Не хотелось Ванде идти на поклон к невестке. Ой как не хотелось. Она была готова идти куда угодно, к кому угодно, готова была унижаться перед кем угодно, но только не перед невесткой; не перед ненавистной ей Аглаей.
Ванде казалось, что если это произойдёт, и она унизится, то уже никогда не сможет этого себе простить; или того хуже, даже пережить не сможет.
«Ну почему так? — недоумевала Ванда, когда ехала в такси к Аглае. — Почему именно тогда, когда у Архипа всё так складывается печально, мне больше не к кому обратиться? Почему?
Просить денег — это так унизительно. Тем более если нужно много денег. А тем более унизительно просить деньги у человека, которого ненавидишь, которого презираешь, которого в грош не ставишь».
Тяжёлые мысли так увлекли Ванду, что она не заметила, как приехали.
Выйдя из такси и прежде чем сообщить о своём прибытии по домофону, Ванда закрыла глаза, перекрестилась, прошептала что-то себе под нос и только после этого набрала на домофоне номер квартиры.
— Кто? — услышала Ванда уверенный голос Аглаи.
«Господи, как же я ненавижу её, — подумала Ванда. — Даже голос её меня раздражает».
— Кто? — спросила второй раз Аглая.
— Это я, Аглаюшка, — ласково ответила Ванда.
— Ванда Тимофеевна? — удивлённо произнесла Аглая. — Вы?
— Я, Аглая. Поговорить приехала.
— Не до разговоров мне сейчас.
— Понимаю. Всё понимаю. Да что же делать. Проблема-то у нас одна. Нужно как-то решать. Спасать нужно Архипа. Давай поговорим.
— Ни к чему сейчас все эти разговоры.
— Я знаю, как его можно спасти, Аглая. Пусти меня. Давай поговорим. Я тебе объясню. Ты увидишь, как это просто. Ну я тебя прошу.
— Входите.
Услышав сигнал, Ванда открыла дверь и вошла в подъезд. Когда Ванда поднялась на нужный этаж, Аглая её уже ждала у открытых дверей квартиры.
— Ну, здравствуй, Аглая, — жалобно произнесла Ванда.
— Здравствуйте, Ванда Тимофеевна. Проходите. Вы голодны? Есть гусь с яблоками.
«В доме врага есть не следует, — подумала Ванда, — но в моём положении это уже всё равно. К тому же очень хочется есть. И я, так и быть, соглашусь поесть у тебя в доме.
Но прежде чем я соглашусь, Аглая, я перед тобой покуражусь. Поломаюсь перед тобой. Пусть хоть такое, но доставлю себе удовольствие. Иначе мне твой гусь в горло не полезет».
— Вообще-то мне не до еды... — начала было Ванда свой спектакль, но дальше ничего больше сказать не успела.
Ванда хотела сказать, что если Аглая настаивает, то так и быть, она снизойдёт и всё такое, но... Увы. Не успела снизойти.
— Не хотите, как хотите, — резко произнесла Аглая. — Заставлять не стану. Зная ваш характер, понимаю, что это без толку. Тогда давайте сразу к делу. Что вы хотели сказать? Чем ему можно помочь? Как?
— Деньгами, Аглая. Большими деньгами.
— Нет.
— Что «нет»?
— Если речь о деньгах, то помочь не могу. Архип виноват и должен ответить. А деньги... Нет.
— Но почему «нет», Аглая?
— Потому что это неправильно.
— Да почему «неправильно»? Если именно деньгами и можно помочь Архипу. Почему же не дать? Ведь тогда всё сразу станет хорошо. Мне намекали. Есть даже люди, через которых это всё можно устроить. Если ты сама не можешь, то это сделаю я.
Но нужно очень много, Аглая. Очень. А у меня нет. Понимаешь, Аглая? Нет.
— И у меня нет, — ответила Аглая.
— У тебя есть квартира. У тебя есть дача. Это всё можно продать. В крайнем случае заложить. Вариантов много. В конце концов, ты, Аглая, могла бы одолжить необходимую сумму у своих знакомых. У тебя, я знаю, много серьёзных знакомых, и ты бы могла...
— Не могла бы, — ответила Аглая.
— Но они бы тебе не отказали!
— Поэтому и не могла бы, — ответила твёрдо Аглая. — И если у вас всё, Ванда Тимофеевна, то давайте на этом завершим наш разговор. Архип виноват и должен ответить за это.
— Но ты пойми, Аглая, что если он ответит, то назад вернётся уже через лет десять. А может, и больше! И ты как его жена просто обязана его спасти. Это твой долг. Он твой муж. Он отец твоих двоих сыновей.
Неужели ты допустишь, чтобы отец твоих сыновей оказался в такой ситуации? Иметь такое пятно в биографии! Ведь это в будущем скажется. Ты понимаешь? И многие двери окажутся закрытыми перед твоими детьми!
— Я понимаю.
— Понимаешь, и что?
— И ничего. Архип виновен и должен понести наказание.
— Мстишь? — злобно произнесла Ванда.
— Что?
— Я поняла, — продолжала Ванда в том же тоне. — Это ты мне мстишь. За то, что все эти годы я обращалась с тобой, как с прислугой. Унижала тебя, оскорбляла.
— Да при чём здесь вы?
— Ну, хочешь, я на колени перед тобой встану?
— Зачем «на колени»? Нет. Вот этого точно не надо.
— А я встану. И буду молить тебя о прощении. И не уйду, пока ты не простишь.
И, не дожидаясь ответа, Ванда упала перед Аглаей на колени и схватила её за руки.
— Прости. Прости. Я виновата. Если бы мы могли вернуть всё назад, я бы никогда...
— Поднимитесь! — брезгливо произнесла Аглая, встав с кресла и отходя в сторону. — Вы здесь ни при чём, и я на вас не сержусь. У меня у самой двое сыновей, и, скорее всего, в будущем я буду такой же свекровью, как вы.
— Не дай бог, Аглая.
— Жизнь покажет. А что касается Архипа, то я ещё раз повторяю, что он виновен и должен понести наказание.
— Я поняла.
— Что вы поняли?
— Ты мстишь ему!
— А ему-то мне за что мстить?
— Мстишь за то, что у него были другие!
— Я не поняла. Повторите. Что вы сказали?
— Я говорю, что ты должна понять. Он интересный мужчина. В расцвете лет. Конечно же, он нравится женщинам, и они его влекут. Но уверяю тебя, Аглая, что там у него ничего серьёзного не было.
Да, три года назад у него чуть было не возникло что-то серьёзное. С Мией. Но он быстро взял себя в руки и порвал с ней раз и навсегда.
— Ничего не понимаю. Вы сейчас о чём вообще говорите?
— Я говорю, что Архип порвал с Мией раз и навсегда. И дочка, которая родилась у Мии, она не его. Мне Архип так прямо и сказал, что это не его ребёнок. А все остальные, которые были до Мии и после, — это было всё так несерьёзно.
— Вы сейчас серьёзно?
— Я говорю «несерьёзно», Аглая. Лёгкие увлечения. Ну, Аглая, ну сама подумай, Архип ведь мужчина. Здоровый. В расцвете лет. Как он мог устоять? Отсюда и его потребность в деньгах.
Ты пойми, глупенькая, что твой муж совершил это, находясь в состоянии увлечённости. Эти женщины, девятнадцати и двадцати лет, они вскружили ему голову. И заставляли совершать все эти сомнительные дела.
Но его можно понять. Он был не в себе. Я с ним разговаривала. Он мне клялся, что никогда не думал, что всё закончится так печально и его привлекут к ответственности. Он был уверен, что всё правильно рассчитал.
Но ты же понимаешь, Аглая, что вокруг успешных людей всегда много завистников. Да, Аглая, да. Архип, конечно, виноват, но он стал жертвой интриг.
Его подставили его же друзья. Нагло. Бессовестно. Чтобы занять его место. Ну это же ясно! Ясно? Почему ты молчишь, Аглая? Почему так странно смотришь на меня?
— Я не поняла, Ванда Тимофеевна, — а это вы сейчас о ком вообще?
— Как о ком? О дружках Архипа, которые его подставили. Чтобы занять его место.
— Да бог с ними, с его друзьями, Ванда Тимофеевна. Не о них речь. Вы говорили о каких-то женщинах.
— Ну говорила. И что?
— Какие женщины? У Архипа были другие?
— А ты не знала?
— Сейчас только от вас услышала.
— Серьёзно? Ты ничего про других не знала?
— Да я клянусь, что сейчас впервые об этом слышу.
— И про Мию и её дочку не знала?
— Не знала.
— М-да. Неудобно получилось. Хотела как лучше, а получилось хуже. Чего-то я проголодалась. Ты говорила, что у тебя там гусь с яблоками?
— Обойдётесь.
— Поняла.
— Так что там насчёт женщин?
— Ну были у него другие, были. Что уж теперь. А у кого их нет? Назови! Можно подумать, что у тебя тоже никогда и никого, кроме Архипа, не было.
— Не было.
— Ай, да брось ты. Не было. Вот только мне не надо, да? Знаю я, как у тебя не было.
— Что вы знаете?
— Что ты ничем не лучше других! И за десять лет, что ты замужем за моим сыном, у тебя точно кто-то был.
— Вы уверены в этом?
— Я чувствую. Сердцем матери. А его не обманешь. Когда твои сыновья подрастут, ты меня поймёшь.
— Какая же вы дрянь, Ванда Тимофеевна!
— Что?
Аглая повторила. Ванда хотела уже вцепиться ей в волосы, но вспомнила, зачем она сюда пришла, и не стала этого делать.
«Успею ещё, — подумала Ванда. — Сейчас главное — сына спасти».
И Ванда как ни в чём не бывало продолжила разговор.
— А с другой стороны, — спокойно произнесла она. — Когда ты теперь всё знаешь про мужа, может, оно и к лучшему?
— К какому лучшему?
— Ну, что теперь между вами нет никаких тайн. Теперь ты знаешь о нём всё и понимаешь, что это было всё несерьёзно. А любит он только тебя. А ты, поскольку его жена и мать его сыновей, обязана его спасти. А? Аглая?
— Что?
— Дашь денег?
— Нет, Ванда Тимофеевна. Денег я точно не дам, и это даже не обсуждается, но... Кроме того, что денег не дам, так я теперь его и ждать не собираюсь.
— Не поняла.
— А что вы не поняли? Я, как честная жена, собиралась его ждать. Ездить к нему на свидание хотела. Передачи ему возить собиралась. Думала даже, если надолго там застрянет, перебраться к нему поближе.
Но теперь! После того, что вы мне рассказали, между мною и им всё кончено. Я развожусь с вашим сыном. Так ему и передайте, когда увидите. И скажите ему ещё, что когда он освободится, пусть сюда не возвращается.
— А куда же ему возвращаться?
— К вам, Ванда Тимофеевна. Вы — его мама, вот к вам он и вернётся. И передачи тоже возите ему вы сами. А теперь прощайте. Навсегда.
— Но...
— Прощайте, прощайте. — Аглая помогла Ванде подняться. — Пойдёмте. Поздно уже. Вам пора.
Ванда не хотела уходить и упиралась. И Аглае пришлось приложить усилия, чтобы вывести её. И даже пришлось вытолкнуть её из квартиры, потому что Ванда упиралась и не хотела уходить.
И только когда свекровь вытолкнули из квартиры и закрыли за ней дверь, она поняла, какую совершила ошибку, но было уже поздно.
***
— Ну что, мама, ты поговорила с Аглаей? — первое, что спросил Архип, когда Ванда приехала к нему. — Когда Аглая даст денег? Меня сегодня выпустят или завтра? Если бы ты знала, как мне здесь надоело.
Я не говорю про условия, мама! Но люди! Если бы ты знала, с какими ничтожествами, с какими жалкими личностями я вынужден общаться.
А питание? Ты же знаешь, что я не привык к таким условиям. Что ты молчишь, мама? Скажи мне, что всё хорошо. Иначе я не вынесу.
И Ванда не нашла в себе силы сообщить сыну плохие новости. И сказала, что всё хорошо, что Аглая даст денег, и скоро он отсюда выйдет. ©Михаил Лекс