Анна Сергеевна сидела на скамейке возле поликлиники и ждала результаты анализов. Врач сказал — приходите в четверг, все скажем. А сегодня как раз четверг. Руки дрожали, в груди тяжело. Страшно было идти к доктору одной.
Рядом села женщина лет шестидесяти, вздохнула:
— Тоже ждете?
— Жду, — кивнула Анна Сергеевна. — А вы?
— Да муж мой лежит тут. Навещаю каждый день. Дети помогают конечно — кто на работе подменит, кто внуков заберет.
— Хорошо у вас, — вздохнула Анна Сергеевна. — А у меня... сын умер прошлым летом. Остались внуки, да только им не до меня.
— Как не до вас? Вы же бабушка!
— Бабушка, а толку? У них свои заботы, свои семьи.
Женщина покачала головой:
— Странно. У нас дети друг другу помогают, родителей не бросают.
— А у меня видно не так воспитала, — горько усмехнулась Анна Сергеевна.
Позвали ее к врачу. Результаты оказались неважными — давление скачет, сердце шалит, сахар повышенный. Доктор выписал кучу лекарств и строго наказал:
— Анна Сергеевна, вам нужен постоянный контроль. Давление мерить ежедневно, диету соблюдать, таблетки не пропускать. И желательно чтобы кто-то рядом был.
— А если некому? — тихо спросила она.
— Как некому? Родственники есть?
— Внуки есть. Но они... занятые очень.
Врач нахмурился:
— Поговорите с ними. Здоровье не шутки. В вашем возрасте приступ может случиться когда угодно.
Дома Анна Сергеевна долго сидела с телефоном в руках. Звонить не хотелось — знала, что услышит. Но врач напугал. А вдруг действительно что случится?
Набрала номер старшего внука Андрея:
— Андрюшенька, это бабушка.
— Привет, баб. Как дела?
— Да вот у врача была. Говорит, мне нужен присмотр. Может ты...
— Баб, ты же знаешь — у меня работа, семья. Малыш болеет постоянно, Оксана замотанная. Нам бы самим помощь не помешала.
— Я понимаю, внучек. Просто доктор сказал...
— А что доктор? Лекарства выписал — пей. Что тут сложного?
— Андрей, мне страшно одной. А вдруг что случится?
— Баб, ну не придумывай. Чего случится-то? Живи спокойно.
— Может хоть изредка заезжать будешь? Проведать?
Пауза. Потом неохотно:
— Ну постараюсь. Только время найти надо.
Положила трубку и заплакала. Постараюсь... Это значит нет.
Попробовала позвонить младшему внуку Сереже:
— Сереженька, привет.
— О, бабуль! Давно не звонила. Как дела?
— Плохо дела, внучек. У врача была, говорит нужен присмотр за мной. Ты не мог бы...
— Бабуль, я бы рад помочь, но понимаешь — ипотека, работа. Мне сейчас каждая копейка на счету. Да и времени нет совсем.
— Серёжа, я не прошу денег. Просто чтоб не одна была.
— Бабуль, ну ты же не инвалид. Сама справляешься пока.
— Пока справляюсь. А что потом будет?
— Потом... потом видно будет. Может в дом престарелых устроиться? Там и уход, и общение.
— В дом престарелых? — ахнула она. — Серёжа, ты что говоришь?
— А что плохого? Там специалисты, условия. А тебе одной тяжело.
— Но я же ваша бабушка! Как можно родного человека в чужие руки отдавать?
— Бабуль, пойми — у нас свои заботы. Дети маленькие, работа. Мы физически не можем постоянно за тобой ухаживать.
— Я не прошу постоянно! Просто иногда навещайте, помогите что-то купить...
— Ну мы же навещаем! На дни рождения приезжаем, на праздники.
— Серёжа, мне семьдесят восемь лет. У меня праздники не каждый день.
— Бабуль, я понимаю. Но что делать? У нас свои дети, свои проблемы.
Тут в трубке заплакал ребенок.
— Все, баб, меня зовут. Созвонимся.
И снова гудки. Анна Сергеевна отложила телефон и всхлипнула. Свои дети... А она что, чужая?
Вспомнила, как растила этих внуков после смерти невестки. Андрей тогда совсем маленький был, Серёжа в школу ходил. Сколько ночей не спала, когда болели! Сколько денег потратила на них — пенсию всю отдавала. Одежда, обувь, еда — все для внуков. А себе довольствовалась малым.
Когда Андрей женился, она подарила им свои золотые сережки — единственное, что от мамы осталось. "Продайте, на свадьбу потратьте", — сказала. А когда у Серёжи проблемы с работой были, последние накопления дала — десять тысяч, которые на похороны откладывала.
И что теперь? "У нас свои дети"...
Соседка Мария Ивановна зашла вечером:
— Ань, что ты такая грустная? Что случилось?
Рассказала Анна Сергеевна про врача, про разговоры с внуками.
— Да ты что! — ахнула соседка. — Совсем совести нет у людей!
— Маш, а может я не права? Может действительно не их обязанность за мной ухаживать?
— Анька, ты что говоришь? Ты же их растила! Всю себя им отдала!
— Растила. А толку?
— Слушай, а может к ним поехать? Поговорить по-человечески?
— Не хочется. Знаю что услышу.
— Но попробовать стоит. Может просто по телефону не поняли, как тебе плохо.
Решилась Анна Сергеевна. Собралась и поехала к Андрею. Долго добиралась — три автобуса, потом пешком. Устала страшно.
Открыла дверь Оксана, жена Андрея:
— Анна Сергеевна! А мы вас не ждали.
— Привет, Оксаночка. Можно войти?
— Конечно, проходите.
В квартире было шумно — телевизор работал, малыш плакал, посуда в раковине гремела.
— Андрей дома? — спросила бабушка.
— Дома. Сейчас позову. Андрей! Бабушка приехала!
Вышел Андрей, удивленный:
— Баб, что случилось? Чего приехала?
— Поговорить хотела. По душам.
— О чем?
— Садись, внученек.
Сели на диван. Малыш все плакал, Оксана его качала.
— Андрей, — начала бабушка. — Мне правда плохо стало. Врач говорит — может инсульт случиться, может сердце остановиться. Страшно мне одной.
— Баб, ну что ты накручиваешь? Врачи всегда пугают.
— Не накручиваю. Вот справка, почитай.
Андрей пробежал глазами по документам:
— Ну да, не очень. Но лечиться надо, таблетки пить.
— Андрюша, я прошу не каждый день ко мне ехать. Хотя бы раз в неделю. Проведать, помочь с продуктами.
— Баб, ты же понимаешь — у нас ребенок маленький, работа. Времени нет совсем.
Тут вмешалась Оксана:
— Анна Сергеевна, а вы не думали о сиделке? Или в дом престарелых? Там специалисты, уход нормальный.
— Оксана, я не хочу к чужим людям! Я хочу рядом с семьей быть.
— Но мы же не можем бросить все ради вас! — резко сказала она. — У нас свои дети, свои заботы!
— Я понимаю, что у вас дети. Но я же не чужая! Я этого ребенка растила с пеленок!
— Растили, — согласился Андрей. — И мы благодарны. Но это не значит, что теперь мы всю жизнь вам обязаны.
Анна Сергеевна опешила:
— Как это не обязаны? Андрей, я тебя воспитала, на ноги поставила!
— За что спасибо. Но мои дети важнее. Я должен думать о их будущем, а не о прошлом.
— О прошлом? Я для тебя прошлое?
— Баб, не утрируй. Просто у меня приоритеты другие.
— Какие приоритеты? — всхлипнула она. — Я умирать буду одна, а у тебя приоритеты!
— Никто не умирает! — рявкнула Оксана. — Вы же здоровая еще, ходите, говорите. Чего придумывать-то?
— Оксаночка, врач сказал...
— Врач сказал лечиться! Вот и лечитесь. А мы свою семью обеспечивать должны.
Андрей кивнул:
— Оксана права. Помогать тебе — не наша обязанность. У нас свои дети.
— Свои дети, — повторила бабушка. — А я что, чужая?
— Не чужая, но и не наша прямая обязанность.
— Андрей, когда ты болел воспалением легких, кто с тебя ночами не сходил? Кто все деньги на лекарства потратил?
— Это было давно.
— Давно! А когда женился, кто сережки мамины продать велел на свадьбу? Тоже давно?
— Баб, зачем ворошить прошлое?
— Потому что прошлое — это вся моя жизнь! Я ее на вас потратила!
— Никто не просил, — холодно сказала Оксана.
Анна Сергеевна вздрогнула как от пощечины:
— Как никто не просил? Оксана, вы что говорите?
— А что не так? Вы сами решили нас растить, сами тратились. Мы маленькие были, ничего не просили.
— Но вы же дети были! Без меня что бы с вами стало?
— Не знаю, — пожала плечами Оксана. — Но это ваш выбор был.
Андрей поддержал жену:
— Она права, баб. Ты сама выбрала нас растить. Мы не заставляли.
— Не заставляли... — прошептала бабушка. — Боже мой, что я наделала?
Встала и пошла к двери:
— Ладно, дети. Поняла я все.
— Баб, не обижайся, — попробовал смягчить тон Андрей. — Просто пойми и нас.
— Понимаю. У вас свои дети.
— Ну не так же!
— Так, внучек. Именно так.
Вышла на улицу и заплакала. Стояла на остановке и плакала, а люди смотрели с жалостью.
Домой добралась поздно, еле живая. Села на кухне и думала — что дальше делать? К Серёже ехать смысла нет — он еще жестче будет.
Позвонила соседка:
— Ань, как съездила?
— Плохо, Маш. Сказали — не их обязанность мне помогать.
— Что? Совсем охренели!
— Говорят, у них свои дети, свои заботы.
— А ты им что сказала?
— Ничего. Что тут скажешь?
— Да как же так можно? Ты же их растила!
— Растила. А они говорят — сами выбрала, никто не просил.
— Сволочи! Извини, Ань, но по-другому не скажешь.
— Не ругай их, Маш. Может они правы. Может и правда не их обязанность.
— Анька, ты что? Конечно их! Кто же еще?
— Не знаю уже ничего.
Мария Ивановна пришла, чай заварила:
— Слушай, а может к социальным службам обратиться? Там помощь оказывают одиноким старикам.
— В социальные службы? — удивилась Анна Сергеевна. — Но у меня же внуки есть!
— Есть, да только толку от них никакого.
— Все-таки стыдно как-то. Что люди подумают — родственники живы, а бабка по чужим дядям ходит.
— Да плевать что люди подумают! Здоровье дороже.
Но Анна Сергеевна так и не решилась. Стыдно было признаваться посторонним, что внуки от нее отказались.
Прошла неделя. Чувствовала себя все хуже — давление скакало, сердце болело, таблетки не помогали. А главное — на душе было пусто. Смысл жизни потерялся.
Зачем она жила? Зачем себя не жалела, все силы внукам отдавала? Чтобы услышать — "не наша обязанность"?
Позвонил Серёжа:
— Бабуль, как дела? Лечишься?
— Лечусь, внучек.
— Ну и хорошо. Слушай, у нас тут праздник намечается — Катьке годик исполняется. Приезжай, отметим.
— Серёжа, мне тяжело ездить. Может вы ко мне?
— Баб, ну у нас же гости будут, стол накрыт. Неудобно всех переносить.
— Понятно.
— Ну что ты? Соберись, приезжай. Увидишься с правнучкой.
— Хорошо, постараюсь.
Но не поехала. Не было сил. И не хотелось смотреть на счастливые лица людей, для которых она стала обузой.
Серёжа обиделся, звонил несколько раз:
— Баб, ну почему не приехала? Мы ждали!
— Плохо себя чувствовала.
— Так бы и сказала! Мы бы поняли.
— Сказала бы — а толку? Все равно приехать к вам не просила бы.
— Почему?
— А зачем? Вы же ясно объяснили — у вас свои дети, помогать мне не ваша обязанность.
— Баб, ну при чем тут это? Праздник же был!
— При том, Серёжа, что если я не ваша обязанность, то зачем притворяться? Зачем на праздники звать, если в остальное время я вам не нужна?
— Баб, ты что-то не то понимаешь.
— Все правильно понимаю. Когда веселье — я нужна. Когда помощь требуется — не ваша обязанность.
— Да не так же!
— Так, внучек. Именно так.
Серёжа замолчал. Потом тихо:
— А что ты хочешь от нас?
— Ничего уже не хочу. Поздно.
— Как поздно?
— А так. Живите своей жизнью, растите своих детей. А я как-нибудь.
— Бабуль...
— Все, Серёжа. Не звони больше. Зачем попусту время тратить?
Положила трубку и выключила телефон. Хватит. Надоело унижаться.
Мария Ивановна прибежала встревоженная:
— Ань, Андрей звонил! Говорит, ты телефон не берешь, он волнуется!
— Пусть не волнуется. Я же не его обязанность.
— Анька, может поговоришь с ними еще раз?
— Не буду. Все сказано.
— Но они же внуки твои!
— Были внуки. А теперь просто чужие люди с моей фамилией.
— Ань, не говори так!
— А как говорить? Маш, я всю жизнь для них прожила. А они мне — "не наша обязанность". Все честно.
Соседка ушла, а Анна Сергеевна села у окна и стала смотреть на улицу. Мимо шли люди — кто-то торопился по делам, кто-то прогуливался с детьми. Жизнь шла своим чередом.
А у нее жизнь кончилась. Не физически — морально. Когда понимаешь, что твоя любовь никому не нужна, что твоя забота была напрасной — жить не хочется.
Внуки больше не звонили. Видимо поняли — бабушка обиделась и не хочет общаться. И не настаивали. У них же свои дети, свои заботы.
А Анна Сергеевна сидела в пустой квартире и думала — может они правы? Может помогать старым родителям и правда не обязанность детей? Может каждый должен сам за себя отвечать?
Только почему тогда так больно? Почему чувствуешь себя преданной, использованной, выброшенной? Если это нормально — почему так тяжело на душе?
Наверное потому, что когда отдаешь всю себя людям, невольно надеешься, что когда-нибудь они тебе отплатят тем же. А когда этого не происходит — мир рушится.
"У нас свои дети" — эти слова крутились в голове день и ночь. А у нее что, детей не было? Была. Сын единственный. И она его растила, не считаясь с собой. А когда он умер, взяла на себя заботу о внуках. Опять не считаясь с собой.
И что получила в итоге? "Не наша обязанность".
Может быть, если бы она была эгоисткой, думала только о себе — жилось бы легче? По крайней мере, никто не мог бы сказать, что она им что-то должна.