Лена стояла у плиты, в облаке пара и запаха пережаренного лука. Кастрюли кипели, вытяжка гудела, на сковороде шипела курица — а внутри всё кипело сильнее. Муж сидел за столом, уткнувшись в телефон, как будто и не чувствовал, что в этом доме, кроме как ей, больше никто не живёт по-настоящему.
— Завтра мама с Тамарой приедут, — бросил он без эмоций, не отрываясь от экрана. — Пироги не пеки, мама привезёт свои.
Лена отложила ложку, как нож. Медленно повернулась.
— Ну, конечно. А я — кто в этой праздничной картине? Аниматор? Уборщица? Ты, кстати, им чай подавать будешь? Или снова я? Посуда, постель, глажка — всё на мне?
Он фыркнул, с кривой усмешкой:
— Ну ты же хозяйка. Что тебе — сложно, что ли?
Она смотрела на него долго. Как будто впервые — внимательно и без иллюзий.
— Сложно. Очень. Особенно, когда хозяйка в доме вдруг оказывается обслуживающим персоналом для чужих ей людей. Мама твоя — не моя мама. Тамара — не моя тётя. Ты их сын. Ты — племянник. А я? Я для них — кто? Невидимая женщина с ложкой в руке?
Он пожал плечами.
— Да ты ж всегда нормально их принимала. Мы ж семья…
— Семья? — голос её стал сталью. — Семья — это когда вместе. А не когда один готовит, убирает, улыбается, чтобы никого не обидеть, а другой делает вид, что его всё устраивает. Я устала. Я не на подработке в пансионате. Я не на дежурстве в доме престарелых. И я не должна мириться с тем, что ты боишься им отказать.
Муж молчал. Впервые — не из равнодушия, а оттого, что слов не находилось.
Лена шагнула ближе, глаза вспыхнули:
— Помнишь, как на Новый год я с утра до ночи готовила? А твоя мама потом сказала: «У Лены оливье — не как у Нины Павловны, не тот вкус»? И ты? Ты промолчал. А я? Я ревела в ванной, пока вы шампанское пили. Мне это надо?
Он опустил голову.
— Я думал… тебе приятно стараться.
— А мне надо, чтобы рядом был партнёр, а не человек, который сдаёт меня в аренду для приёма гостей. Завтра — без меня. Хочешь — кафе. Хочешь — заказывай доставку. Только не рассчитывай, что я снова встану в очередь за благодарностью, которой нет.
— Ты… серьёзно?
— На этот раз — да.
И, сняв фартук, она вышла, не хлопнув дверью. Тихо. Как человек, у которого больше нет желания кричать.
Наутро он проснулся первым. Растерянный, ломаный, с венчиком в одной руке и пультом от пылесоса в другой. Искал полотенца, жонглировал посудой, опрокинул сахарницу.
В двенадцать в дверь позвонили. Мама с тётей вошли, удивлённые, что встречает их невестка молча — книгой в руках и равнодушием в глазах. Лена лишь кивнула и ушла обратно в комнату, не произнеся ни слова.
Он всё понял.
И впервые — действительно промолчал.
Хочешь — продолжу в этом же ключе про «временно приютить свекровь», которая приехала «на пару дней», но с тапками, пледом и тоном хозяйки.