— Леш, ну ты же видишь, что творится! — очередной раз завела свою любимую песню Галина Николаевна, театрально взмахивая руками. — Твоя жена в эти свои салоны таскается чуть ли не каждый день! А деньги на ветер!
Алексей неловко покашлял, избегая моего взгляда.
— Мам, ну не каждый же день...
— А сколько раз в неделю? — не унималась свекровь. — Два? Три? Да на эти деньги можно было б машину поменять давно!
Я медленно отложила чашку с чаем. Восемь лет. Восемь долгих лет этого спектакля. Свекровь с первых дней была мной недовольна, словно я украла у нее драгоценного сыночка. Но и я молчать не стала — решила, что свое место надо отвоевывать сразу, пока совсем на голову не сели.
— Галина Николаевна, а вы не думали заняться своими делами? — спросила я с улыбкой, от которой у нее всегда дергался левый глаз.
— Это мои дела! — взвилась она. — Мой сын семью содержит, а ты...
— Простите, что перебиваю, — я встала из-за стола, — но мой вклад в семейный бюджет сейчас больше чем Алксея. Так что на процедуры трачу свои кровные.
Алексей покраснел до корней волос.
— Тань, ну зачем ты так...
— А как? — я развернулась к мужу. — Твоя мамочка уже восемь лет считает наши деньги, а ты молчишь как рыба об лед!
Чего только за эти годы я о себе не наслушалась! Сначала ее не устраивали мои кулинарные таланты. Да, на звание шеф-повара я не тяну, но готовлю вполне нормально. Единственное, что не умею, точнее, не хочу учиться — это выпечка. Процесс возни с тестом меня не прельщает, к тому же мучное вредно.
— Не печь пироги — быть плохой хозяйкой! — это была ее любимая мантра. — Что ж это за жена такая? Сын голодный ходит!
И она пекла эти чертовы пироги через день, приносила к нам с видом триумфатора, словно Наполеон, вернувшийся с победой.
— Вот, пусть сынок хоть от мамы пирогов дождется, жена-то у нас ничего не умеет! — приговаривала она, расставляя тарелки.
Алексей тогда еще робко пытался вступиться:
— Мам, да Таня отлично готовит, что ты...
— Отлично? — фыркала Галина Николаевна. — Это что, отлично? Из полуфабрикатов, из пакетиков? А где борщ настоящий? Где котлетки домашние?
Я тогда только сжимала зубы. Муж утаскивал пироги на работу, где те расходились за день среди голодных коллег. Все были довольны, кроме меня.
Как я стираю, глажу, убираюсь — это был следующий фронт боевых действий.
— Полы-то руками мыть надо! — наставляла она меня, словно я малолетка какая. — Швабру придумали для лентяев! А белье, особенно нижнее, тоже руками стирать нужно. И гладить все подряд — постельное, носки, полотенца!
Я что, бешеная, чтобы на карачках полы драить? Когда можно шваброй быстро и качественно все сделать? Про стирку и глажку вообще молчу — это бред собачий.
— Вы знаете, Галина Николаевна, — отвечала я тогда, — в двадцать первом веке уже придумали технику, которая значительно облегчает жизнь. Рекомендую попробовать.
Она надувалась как индюк:
— Вот видишь, Лешенька, какая у тебя жена! Дерзит старшим! А в наше время...
— В ваше время, — перебивала я, — женщины умирали от непосильного труда в сорок лет. Прогресс, знаете ли, штука полезная.
Огромный пласт недовольства пришелся на то, что я, по ее мнению, плохая мать. Потому что следовала советам врачей, а не ее бесценному опыту.
— Зачем ты ребенка к этим шарлатанам таскаешь? — возмущалась она. — Я пятерых вырастила, и все живы-здоровы! А ты все по больницам бегаешь!
— Галина Николаевна, профилактические осмотры — это нормально, — пыталась объяснить я.
— Профилактические! — передразнивала она. — А раньше как дети росли? Сами, без всяких докторов!
— Раньше и смертность детская была в разы выше, — огрызалась я.
Алексей тогда еще пытался играть роль миротворца:
— Ну хватит вам, как собаки! Мам, Таня же заботится о ребенке. Тань, не злись на маму.
Не злись! Легко сказать, когда каждый твой шаг обсуждается, критикуется и осуждается!
И вот сейчас у нас новый виток претензий — мой внешний вид и сколько все это стоит. Полгода назад я получила повышение. Выросла ответственность, требования, но и зарплата подпрыгнула существенно. Это позволило мне наконец-то заняться собой как следует.
Массажи, маски, пилинги, кремы, обертывания, маникюры, укладки — все, о чем раньше могла только мечтать. Еще записалась в спортзал. Стоит это, конечно, прилично, но результат налицо. Чувствую себя королевой!
Но не тут-то было. Галина Николаевна взялась за новое дело с удвоенной энергией.
— Лешенька, ты посмотри на свою жену! — начинала она свои тирады. — Каждый день в эти салоны красоты шастает! Деньги на ветер! А ведь могли бы машину поменять, квартиру расширить!
— Мам, ну она же хорошо выглядит, — робко пытался возразить Алексей.
— Хорошо? — фыркала свекровь. — За такие деньги любая дура хорошо выглядеть будет! А настоящая женщина может и без таких вложений себя в порядке держать! Маской из яйца пользуйся, волосы дома крась, вместо фитнеса в квартире убирайся — вот тебе и красота!
По свекрови, если честно, что-то не очень видно результатов ее "народных методов". Может, она ненастоящая женщина?
К ее бубнежу я уже привыкла, как к фоновому шуму. Но когда муж начал вставать на ее сторону — это меня просто взбесило.
— Тань, а может, мама права? — начал он однажды за ужином. — Ты такие деньги тратишь на всякие там процедуры... А мы могли бы на машину откладывать.
Я медленно подняла глаза от тарелки.
— Откладывай, я только за. Но это будут твои деньги, а не мои.
— Но мы же семья! — возмутился он.
— Семья, Леш, это когда муж защищает жену от нападок свекрови, а не подпевает ей в хоре.
— Да никто на тебя не нападает! Просто мама беспокоится...
— Беспокоится? — я расхохоталась. — Твоя мамочка восемь лет подряд ищет во мне недостатки! И находит, надо сказать, с завидным постоянством!
— Ты преувеличиваешь...
— Преувеличиваю? — голос мой предательски дрогнул от бешенства. — Леш, твоя мать ни разу, слышишь, ни разу за восемь лет не сказала обо мне ничего хорошего! Ни разу! А ты все молчал, как партизан на допросе!
Алексей обиженно надулся.
— После повышения ты стала какой-то другой. Высокомерной.
— Другой? — я встала из-за стола. — А что изменилось, Леш? Скажи мне! Я стала получать больше денег — и все! И перестала спускать с рук твоей маме постоянное сование носа в нашу жизнь!
— Ну вот! — он торжествующе ткнул пальцем в воздух. — Вот именно! Раньше ты была скромнее, а теперь...
— Раньше у меня не было денег на дорогие процедуры, поэтому я их и не делала! — перебила я. — Сейчас средства есть, семья от этого не голодает, у ребенка все есть, чего вам не хватает?
— Да дело не в деньгах! — он начал заводиться. — Дело в том, что ты перестала нас слушать! Маму особенно!
Тут я просто села обратно на стул. Не упала — именно села, с чувством собственного достоинства.
— Алексей, — сказала я очень тихо, — я тебя внимательно слушаю. Повтори еще раз, что ты сейчас сказал.
Он что-то забубнил невразумительное.
— Нет-нет, — настаивала я, — повтори. Что я должна слушать твою маму?
— Ну... она же старше, опытнее...
— Алеша, дорогой мой, — я улыбнулась ему, и он неуютно поежился, — главное, тебе нравится, что рядом ухоженная, подтянутая жена, правда? Когда мы идем куда-то, ты гордишься, да? А дома благодаря своей маме ты твердо уверен, что таких же результатов можно добиться масочками из яйца и лука!
— Ну почему ты все в крайности переводишь?
— Крайности? — я встала и прошлась по кухне. — Леш, твоя мать считает, что мейкап дома можно заменить свеклой! Что вместо спортзала надо полы на коленях драить! Это нормально?
— Мама просто экономная...
— Экономная? — я остановилась и посмотрела на него. — Алеша, скажи честно: когда в последний раз твоя экономная мама работала? Когда в последний раз она приносила в дом деньги?
Он покраснел.
— Она на пенсии...
— Вот именно! На пенсии! И учит меня, как тратить МОИ заработанные деньги!
В этот момент в кухню влетела Галина Николаевна — видимо, слушала под дверью.
— Это что здесь за крики? — она воинственно выпятила подбородок. — Сын на работе устает, а ты дома скандалы устраиваешь!
— О, как вовремя! — я развернулась к ней. — Галина Николаевна, а скажите, когда вы в последний раз работали?
— А это какое твое дело? — ощетинилась она.
— Самое прямое! Потому что человек, который не работает, не имеет права указывать работающему, как тратить зарплату!
— Как ты смеешь! — взвилась свекровь. — Я всю жизнь работала! Детей растила! Дом вела!
— Растили, вели — прекрасно! Но сейчас ваш сын вырос, у него своя семья! И в эту семью вы лезете со своими советами, как назойливая муха!
— Лешенька! — она театрально прижала руку к сердцу. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Алексей растерянно переводил взгляд с меня на мать.
— Тань, ну ты же понимаешь, это моя мама...
— Понимаю, — кивнула я. — И что с того? Это дает ей право восемь лет подряд меня оскорблять?
— Никто тебя не оскорблял! — возмутилась Галина Николаевна.
— Нет? — я присела на край стола. — А кто говорил, что я не умею готовить? Кто говорил, что я ленивая? Кто говорил, что я плохая мать? Кто говорил, что я транжира?
— Я говорила правду! — не унималась она.
— Правду? — я рассмеялась. — Галина Николаевна, а давайте сравним наши "правды"? Вы считаете, что я плохо готовлю. При этом ваш сын ни разу не остался голодным. Вы считаете, что я ленивая. При этом дом в порядке, ребенок ухожен, на работе у меня повышение. Вы считаете, что я плохая мать. При этом ребенок здоров, развит и счастлив. Где тут правда?
— Ты... ты дерзкая! — она задохнулась от возмущения.
— Дерзкая? Или просто перестала молчать?
Тут Алексей, видимо, решил проявить мужество:
— Хватит! Обе! Таня, ты правда стала другой после этого повышения!
— Другой в чем? — я повернулась к нему. — В том, что перестала проглатывать оскорбления? В том, что начала отстаивать свое мнение?
— В том, что стала эгоисткой! — выпалил он.
Повисла тишина. Такая, что слышно было, как на кухне тикают часы.
— Эгоисткой, — медленно повторила я. — Понятно.
Я взяла сумочку и направилась к выходу.
— Куда ты? — растерянно спросил Алексей.
— Погуляю. Подышу воздухом. А то тут атмосфера какая-то... нездоровая.
— Тань, ну ты чего, не обижайся...
Я остановилась в дверях и обернулась.
— Обижаться? — улыбнулась я. — Алеш, знаешь что? Если ты продолжишь поддакивать маме, то в скором времени соберешь вещи и переедешь к ней. Будет удобнее обсуждать, какая я плохая и как транжирю деньги. А заодно сможешь каждый день есть мамины пироги и любоваться, как она полы руками моет.
— Да ты что, угрожаешь? — возмутилась Галина Николаевна.
— Нет, — покачала головой я. — Просто озвучиваю перспективы. Мне тридцать лет, я хорошо зарабатываю, неплохо выгляжу. Думаю, проблем с личной жизнью не будет. А вот найдет ли Алексей женщину, которая согласится жить под контролем свекрови — большой вопрос.
И вышла, оставив их в оглушительной тишине.
На улице было хорошо. Свежий воздух, тишина, никто не учит жизни. Хотела временно отказаться от процедур, чтобы проучить мужа — пусть увидит разницу. Но потом подумала: зачем себе хуже делать? Пусть лучше он подумает, стоит ли терять такую жену из-за маминых капризов.
А я пока что схожу в салон. Маску сделаю. Расслабляющую.
- Как вы думаете, должна ли жена жертвовать своими интересами и принципами ради сохранения мира в семье? И где проходит граница между заботой старшего поколения и навязыванием своего мнения молодой семье?
Почитайте ещё один рассказ автора:
Обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации!