Наполнив чайник отфильтрованной за ночь водой, Сергей Харлан водрузил его на подставку, окинул взглядом запертый холодильник, и направился в уборную.
Часы показывали без двадцати восемь с копейками, хозяин забывал установить точное время, полагаясь на психологический хронометр, работавший безотказно.
Приоткрыв дверь туалета примерно на треть (спросонья ему всегда казалось, что там кто-то есть), Харлан обнаружил вместо сантехники, рулона и ежика, решетчатые полки с продуктами, выпивкой и запасом лекарств, которыми он пользовался крайне редко. Из оцепенения его вывели звонки, напоминая, что держать дверь открытой так долго не следует.
Ну да, разгерметизация. – согласился Харлан, и походкой пеликана проделал привычные «три шага в бреду» к холодильнику.
За эмалированной дверцей в полумраке белел унитаз. Просунув голову, Харлан удостоверился, что умещается в камере стоя, благодаря отсутствию морозилки в верхней части корпуса.
Не склонившие головы. – вымолвил он так же монотонно, и, быстро нырнув в коридор, перебросил тумблер выключателя наверх, затем метнулся в кухню.
Чертог сиял. – торжественно объявил Харлан при виде иллюминации внутри холодильника, куда затем и шагнул, оставив дверь нараспашку.
Ванна и раковина, слава Богу, были на прежнем месте. Чувствуя ту легкость, какую после гигиенических процедур испытывают в любом возрасте, еще раз Харлан заглянул в «парашу» и приложился к пузырю дешевого коньяка, который он пил тайком ото всех из экономии.
Только теперь он позволил расслабиться и признать невероятное, укоризненно бросив себе горькое «вместо физзарядки». В соседней комнате, сперва показалось ему, звякнули гантельки, но нет, это снова напоминал о правилах эксплуатации перемещенный в уборную рефрижератор иностранной марки.
Лишь теперь он заметил на двери магнитик с надписью «Миргород», а чуть пониже еще один с надписью «Гадяч».
Меньше всего ему хотелось разобраться, как такое могло произойти на самом деле. Допустим, гоголевский «Нос» - почти то же самое, но! – читается нормально, а смотрится паршиво, как экранизация бородатого анекдота.
Разобраться не так важно, как свыкнуться, поскольку нет никаких сомнений в достоверности этой перестановки, сколько бы ни был описан данный курьез в антологиях таинственных случаев и даже в песнях некоторых рок-н-роллистов...
Быков, Бурков, Мягков… - брезгливо поежился Харлан, сожалея, что отхлебнул дюже много. Но и события такие не каждый день случаются.
Свыкнуться выходило не очень, и тогда он стал разбираться.
Харлан Сергей Иванович, воспитанник интерната номер 6, год рождения 1961. Беспартийный, разведен. Друзей практически не осталось. Законных детей нет. Один на один с аномальным явлением, которому нет аналогов в окружающем мире. Девятый этаж сумеречной зоны.
Та шиш там нету. – выругался он вслух, когда в голове смолк закадровый голос. – От перестановки мест оно не меняется. Бачок, кстати, работает совсем не паранормально, а как ему положено…
При этом он зачем-то вспомнил, что на квартире по старому адресу, в доме, где он рос, дверь, ведущая в ванную открывалась как холодильник, а та, что в туалет, та внутрь. Как на корабле.
На русском слова комментатора звучали не так зловеще, как в американском сериале, скорее, как у Державина в «Кабачке», когда Харлан был так мал, что боялся остаться лилипутом до самой смерти.
Холодильник - низенький «Саратов» походил на робота-самовара. Харлан пытался сдвинуть его с места при помощи взгляда. Он никак не мог разобрать, как называется холодильник, который предлагает Джабраилу ответработник Саахов Б.Г. Понятно было только «финский, хороший». Хороший, значит, фирменный. Фирменный Харлан смог себе позволить к пятидесяти пяти.
Причалы машут рукой… Припомнилась Харлану любимая песня отчима, который зачем-то упрямо притворялся моряком. Не до такой степени, как ненормальный грузчик Витя. Тот, что зимой и летом щеголял в бескозырке, словно она приросла к его черепу. Отчим умел остановиться в том месте, за которым рискуют превратиться в посмешище самые искусные лгуны.
В свете недавних событий Харлан подумал про «бермудский треугольник». Затем про «Солярис» - после этой перестановки любой, самый банальный посетитель превращается в «гостя» на космической станции, ферштейн?
Хорошо это или плохо, значения не имеет. Важно, что рано или поздно об этом станет известно тем, у кого мозги и без того набекрень черт знает сколько лет.
Придет, например, телемастер: где тут у вас удобства? И действительно – где они? Была такая документалка "Индийские йоги - кто они?", но тут всё намного проще, только простота эта необъяснима в принципе.
Заявится падчерица: давай, дядя Сережа, я салатик сбацаю! - Отличная идея, Аида, майонез, как всегда, в унитазе…
Звон туалетной двери снова вывел его из транса – будильник, не гарантирующий пробуждения.
Харлан прикончил бутылку, пальцами выцепил из кюветы шмат холодца… Минуты передышки казались ему рекламной паузой в эпизоде, где ему доверили главную роль, не сказав, когда и чем всё это закончится.
Когда снова прозвучит вкрадчивый комментарий невидимки:
Сергей Харлан, 61 год. Ненавидит Тарковского, но любит «Космическую Одиссею». Третий подъезд, девятый этаж Сумеречной Зоны.