Полтора года назад я бы рассмеялась, если бы мне сказали, что поеду в воинскую часть навещать пацана, которого сначала даже не восприняла всерьёз. Он был младше меня на шесть лет. Шесть. Это не просто разница в цифрах — это два института, одна война и один неудачный брак. Я — взрослая женщина, у которой уже когда-то ломалось сердце. Он — двадцатилетний паренёк, с этими своими сияющими глазами, футболками с черепами и фразами, как будто из комиксов: «Ты просто не знаешь, как сильно я могу любить». Я тогда подумала: детский сад.
А он не ушёл. Оказался из тех, кто не хлопает дверью. Остался рядом, просто как друг. Не лез, не обижался, не исчезал в обидах. Просто писал иногда: «Как день?» — и всё. Без давления. А я, как дура, удивлялась: «Чего он ко мне привязался?» Мы виделись редко, но он как будто всегда где-то рядом дышал. Не давил, но напоминал о себе — тонко, как ветер в форточке, который вроде не мешает, но ты начинаешь в какой-то момент привыкать.
Потом он ушёл в армию. Мне бы забыть, выдохнуть, но вместо этого я... я начала скучать. Да, вот это слово — глупое, липкое, из подростковых дневников. Скучать. Я ждала, когда он выйдет в сеть, как школьница. Вглядывалась в его сторисы, в которых он смеётся с ребятами на фоне какой-то серой казармы. Дурочка.
А пару месяцев назад он написал: «Приезжай, разрешили свидания». И я поехала. Честно, даже не знаю, зачем. Наверное, чтобы себе доказать, что ничего не чувствую. Что просто дружеская поддержка, ничего личного.
Когда я увидела его в этой форме, я растерялась. Он постарел. Не внешне — всё тот же молодой, с мальчишеской щетиной, но взгляд другой. Сухой, спокойный. Я чувствовала, что он стал крепче, не только в теле, а в каком-то внутреннем стержне. И смотрел он теперь не снизу вверх, а прямо, с вызовом. И мне стало неловко — как будто теперь уже я младше.
Мы гуляли по части, он смеялся, рассказывал какие-то армейские байки, я кивала, смеялась в ответ, и только внутри сидело что-то тревожное: я не понимала, кто я ему. Зачем я здесь. Почему он мне не безразличен. А потом он сказал:
— Помнишь, ты меня отшила?
— Ну, ещё бы, — ответила я. — Ты тогда выглядел, как герой аниме.
— А сейчас?
— А сейчас… — я замялась. Он улыбнулся.
— А сейчас ты боишься.
Я хотела отмахнуться. Сказать, что не боюсь, что он всё выдумал. Но я боялась. Чего? Возраста? Разницы? Или того, что я уже чувствую к нему больше, чем разрешаю себе?
С тех пор мы начали переписываться каждый день. Не как раньше — теперь он шлёт голосовые, где на фоне шаги, строевая, голоса сержантов. Он говорит о себе — спокойно, уверенно. Иногда шутит, иногда — резко. И каждый раз, когда я слышу его голос, у меня внутри как будто что-то врастает в кости. Я его уже не узнаю. Он изменился. И мне это нравится.
Но вот что страшно: он по-прежнему называет меня «солнышко». И я не знаю — это заигрывание? Или уже не игра?
Я в смятении. Потому что чувствую себя глупо. Сколько раз я говорила себе: «Он молодой. Он наиграется и уйдёт к своей ровеснице». А теперь не уверена. Не уверена, что он играет. И не уверена, что я готова.
Иногда я думаю: а если бы мне сейчас было двадцать два, как тогда, когда я влюбилась в первого? Я бы не колебалась. Я бы пошла за этим парнем, как за флагом. Но сейчас… Я слишком хорошо знаю, как люди разочаровываются. Как всё красивое рассыпается, когда наступают будни.
Но знаете, что меня пугает больше всего?
Что если я промолчу — я потеряю. Он отслужит, вернётся. Станет тем мужчиной, которого я сейчас боюсь. А я останусь там, где стою: взрослая, гордая, одинокая. С гордостью, которой никто не видел.
Недавно он написал:
— У нас будет увольнительная. Придёшь погулять? Я бы хотел с тобой, как будто это настоящее свидание.
Я не ответила. Уже сутки не отвечаю. Потому что боюсь.
Но, может быть, хватит бояться?
Может, в этот раз стоит не отшить, а попробовать? Пусть даже я буду той «взрослой женщиной». Но вдруг это не про возраст? А про то, что рядом — живой человек, который выбирает тебя, даже когда у него есть выбор?
Я не знаю, что будет. Но я точно поеду. Потому что жить — это когда ты не прячешься в гордость, а идёшь навстречу. Даже если дрожат коленки. Даже если боишься влюбиться.
