Победитель

Я шёл с опущенной головой, ну сколько можно? Вопрошал я кого-то, почему у меня всё никак у людей, но ответа не было.

Вика стояла на кухне, в стареньком застиранном халате, осунувшаяся, с большим животом, нам говорили, что будет мальчик.

У меня не было амбиций по поводу продолжения рода, хоть мальчик, хоть девочка, какая разница, это ведь будет наш ребёнок, мой.

Я любил жену, любил нерождённого ребёнка, но я устал, я сдаюсь.

Да, так тоже бывает.

Мне стыдно перед Викой стыдно перед нерождённым ребёнком.

Я вообще не понимаю для чего я живу?

-Привет, - она потянулась ко мне, я ощутил родной запах — молока, дешёвого мыла, немного жареного лука, чего-то такого домашнего, от чего у меня вдруг защипало в глазах.

Я хотел улыбнуться, но...моё лицо меня не слушалось, я не мог справиться с чем-то внутри меня, я—неудачник.

Махровый такой, закоренелый.

Вика сразу всё поняла. Женщины вообще многое понимают раньше, чем мы успеваем открыть рот. Особенно те, которые любят.

Разделся, повесил куртку на гвоздик, ну да, вешалка сломалась ещё три месяца назад, а у меня всё не доходили руки, не было времени...

Это не потому, что я лодырь и не хочу починить вешалку или руки не из того места, просто и правда, я не успевал ничего, потому что много работал, в надежде, что меня возьмут на эту должность, что я буду получать в несколько раз больше...

Не взяли.

А сегодня, сегодня этот гвоздик добил меня окончательно.

Я прошёл на кухню и сел, опустив плечи и голову, словно побитая собака, мы не говорили об этом вслух, боясь спугнуть удачу, но...жена ведь тоже надеялась и верила в меня.

- Я стараюсь, понимаешь? - заговорил я быстро, будто боялся, что если остановлюсь, то уже не смогу продолжить. - Я правда стараюсь...Ты же видела, я делал всё...я старался быть незаменимым, но...Они выбрали Петрова.

Я делал за него всю работу, он ходил, улыбался и бегал за кофе всему начальству, курил с ними на перерывах, а я работал, чёрт бы их побрал, но выбрали его.

Работаю, бегаю, считаю эти копейки, кому должен, где перехватить, что купить, что не купить....

Я посмотрел на жену, на её большой живот, на тонкие руки, на халат этот несчастный, который раньше был голубым, а теперь стал каким-то неопределённым, как наша жизнь.

Я вдруг решился.

-Вика...не перебивай, меня, очень прошу, выслушай.

Ты...ты должна жить не так, понимаешь, по-другому. Я —неудачник я тяну тебя вниз.

Я и ребёнка буду тянуть так же...вниз...Я ничего не сделал из того, что обещал, Вика и не сделаю. Я не хочу тебя видеть всю жизнь в этом халате, понимаешь, я хочу...чтобы ты ходила в красивых нарядах, питалась дорогими хорошими продуктами,

Я не хочу чтобы ты, чтобы...ты, чтобы мы...как мои родители.

Они ненавидят друг друга, но живут вместе, потому что им некуда пойти, они не смогут разменять квартиру, они...

А я...Я хочу, чтобы ты...

Чтобы жила нормально.

Вика вспыхнула, посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

-А как по-твоему, нормально? Скажи? Как? Скажи мне, как нормально? Чтобы муж приходил домой весёлый, с цветами, с авоськой апельсинов, и говорил: “Викуль, я всё решил”? Так?

Я опустил голову.

-Ну...может и так.

-Знаешь, я тоже хочу, чтобы было так, я тоже хочу, чтобы у нас на всё хватало денег...

Она медленно села напротив меня.

Неуклюже, боком, придерживая живот рукой, я вдруг понял, как ей тяжело... как тяжело ей подняться, сесть, дышать, ждать, терпеть меня вот такого.

-Ты знаешь, - жена тяжело вздохнула и посмотрела мне в глаза., - я не выходила за такого замуж.

Она спокойно смотрела на меня, устало, но спокойно.

-Какого?

-За героя, который может моментально решить любую задачу, из воздуха вытащить букет роз, щёлкнув пальцами кинуть на колени жены пачку банкнот, нет...такие только в фильмах бывают.

Я выходила замуж, и полюбила, простого, обычного парня, который поднимается, собственно, как и я, с самых низов.

Я полюбила того, живого, который зимой отдал мне свои перчатки, а сам потом руки под краном грел. Помнишь?

Я помнил.

Тогда мы только встречались.

Мороз был такой, что воздух звенел.

У неё пальцы покраснели, и я, не думая, снял перчатки и отдал ей, той смешливой девчонке, которая мне безумно нравилась.

Потом дома у меня кожа на костяшках потрескалась до крови, но я ходил счастливый, как идиот.

-Помню, - сказал я тихо.

-Ага, а теперь ты, тот кто шёл семь остановок пешком по морозу, потому что мы проели последние твои деньги, купив один чебурек на двоих, он...то есть ты, говоришь мне, что сдаёшься, да?

А я что должна делать по-твоему?

Сказать тебе, что ладно мол, сдавайся, я тут сама как-нибудь рожу, сама поднимусь с колен, сама ребёнка подниму, сама тебя пожалею и сама же похороню твою веру в себя?

- Вика…

- Нет, подожди. Ты скажи честно, ты уйти хочешь? Если тебе так легче будет, иди...если любят человека, нельзя держать его против воли, а я тебя люблю, иди...тебе же легче так будет, да?

От этих слов у меня внутри всё оборвалось.

- Нет.

- Тогда что ты хочешь? Что? Чем мне помочь? Что мне сделать, скажи? Чтобы тебе легче стало?

Я долго молчал. Смотрел на стол, на клеёнку с вытертыми ромашками, на чашку с трещиной, на её руку, лежащую поверх живота.

Мне было стыдно.

За себя, за то, что я нытик оказывается такой, за всё...

Я молчал.

Жена тяжело поднялась, подошла к плите, налила мне суп в тарелку, поставила на стол.

-Иди ешь.

-Что-то не хочу.

-Ешь сказала, - железным тоном сказала Вика, я и не знал, что она так может, - ешь. На голодный желудок ноется легче, жалостливее, ной.

Я устала...И это, знаешь, что...сдаваться на голодный желудок такое себе. Я знаю, что такое голод, а ты нет...

Мне стало стыдно, до боли стыдно перед этой маленькой, сильной девчонкой с большим острым животом и тоненькими ручками, и ножками.

Я улыбнулся ей...моей Вике, моей Виктории, моей победе.

И она улыбнулась мне в ответ.

Я взял ложку и принялся хлебать суп, горячий и чуть- чуть пересоленый.

-Я плохой муж, - продолжал я заниматься самобичеванием.

-Да бываешь, но и я не идеальная жена.

-Спасибо за поддержку, - пробурчал я, скорее уже из вредности.

-Что ты хотел услышать? Да, ты бываешь плохим, по отношению ко мне, когда держишь всё в себе, молчишь целыми днями, словно пень.

Когда решаешь за меня, что я достойна лучшей жизни, и даже не спрашиваешь, нужна ли мне она без тебя.

Но плохой муж не мучился бы от стыда, ка кты сейчас.

Плохой бы пришёл, поел, лёг и отвернулся к стенке, а ты сидишь и страдаешь так, будто один отвечаешь за весь белый свет.

Я ел и слушал. И с каждой ложкой мне становилось не то чтобы легче, нет. Просто я снова начинал чувствовать пол под ногами, а ещё...ещё, ябыл горд тем, что у меня такая малегькая сильная жена.

-Я...сейчас поем и прикручу вешалку.

-Хорошо.

-И на балконе уберу.

Она кивнула, потом улыбнулась.

-Это уже прям серьёзное заявление.

-Да...у меня завтра выходной, а ещё...я отправлю резюме.

-Вот, это правильная мысль.

Вика смотрела на меня, я это чувствовал, затылком.

-Ой...

-Что? Что такое?

-Он толкается, ой...смотри, смотри.

Я положил ложку и повернувшись уставился на жену, боясь к ней прикоснуться.

Она подошла, взяла мою руку, приложила к животу.

Сначала ничего не было.

Я даже хотел сказать, что ничего не чувствую.

Но тут под моей ладонью что-то коротко, упрямо стукнуло изнутри.

Раз.

Потом ещё раз.

Будто маленький человек подавал сигнал из темноты: Я здесь. Я уже иду. Ты только не уходи раньше времени, не бросай меня...отец.

И я вдруг понял, что не имею права сдаваться.

Не потому, что я сильный и не потому, что мужчина должен не потому, что так положено.

А потому что эта маленькая пятка, этот крошечный толчок под моей ладонью — уже выбрали меня.

Меня, неудачника с опущенной головой. Меня, который не знал, зачем живёт. Меня, который пришёл домой пустой, а теперь стоял посреди кухни и боялся пошевелиться.

Я—отец.

- Вика, - прошептал я.

-Что?

- Я боюсь.

Она накрыла мою руку своей.

- Я тоже.

И почему-то от этих слов мне стало легче больше, чем от любых обещаний. Потому что мы оба боялись. Значит, я был не один.

За окном кто-то хлопнул подъездной дверью. Наверху опять заскрипела кровать у соседей.

В раковине капала вода.

На плите остывал суп.

Жизнь была бедная, тесная, потрёпанная, с отвалившейся вешалкой и треснутой чашкой.

Но она была.

И в ней была Вика.

И был сын, который ещё не родился, но уже стучал мне в ладонь, будто требовал:

Ну-ка, отец.

Держись.

***

Я летел домой, будто на крыльях, не хотел ничего заранее говорить жене, но...У меня получилось, у нас получилось.

Меня взяли в другую компанию, на высокую должность, всё...У нас всё теперь будет по-другому.

Вика сидела в прихожей, с необычайно огромными глазами, в дверь позвонили.

-Это скорая, не пугайс, привет, - сказала она мне.

-В смысле?

-Я рожаю.

-Как это? Зачем? Почему?

-Надо было, наверное, до лета подождать, да?

Я глупо кивнул головой, в дверь звонили.

Да открой ты дверь, я рожаю, ааа....мамаааа...

***

Я смотрю на лежащего в кроватке малыша.

-Ну привет, сын.

Он улыбается мне.

Я сделаю всё, чтобы на него не накатывало такое отчаянье.

-Малыш...Твой отец не неудачник, знай это.

Мы назвали его Виктор, что значит победитель.

Добрый день, мои замечательные.

Обнимаю вас.

Шлю лучики своего добра и позитива.

Всегда ваша.

Мавридика д