всё свалено в кучу! – тётя Нина уже рылась в шкафчике. – Надо порядок навести, Катерина. Я тебе помогу, не переживай!
Саша, сидя за столом, ел бутерброды, которые, судя по запаху, были сделаны из Катиной ветчины, купленной для ужина. Он даже не поднял глаз, когда Маша, выбравшись из рук Кати, потопала к нему и потянула за рукав.
– Эй, мелкая, не трогай, – буркнул он, отодвигая руку.
Катя подхватила дочку, чувствуя, как кровь стучит в висках.
– Саша, – сказала она, стараясь говорить спокойно, – если Маша мешает, можешь есть в гостиной.
– Да нормально, – пробормотал он, не отрываясь от телефона.
Дима, уже собравшийся на работу, выглядел виноватым.
– Я вечером вернусь пораньше, – шепнул он Кате, целуя её в щёку. – Поговорим с тётей Ниной, ладно?
– Поговорим, – кивнула Катя, но в её голосе не было уверенности.
День тянулся мучительно долго. Тётя Нина, оставшись с Катей и Машей, взялась за «помощь» по хозяйству. Она переложила вещи в шкафу, заявив, что «так удобнее», вымыла полы, но почему-то Катиной любимой шваброй, которую потом оставила в ведре с грязной водой. К обеду она уже рассказывала, как правильно готовить борщ – «не то, что твой, Кать, жидковатый».
– А ты мясо для Маши чем кормишь? – спросила она, глядя, как Катя нарезает курицу для дочки. – Это же магазинное, там сплошная химия! Я в своём городке всегда у фермера беру, вот это мясо!
Катя сжала нож чуть сильнее, чем нужно.
– У нас тут фермеров нет, – сухо ответила она. – И Маше нравится.
– Ну, это пока маленькая, – тётя Нина покачала головой. – Потом начнутся проблемы, вот увидишь.
К вечеру Катя была на грани. Она сидела в спальне, пытаясь сосредоточиться на рабочих документах, пока Маша играла с кубиками. Тётя Нина ушла «по делам», а Саша остался в гостиной, включив телевизор на полную громкость. Из динамиков доносились звуки какого-то боевика, от которых Маша вздрагивала.
– Саша, – Катя вышла в гостиную, – сделай потише, пожалуйста. Маша пугается.
– А, да, конечно, – он щёлкнул пультом, но громкость почти не изменилась. – Это просто фильм такой, динамичный.
Катя почувствовала, как внутри всё кипит. Она вернулась в спальню, закрыла дверь и набрала Диме сообщение: «Если ты сегодня не поговоришь с тётей Ниной, я сама это сделаю. И тебе не понравится».
Дима вернулся домой около восьми. Тётя Нина уже была на месте, раскладывая на кухне свои покупки – какие-то банки с соленьями и пакет дешёвых макарон.
– Димочка, я тут огурчиков привезла, своих, домашних! – радостно сообщила она. – Завтра борщ сварю, настоящий, не то что в ваших супермаркетах.
– Тёть Нин, – начал Дима, бросив взгляд на Катю, – надо поговорить.
– Ой, что за серьёзность? – тётя Нина рассмеялась, но в её глазах мелькнула настороженность. – Что-то не так?
– Да, – Дима откашлялся. – Понимаешь, мы с Катей не были готовы к вашему приезду. У нас своя жизнь, Маша, работа… Нам сложно вот так сразу принять гостей.
Тётя Нина поджала губы.
– То есть, мы вам мешаем? – спросила она, и её голос стал холоднее. – Я думала, семья – это когда друг другу помогают.
– Мы рады помочь, – поспешно сказал Дима. – Но, может, вы могли бы снять квартиру? Или гостиницу? Мы даже поможем с оплатой, если что.
– Гостиницу? – тётя Нина всплеснула руками. – Да ты знаешь, сколько это стоит? Мы же не миллионеры! И потом, мы же ненадолго, Димочка. Неделя, максимум две.
Катя, стоявшая у двери, почувствовала, как её терпение лопается.
– Тётя Нина, – сказала она, и её голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Вы приехали без предупреждения. Вы заняли нашу гостиную, переставляете наши вещи, учите меня, как готовить и воспитывать ребёнка. Это не неделя-две, это… это вторжение!
В комнате повисла тишина. Тётя Нина смотрела на Катю, широко раскрыв глаза, словно не веря, что кто-то посмел ей возразить. Саша, сидевший на диване, наконец оторвался от телефона и уставился на них.
– Катерина, – начала тётя Нина, и её голос задрожал от обиды. – Я хотела как лучше…
– А я хочу, чтобы нас уважали, – перебила Катя. – Это наш дом. Наша семья. И мы имеем право решать, кто и как долго у нас живёт.
Дима смотрел на жену с удивлением, но в его глазах мелькнула гордость. Он шагнул к ней и взял за руку.
– Тёть Нин, – сказал он твёрже. – Мы вас любим, но Катя права. Давайте договоримся, сколько вы пробудете и как мы всё организуем.
Тётя Нина молчала, её губы дрожали. Она посмотрела на Сашу, потом на Катю, потом на Диму.
– Хорошо, – наконец выдавила она. – Поговорим. Но я не думала, что буду вам такой обузой…
Катя почувствовала укол вины, но тут же отогнала его. Она не собиралась отступать. Не сейчас.
Поздно ночью, когда тётя Нина и Саша уже спали в гостиной, Катя сидела на кухне с Димой. Маша наконец уснула, и в квартире было тихо, если не считать тиканья часов на стене.
– Ты молодец, – тихо сказал Дима, глядя на неё. – Я бы не решился так сказать.
– Кто-то же должен, – ответила Катя, но в её голосе не было злости. – Дим, я не хочу ссориться с твоей семьёй. Но я не хочу, чтобы наш дом стал проходным двором.
– Я знаю, – он сжал её руку. – Завтра я ещё раз поговорю с тётей Ниной. И с Сашей. Надо установить правила.
Катя кивнула, но в груди всё ещё ворочалось беспокойство. Что-то подсказывало ей, что тётя Нина не сдастся так легко. И что эта «неделька-другая» может превратиться в нечто гораздо большее…
Утро началось с запаха подгоревших оладий и громкого кашля тёти Нины. Катя, едва продрав глаза, услышала, как на кухне звенит посуда, а Маша уже топает по коридору, напевая свою любимую песенку про мишку.
– Доброе утро, Катерина! – тётя Нина, стоя у плиты в Катином фартуке, махнула лопаткой. – Я тут решила оладушки пожарить, а то вы всё бутербродами питаетесь, это же не дело!
Катя, натянувшая на себя халат, посмотрела на гору оладий, которые уже начали пригорать на сковороде. Её сковороде.
– Тётя Нина, – начала она, стараясь держать голос ровным, – спасибо, конечно, но я обычно сама готовлю завтрак.
– Ой, да что там готовить! – тётя Нина отмахнулась, будто Катя предложила ей сложить интегралы. – Ты с Машей возись, а я тут разберусь.
Катя сжала зубы. Она хотела сказать, что не просила о помощи, что её сковорода теперь вся в царапинах, что запах горелого теста уже пропитал кухню, но вместо этого просто подхватила Машу и ушла в ванную. «Спокойно, – твердила она себе. – Дима обещал поговорить».
Дима, вернувшись с утренней пробежки, выглядел решительнее, чем вчера. Он поймал Катю в коридоре, пока тётя Нина громыхала посудой.
– Я поговорю с ней сегодня, – тихо сказал он, вытирая пот со лба. – Серьёзно.
– Лучше бы сейчас, – ответила Катя, поправляя Маше хвостики. – Потому что я не уверена, что выдержу ещё один день её «помощи».
Дима кивнул, но в его глазах мелькнула неуверенность. Катя знала этот взгляд – он появлялся каждый раз, когда Дима собирался спорить с родственниками.
За завтраком тётя Нина продолжала щебетать.
– Сашенька сегодня на собеседование идёт, – сообщила она, подкладывая оладьи на тарелку Диме. – В какую-то фирму, что-то с компьютерами. Он у меня умница, в программировании разбирается, как никто!
Саша, сидевший напротив, только кивнул, не отрываясь от телефона. Катя заметила, как он пролил чай на скатерть, но даже не попытался вытереть.
– А вы, тётя Нина, к врачу? – спросил Дима, стараясь перевести разговор.
– Да, к терапевту, – она вздохнула, театрально прижав руку к груди. – Что-то сердце пошаливает, давление скачет. А у вас тут врачи, небось, получше, чем у нас в городке.
Катя почувствовала укол сочувствия, но тут же напомнила себе, что сочувствие – это ловушка. Тётя Нина умела разыгрывать карту «бедной родственницы», когда ей это было выгодно.
После завтрака Дима отозвал тётю Нину в гостиную. Катя, убирая со стола, прислушивалась к их разговору, хотя и пыталась себя за это не винить.
– Тёть Нин, – начал Дима, – мы с Катей вчера говорили. Нам правда сложно с вашим приездом. У нас Маша, работа, свои планы…
– Ой, Димочка, я же понимаю, – перебила тётя Нина. – Мы не навязываемся! Просто пару недель, пока Сашенька работу найдёт.
– Но вы приехали без предупреждения, – твёрже сказал Дима. – И это… неудобно.
– Неудобно? – голос тёти Нины стал выше. – Это я неудобно? Я, которая твоей маме как сестра, которая тебя на руках качала?
Катя, стоя у раковины, сжала губы. Она знала, что сейчас Дима начнёт оправдываться. И не ошиблась.
– Нет, тёть Нин, ты не так поняла, – поспешно сказал он. – Просто у нас квартира маленькая, а вы… ну, с вещами, с чемоданами…
– Да мы вообще не мешаем! – тётя Нина повысила голос. – Спим на диване, едим, что сами купим. Что вам ещё надо?
Катя не выдержала. Она вытерла руки полотенцем и вошла в гостиную.
– Тётя Нина, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Дело не в еде и не в диване. Вы переставляете мои вещи, готовите на моей кухне, учите меня, как воспитывать Машу. Это наш дом. И мы хотим, чтобы в нём были наши правила.
Тётя Нина посмотрела на неё, как на неблагодарную девчонку.
– Правила? – фыркнула она. – Это я вас учу? Да я помочь хочу! Ты, Катерина, молодая, жизни не знаешь. А я повидала всякое, могу подсказать, как лучше.
– Я не просила подсказок, – отрезала Катя. – И я не хочу, чтобы мой дом превращался в общежитие.
Саша, сидевший на диване, наконец поднял голову.
– Мам, может, нам правда в гостиницу? – пробормотал он.
– В гостиницу? – тётя Нина всплеснула руками. – Да ты знаешь, сколько это стоит? Мы и так на последние деньги сюда приехали!
Катя почувствовала, как внутри всё кипит. Она посмотрела на Диму, ожидая, что он поддержит её, но он только потёр виски, явно не зная, что сказать.
Весь день Катя была на взводе. Она отвела Машу в садик, поехала на работу, но мысли о тёте Нине и Саше не давали покоя. Презентация прошла скомканно – Катя путалась в словах, забывала цифры, и коллеги заметили её рассеянность. В обед она позвонила подруге Лене, чтобы выговориться.
– Лен, я не знаю, что делать, – сказала она, сидя в кафе напротив офиса. – Они просто захватили нашу квартиру! Тётя Нина хозяйничает, как у себя дома, а Дима не может сказать ей «нет».
– А ты сама не пробовала? – спросила Лена, отхлёбывая кофе. – Ты же всегда была боевая.
– Пробовала, – вздохнула Катя. – Но она включает «обиженную родственницу», и я чувствую себя монстром. А Дима… он вообще между двух огней.
– Слушай, – Лена прищурилась. – А если не спорить? Просто поставить их перед фактом. Типа: «Ребята, у вас неделя, потом мы вас выселяем».
Катя задумалась. Идея звучала жёстко, но, может, это и было решением? Она не хотела быть грубой, но терпеть этот хаос дальше было выше её сил.
Вернувшись домой, Катя застала тётю Нину за глажкой белья. Её белья.
– Кать, я тут решила твои рубашки погладить, – сообщила она. – А то мятые какие-то, некрасиво.
– Тётя Нина, – Катя глубоко вдохнула, – я сама глажу свои вещи. И, пожалуйста, не трогайте ничего без спроса.
Тётя Нина поджала губы, но промолчала. Катя почувствовала маленькую победу, но тут же поняла, что это только начало.
К вечеру напряжение достигло пика. Саша, вернувшись с собеседования, объявил, что его не взяли, но он «ещё попробует». Тётя Нина тут же начала причитать, что в Москве «всех обманывают» и что им «надо ещё недельку пожить, чтобы всё уладить». Катя, слушая это, почувствовала, как её терпение лопается, как мыльный пузырь.
– Дима, – сказала она, отведя мужа в спальню. – Это не неделя-две. Это надолго. Они не собираются уезжать.
– Кать, я понимаю, – он выглядел уставшим. – Но что я могу сделать? Выгнать их?
– Не выгнать, – Катя посмотрела ему в глаза. – Но поставить границы. Мы не гостиница. И я не собираюсь жить в собственном доме, как прислуга.
Дима кивнул, но в его взгляде было сомнение. Катя поняла, что рассчитывать на него полностью не стоит. Если она хочет вернуть свою жизнь, ей придётся действовать самой.
На следующий день Катя взяла выходной. Она проснулась рано, пока все ещё спали, и составила план. Лена была права – спорить с тётей Ниной бесполезно. Нужно действовать чётко и без лишних эмоций. Она нашла в интернете несколько недорогих хостелов в их районе и распечатала список. Потом позвонила своей маме, чтобы та посидела с Машей вечером – Катя хотела, чтобы разговор прошёл без лишних свидетелей.
Когда тётя Нина и Саша проснулись, Катя уже была готова. Она сидела на кухне с чашкой кофе и стопкой распечаток.
– Тётя Нина, Саша, – начала она, когда они вошли. – Нам нужно поговорить.
– Ой, опять? – тётя Нина закатила глаза. – Кать, ты слишком серьёзная.
– Я серьёзная, потому что это мой дом, – твёрдо сказала Катя. – И я хочу, чтобы мы все уважали друг друга. Вы приехали без предупреждения, и мы с Димой вас приняли. Но так дальше не пойдёт.
Тётя Нина открыла рот, чтобы возразить, но Катя подняла руку.
– Я нашла несколько хостелов, где вы можете остановиться. Вот список, – она положила распечатки на стол. – Цены нормальные, расположение удобное. Мы с Димой готовы помочь с оплатой на первую неделю. Но жить здесь вы не можете.
Саша посмотрел на мать, потом на Катю.
– Серьёзно? – спросил он, и в его голосе впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на уважение.
– Серьёзно, – кивнула Катя. – У нас своя жизнь, своя семья. И мы не можем всё подстраивать под вас.
Тётя Нина молчала, её лицо покраснело от обиды.
– То есть, ты нас выгоняешь? – наконец выдавила она. – После всего, что я для вашей семьи сделала?
– Никто вас не выгоняет, – Катя старалась говорить спокойно. – Но я устанавливаю границы. Вы можете приезжать в гости, но не жить у нас.
Дима, стоявший в дверях, смотрел на жену с удивлением. Он шагнул вперёд.
– Тёть Нин, – сказал он, – Катя права. Мы вас любим, но нам нужно своё пространство. Давайте найдём решение, которое устроит всех.
Тётя Нина молчала, глядя на распечатки. Потом вдруг встала и вышла из кухни, хлопнув дверью. Саша неловко пожал плечами.
– Я поговорю с ней, – пробормотал он и ушёл следом.
Катя думала, что это конец. Что тётя Нина соберёт вещи и уедет, хлопнув дверью ещё раз. Но вечером, когда она вернулась с работы, тётя Нина сидела на кухне с чашкой чая и листком из Катиного списка.
– Я посмотрела твои хостелы, – сказала она, не глядя на Катю. – Один вроде ничего. Недалеко от метро.
Катя замерла, не веря своим ушам.
– Правда? – осторожно спросила она.
– Правда, – тётя Нина вздохнула. – Я, может, перегнула палку. Просто… привыкла, что всё по-моему. Но ты права, Кать. Это ваш дом.
Катя почувствовала, как напряжение, сжимавшее её последние дни, начинает отпускать.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Мы правда хотим, чтобы вы приезжали. Но как гости.
Тётя Нина кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
Через два дня тётя Нина и Саша переехали в хостел. Катя с Димой помогли им с оплатой и даже отвезли их вещи. Саша, к удивлению Кати, оказался не таким уж плохим – он даже извинился за то, что «зависал в телефоне». Тётя Нина, правда, всё ещё ворчала, но уже без прежнего напора.
Когда они уехали, Катя с Димой наконец-то остались одни. Они сидели на кухне, пили чай и слушали, как Маша играет в своей комнате.
– Ты была крутая, – сказал Дима, глядя на жену с улыбкой. – Я бы так не смог.
– Пришлось, – Катя пожала плечами. – И знаешь, я поняла одну вещь.
– Какую?
– Если не поставить границы, их будут нарушать снова и снова. И это не про злость или эгоизм. Это про то, чтобы наш дом оставался нашим.
Дима кивнул, сжимая её руку.
– А знаешь, – сказал он, – я подумал, что нам надо сделать. Устроить что-то вроде семейного ужина. Пригласить тётю Нину, Сашу, моих родителей. Но по нашим правилам. Один день, все вместе, а потом – тишина.
Катя улыбнулась.
– Спланированное гостеприимство? – спросила она с лёгкой иронией.
– Точно, – рассмеялся Дима. – И никаких сюрпризов.
Через неделю они устроили ужин. Тётя Нина приехала с банкой своих огурцов, Саша – с коробкой конфет. Впервые за всё время Катя почувствовала, что это не вторжение, а просто визит. Они смеялись, вспоминали старые истории, и даже Маша, обычно стеснявшаяся тёти Нину, сидела у неё на коленях.
Но главное – Катя знала, что после ужина все разойдутся по своим домам. А их квартира снова станет их крепостью.
Для вас с любовью: