Когда папа позвонил и сказал, что хочет познакомить меня со своей новой женой, я подумала, что это шутка. Прошло всего полгода после маминых похорон, а он уже нашел замену. Но голос у него был серьезный, даже торжественный.
— Светочка, приезжай в субботу. Познакомишься с Ириной. Она замечательная женщина.
— Папа, а не рано ли? Мама же недавно...
— Света, не надо. Твоя мама не вернется, а я не могу жить один. Ирина меня понимает, заботится.
Мне было тридцать пять, я сама недавно развелась и понимала одиночество. Но все равно в душе что-то противилось этой поспешности.
Ирина оказалась миловидной женщиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой и умными глазами. Она встретила меня у дверей папиной квартиры как хозяйка.
— Светлана, наконец-то! Анатолий столько о вас рассказывал! Проходите, проходите, я чай заварила.
— Спасибо, — ответила я, невольно отмечая, что она говорит "вы", а не "ты". Дистанция с самого начала.
Папа сиял от счастья, держал Ирину за руку и поглядывал на меня выжидающе. Ждал одобрения.
— Ира прекрасно готовит, — сказал он за чаем. — Вот попробуй пирог, она сама пекла.
Пирог действительно был вкусным, но я не могла отделаться от ощущения, что меня экзаменуют. Ирина расспрашивала о работе, о планах, но в каждом вопросе чувствовалось желание выяснить что-то важное для нее.
— А вы замуж пока не собираетесь? — спросила она как бы между делом.
— Пока нет. После развода хочется пожить для себя.
— Правильно, не стоит торопиться. А жилье у вас есть? Квартира?
— Снимаю пока. После развода пришлось съехать.
Ирина кивнула и переглянулась с папой. Я уловила этот взгляд и насторожилась.
— Светочка, — сказал папа, — я хочу, чтобы ты знала. Ира переехала ко мне. Мы теперь живем вместе.
— Понятно.
— И мы собираемся пожениться.
Я поперхнулась чаем.
— Пожениться? Папа, вы же знакомы всего...
— Полгода, — перебила Ирина. — Но иногда полгода достаточно, чтобы понять, что человек тебе подходит.
— Света, — папа взял меня за руку, — я знаю, тебе кажется, что это быстро. Но в моем возрасте нет времени на долгие ухаживания. Мне шестьдесят восемь, я хочу провести оставшиеся годы с хорошим человеком.
— Я не против, папа. Просто неожиданно.
— Мы понимаем, — сказала Ирина мягко. — Для детей это всегда шок. Но мы надеемся, что вы нас примете.
Дети. Она сказала "дети" во множественном числе.
— У вас есть дети? — спросила я.
— Сын. Максим. Ему двадцать восемь, работает в строительной компании. Очень хороший мальчик.
— Где он живет?
— Пока с мамой, в нашей старой квартире. Но мы планируем, что он тоже переедет сюда.
Я посмотрела на папу. В его квартире две комнаты. Где они все разместятся?
— Папа, а как же... места хватит?
— Места хватит, — быстро ответила Ирина. — Мы все обсудили. Максим возьмет большую комнату, мы с Анатолием — маленькую.
— А гостиная?
— Гостиную переделаем в спальню для гостей. Вдруг вы захотите погостить.
Для гостей. То есть я стала гостьей в доме, где выросла.
Дома я долго думала об этом разговоре. Что-то в поведении Ирины меня настораживало. Слишком уж быстро она все планировала, слишком легко распоряжалась папиной квартирой.
Через неделю папа снова позвонил.
— Светочка, приезжай в воскресенье. Познакомишься с Максимом.
Максим оказался высоким парнем с добродушным лицом и крепким рукопожатием. Он был явно смущен ситуацией, но держался дружелюбно.
— Здравствуйте, Светлана. Мама много о вас рассказывала.
— Привет. А ты уже переехал?
— Пока нет, но планирую на следующей неделе. Анатолий Петрович разрешил.
Анатолий Петрович. Даже не "дядя Толя" или просто "Толя". Официально, сдержанно.
— Максим, покажи Свете свою комнату, — предложила Ирина.
Мою комнату, хотела поправить я, но промолчала.
Максим провел меня в большую комнату, где раньше стояла моя кровать, письменный стол, где я готовила уроки. Теперь здесь были мужская мебель, компьютер, спортивные снаряды.
— Хорошая комната, — сказал он. — Светлая, просторная.
— Да, хорошая. Я здесь выросла.
— А, точно! Извините, не подумал. Наверное, странно видеть свою комнату чужой.
— Немного странно, — согласилась я.
Максим оказался приятным человеком, и я почувствовала к нему симпатию. Он явно не претендовал на роль хозяина, просто нуждался в жилье.
За обедом Ирина рассказывала о своих планах по обустройству квартиры.
— Кухню бы неплохо отремонтировать, — говорила она. — И в ванной плитку поменять. А в коридоре обои уже совсем старые.
— Ира, дорого это будет, — заметил папа.
— Толя, но ведь нужно! Квартира хорошая, но требует вложений.
— Папа, а откуда деньги на ремонт? — спросила я.
— Что-нибудь придумаем, — ответил он неопределенно.
— Анатолий думает продать дачу, — сказала Ирина. — Все равно он туда редко ездит.
Дачу! Ту самую дачу, где мы с папой и мамой провели лучшие годы моего детства. Где у папы сад, которым он так гордился.
— Папа, ты правда хочешь продать дачу?
— Ну... может, и не обязательно. Посмотрим.
— Толя, мы же обсуждали, — мягко, но настойчиво сказала Ирина. — Дача требует ухода, а в твоем возрасте это тяжело. И денег съедает много.
— Ирина права, — поддержал Максим. — Дачи сейчас обуза. Лучше квартиру привести в порядок.
— Дача не обуза! — не выдержала я. — Папа ее двадцать лет строил!
— Светочка, времена меняются, — сказал папа примирительно. — Может, и правда лучше продать.
— А сад? Твои яблони, груши? Ты же так их любил!
— Любил, — согласился папа грустно. — Но годы не те уже.
Я видела, что ему тяжело принимать это решение, но Ирина давила мягко и последовательно.
После обеда я осталась с папой на кухне, пока Ирина и Максим смотрели телевизор.
— Папа, ты уверен, что поступаешь правильно?
— О чем ты, Светочка?
— О Ирине. О даче. Обо всем этом.
— Света, я понимаю, тебе трудно принять новую ситуацию. Но Ира хорошая женщина. Она заботится обо мне.
— Заботится или планирует свою жизнь за твой счет?
— Что ты говоришь! Она меня любит!
— Папа, вы знакомы полгода. Она уже живет в твоей квартире, планирует ремонт, хочет продать дачу...
— Света, не ревнуй. У меня есть право на личную жизнь.
— Конечно, есть. Но осторожность тоже не помешает.
— Я не мальчик, чтобы меня обманули.
— Возраст не гарантирует от ошибок.
Папа нахмурился.
— Ты не доверяешь моему выбору?
— Я беспокоюсь о тебе.
— Напрасно. Ира и Максим — теперь моя семья. И ты тоже, конечно. Мы все будем жить дружно.
Но дружно не получалось. Ирина была вежлива со мной, но холодна. Каждый мой визит она воспринимала как вторжение на свою территорию.
— Светлана, вы бы предупреждали о приходе, — сказала она мне однажды. — А то я не готова к гостям.
— Я не гость, — ответила я. — Это дом моего отца.
— Конечно, конечно. Просто удобнее, когда знаешь заранее.
Максим относился ко мне дружелюбно, но держался нейтрально. Он явно не хотел вмешиваться в наши отношения с матерью.
Через месяц папа объявил, что они с Ириной поженились. Тихо, в загсе, без гостей и празднования.
— Зачем было торопиться? — спросила я.
— В нашем возрасте каждый день дорог, — ответила Ирина за папу.
А еще через неделю она заговорила о завещании.
— Толя, — сказала она за ужином, — нам нужно оформить документы. Завещание, наследство.
— Зачем торопиться? — удивился папа.
— Не торопиться, а привести в порядок. Вдруг что-то случится? Максим останется без крыши над головой.
— Какое завещание? — встревожилась я.
— Обычное, — спокойно ответила Ирина. — Анатолий должен указать, кому что достается после его... ну, в общем, когда придет время.
— Папа, мы с тобой об этом не говорили.
— И правильно делали, — сказал папа. — Рано еще думать о таких вещах.
— Не рано, — настаивала Ирина. — Ты же помнишь, как у соседа было? Умер, а родственники год судились. Детей разные матери нарожали, каждый свое требует.
— Каких детей? — не поняла я.
— Ну, в смысле, когда в семье дети от разных браков, всегда проблемы с наследством.
— Я дочь от первого брака папы. И единственная.
— Конечно, конечно. Но теперь у Анатолия новая семья. Максим тоже имеет права.
— Какие права? — возмутилась я. — На что?
— Света, не кричи, — попросил папа.
— Я не кричу! Я выясняю, почему вдруг какой-то чужой человек имеет права на твое имущество!
— Максим не чужой, — обиделась Ирина. — Он мой сын, а я жена Анатолия. Значит, он пасынок.
— Пасынок? Папа, ты это слышишь?
— Слышу. И что в этом плохого? Максим хороший парень.
— Плохо то, что он претендует на твою квартиру!
— Никто ни на что не претендует, — сказала Ирина ледяным тоном. — Мы просто хотим ясности.
— Какой ясности?
— Чтобы всем было понятно, кто где будет жить, если с Анатолием что-то случится.
— Жить будет тот, кому папа завещает!
— Вот именно. Поэтому и нужно завещание.
— Папа, — обратилась я к отцу, — ты же обещал мне эту квартиру. Помнишь? Когда я разводилась, ты сказал: "Не переживай, Светочка, квартира твоя, никуда не денется".
Папа покраснел.
— Говорил, конечно. Но тогда обстоятельства были другие.
— Какие другие?
— Тогда я был один. А теперь у меня жена.
— И что, жена важнее дочери?
— Дочь и жена — это разные вещи.
— Вот именно! — подхватила Ирина. — Дочь выросла, у нее своя жизнь. А жена остается с мужем до конца.
— До конца чего? — съязвила я.
— До конца жизни, — спокойно ответила Ирина.
— Очень удобная позиция. Полгода знакомства — и сразу наследница.
— Светлана! — рассердился папа. — Как ты смеешь так говорить о моей жене?
— А как она смеет претендовать на мое наследство?
— На твое? — удивилась Ирина. — А разве квартира записана на тебя?
— Нет, но папа обещал...
— Обещания не имеют юридической силы.
— Но имеют моральную!
— Мораль — понятие растяжимое.
Я поняла, что разговор зашел в тупик. Ирина была готова к этой беседе, а я нет. Она заранее продумала все аргументы.
— Папа, — сказала я, — давай поговорим наедине.
— О чем тут говорить наедине? — возразила Ирина. — Семейные вопросы должны решаться всей семьей.
— Ирина, дайте нам поговорить с отцом одним.
— Зачем? Я же теперь жена, имею право знать все планы мужа.
— Это касается моего наследства!
— Нашего наследства, — поправила она.
Я встала из-за стола.
— Папа, я жду тебя завтра у себя. Одного.
— Света, не устраивай сцен, — попросил папа.
— Это не сцена. Это попытка защитить свои права.
— Какие права? — не отставала Ирина. — Вы же не содержите отца, не ухаживаете за ним!
— Не содержу, потому что он не нуждается! А ухаживать... он пока здоров!
— Пока здоров. А потом? Кто будет за ним ухаживать в старости?
— Я!
— Вы? А работа? А своя жизнь?
— Найду время!
— Время? Светлана, серьезно? Вы будете бросать работу каждый раз, когда отцу станет плохо?
— Буду!
— А я буду рядом каждый день. Готовить, убирать, лечить.
Я поняла, что она права. У нее была козырная карта — ежедневная забота о папе. А у меня только права дочери.
Папа пришел ко мне на следующий день. Выглядел он виноватым и усталым.
— Светочка, не сердись на Ирину. Она не со зла.
— А с чего тогда?
— Она переживает за будущее. Своего сына. За себя.
— Папа, а обо мне она думает?
— Думает. Ирина предлагает поделить квартиру.
— Как поделить?
— Ну, тебе одну комнату, им — другую. И общие помещения совместно.
— Папа, ты понимаешь, что предлагаешь? Чтобы я жила в одной квартире с Ириной и ее сыном?
— А что в этом плохого? Семья же.
— Мы не семья! Мы чужие люди!
— Света, не говори так. Ирина старается наладить отношения.
— Наладить? Она хочет выжить меня из родительского дома!
— Никто тебя не выживает. Просто нужно найти компромисс.
— Какой компромисс? Папа, ты же понимаешь — если ты напишешь завещание на Ирину, я останусь ни с чем.
— Не останешься. Ирина обещала, что ты всегда сможешь здесь жить.
— Обещала? А что, если передумает?
— Не передумает.
— А если умрет? Кому достанется квартира? Максиму?
Папа задумался. Видимо, об этом он не подумал.
— Светочка, ну что ты придумываешь? Ирина молодая, здоровая.
— На тринадцать лет старше меня! Что значит молодая?
— Моложе меня.
— Папа, послушай меня. Ты обещал мне эту квартиру, когда мама была жива. Помнишь?
— Помню.
— Мама тоже знала об этом. Она была согласна.
— Была.
— Так почему теперь все изменилось?
— Потому что у меня новая жена! Потому что Ирина имеет права!
— Большие права, чем твоя дочь?
— Равные права!
— Не равные, папа. Я твоя кровь, а она чужой человек.
— Она моя жена!
— Полгода жена!
— И что с того? Мы расписаны, живем вместе!
— А если разведетесь?
— Не разведемся.
— А если она тебя бросит?
— Не бросит.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что мы любим друг друга!
Я посмотрела на папу и поняла — он действительно верит в эту любовь. В свои шестьдесят восемь лет он влюблен как юноша и не хочет ничего слышать.
— Папа, а если я докажу, что она вышла за тебя из-за квартиры?
— Света, хватит! Ты ведешь себя как собственница!
— Я и есть собственница! По праву рождения!
— По праву рождения ты моя дочь, а не наследница!
— Значит, решено? Ты оставляешь все Ирине?
— Я еще не решил. Но если и оставлю, то она позаботится о тебе.
— Не надо мне ее заботы!
— Тогда позаботься о себе сама!
Мы поссорились. Впервые в жизни папа повысил на меня голос и ушел, хлопнув дверью.
Вечером мне позвонила Ирина.
— Светлана, нам нужно поговорить. Без Анатолия.
— О чем?
— О вашем будущем. И нашем.
Мы встретились в кафе. Ирина была спокойна и деловита.
— Светлана, я понимаю ваши чувства. Но давайте говорить открыто.
— Давайте.
— Анатолий стареет. Ему нужен уход. Вы готовы бросить работу и ухаживать за ним?
— Готова помогать.
— Помогать — это приехать на выходных. А мыть, кормить, водить по врачам каждый день — это другое.
— И что вы предлагаете?
— Я остаюсь с ним. Ухаживаю до конца. А вы получаете денежную компенсацию.
— Какую компенсацию?
— Анатолий продаст дачу. Деньги отдаст вам. А квартира остается мне.
— А если вы его бросите?
— Не брошу.
— Гарантии?
— Моя подпись в договоре. Если брошу — квартира ваша.
Предложение было разумным, но что-то меня останавливало.
— А если вы умрете раньше папы?
— Тогда квартира автоматически переходит к нему. А от него — к вам.
— А Максим?
— Максим найдет свое жилье. У него работа, он справится.
— И вы согласны на такие условия?
— Согласна. Мне нужны гарантии ухода за мужем. А вам — гарантии наследства.
— Дайте подумать.
— Думайте. Но помните — время работает против всех нас.
Дома я долго взвешивала предложение Ирины. С одной стороны, она была права — папе нужен уход, а я не могла его обеспечить. С другой стороны, отказаться от родной квартиры было больно.
Но потом я подумала о маме. Что бы она сказала? Наверное, что главное — чтобы папа был счастлив и не одинок. А квартира — это просто стены.
Через неделю я позвонила Ирине.
— Я согласна на ваши условия.
— Отлично. Завтра идем к нотариусу.
— А папа знает?
— Анатолий согласен. Он понимает, что это лучший выход для всех.
Мы оформили договор. Папа продал дачу, деньги перевел на мой счет. Квартиру завещал Ирине с условием, что если она умрет раньше него или они разведутся, то квартира переходит ко мне.
Ирина сдержала слово. Она ухаживала за папой, когда он заболел, была рядом в больнице, не оставляла одного. А когда папы не стало, она сразу же сказала:
— Светлана, квартира ваша. Я перееду к сыну.
— Ирина, но договор...
— Договор давал мне права. Но я не хочу ими пользоваться. Анатолий умер, моя задача выполнена.
Она собрала вещи и уехала. Максим помог ей перевезти мебель и на прощание сказал:
— Извините, что так получилось. Мама хорошая, просто она очень боялась остаться одна.
Теперь в папиной квартире живу я. Иногда думаю об Ирине и понимаю — она была честной в своих намерениях. Ей нужна была гарантия спокойной старости, а папе — заботливая жена. И она свои обязательства выполнила.
А я получила то, что хотела — родную квартиру. Только теперь она кажется мне слишком большой и пустой.