Нина Ивановна стояла у окна и смотрела, как сын загружает машину. Чемоданы, коробки, даже телевизор — все складывал аккуратно в багажник. Рядом с ним суетилась молодая девица в ярко-розовой куртке — та самая Лера, из-за которой все и началось.
Сердце сжималось от боли. Как это случилось? Когда ее Алеша, ее единственный сын, стал для нее чужим человеком?
Алексей закрыл багажник и направился к дому. Нина Ивановна отошла от окна, села в кресло. Нет, не даст ему увидеть свои слезы. Пусть думает, что ей все равно.
— Мам, — вошел Алексей. — Мы собрались.
— Вижу, — сухо ответила она.
— Ключи от дома оставлю на столе.
— Оставляй.
Он помялся у порога:
— Мам, ну не молчи так. Давай нормально поговорим.
— О чем говорить? — подняла голова. — Все уже решено.
— Не все. Я же объяснял — это временно. Освоимся там, встанем на ноги...
— А потом? — перебила его. — Потом за мной приедешь?
Алексей отвел глаза:
— Потом... видно будет.
— Видно будет, — повторила она. — Понятно.
— Мам, не делай из мухи слона. Я не в Америку еду, а в соседний город. Четыре часа на машине.
— Далеко или близко — не важно. Важно что ты уезжаешь. И не один.
— При чем здесь Лера?
— При том, что из-за нее ты все и затеял.
Алексей вздохнул:
— Мам, мне тридцать пять лет. Я имею право устроить свою жизнь.
— Имеешь. Только почему за мой счет?
— За твой счет? О чем ты?
Нина Ивановна встала, подошла к нему:
— Алеша, а дом этот на чьи деньги строился?
— На твои, но...
— А мастерская? А оборудование для неё?
— Мам, ну это же инвестиции были! В мое будущее!
— В твое будущее, — кивнула она. — А где я в этом будущем?
— Ты... ты всегда останешься моей мамой.
— Мамой останусь, а в доме жить не буду?
— Мам, ну что ты? Конечно будешь! Просто сейчас нам с Лерой нужно побыть одним.
— Одним... А я что, мешаю?
— Не мешаешь. Но понимаешь, молодой семье нужно пространство.
— Алеша, дом большой. Комнат хватает на всех.
— Дело не в комнатах. Лера хочет почувствовать себя хозяйкой.
— А я что, не хозяйка? В доме, который на мои деньги построен?
Алексей начал раздражаться:
— Мам, ну сколько можно об этих деньгах? Да, ты помогла. Спасибо. Но это же не значит, что я теперь всю жизнь тебе обязан!
— Не обязан, — тихо сказала Нина Ивановна. — Просто думала, что мы семья.
— Мы и есть семья. Но у меня теперь своя семья.
— Своя... А я что, чужая стала?
— Не чужая. Но не основная.
Эти слова ударили как пощечина. Не основная... Значит, женщина, которая родила его, вырастила, отдала ему все свои сбережения — не основная?
— Понятно, — сказала она. — Значит, когда деньги нужны были — я основная была. А теперь, когда все готово — не основная.
— Мам, при чем здесь деньги?
— При том, что без моих денег ничего бы у тебя не было! Ни дома, ни мастерской, ни работы!
— Ну и что? Я же благодарен!
— Благодарен? — рассмеялась горько. — Вот это благодарность — выгнать мать из дома?
— Я тебя не выгоняю!
— А что делаешь?
— Переезжаю сам. Это разные вещи.
— Алеша, ты переезжаешь из дома, который я тебе купила. И оставляешь меня одну.
— Не одну. У тебя есть подруги, соседи.
— Подруги, соседи... А сын?
— Сын буду приезжать.
— Когда? По праздникам?
— Не только. По выходным тоже.
— По выходным, — повторила она. — Если жена разрешит.
— Причем здесь жена? Лера нормально к тебе относится.
— Нормально? Алеша, она меня терпеть не может!
— Это неправда.
— Правда! Ты просто не видишь. А я вижу, как она на меня смотрит, как поджимает губы, когда я что-то говорю.
— Мам, тебе кажется.
— Мне не кажется. Я женщина, я понимаю таких, как она.
— Каких — таких?
— Которые мужчину от семьи отрывают. Которым чужая мать как кость в горле.
Алексей покраснел:
— Мам, ты несправедлива к Лере.
— Несправедлива? А она ко мне справедлива? Алеша, она же прямо говорила — либо я, либо твоя мать!
— Она так не говорила.
— Говорила! Я слышала! Когда вы думали, что я на даче.
— Ну... может и говорила. В сердцах. Женщины иногда глупости говорят.
— Глупости? Она ультиматум поставила, а ты его выполняешь!
— Я ничего не выполняю! Просто решил жить отдельно.
— Решил или тебя заставили?
— Никто меня не заставлял!
— Алеша, ты же раньше и слышать не хотел об отдельной жизни. Говорил — зачем, мам, нам хорошо живется вместе.
— Раньше было раньше.
— А теперь?
— Теперь я женат.
— Женат на особе, которая терпеть не может твою мать.
— Лера тебя не ненавидит!
— Не ненавидит, а просто хочет убрать с дороги. Тихо, интеллигентно.
Алексей прошелся по комнате:
— Мам, ну хватит! Надоели эти обвинения!
— Какие обвинения? Я что, неправду говорю?
— Говоришь неправду! Лера хорошая девочка!
— Хорошая, — согласилась Нина Ивановна. — Особенно когда деньги нужны были. Тогда она мне в глаза заглядывала, улыбалась.
— При чем здесь деньги?
— При том, что пока я на свадьбу ваша тратилась, на мебель, на ремонт — я была хорошая свекровь. А как деньги кончились — стала мешать.
— Ты не мешаешь!
— Мешаю, Алеша. И ты это знаешь. Потому и уезжаешь.
— Я уезжаю, потому что хочу независимости!
— От кого независимости? От матери?
— От... от всех! Хочу сам решать, как жить!
— Сам решать... — Нина Ивановна села обратно в кресло. — А когда дом строили, ты сам решал?
— Мы вместе решали.
— Вместе решали, на мои деньги строили. А теперь ты сам решаешь туда жену приводить.
— Мам, ну это же логично! Дом для семьи строился!
— Для какой семьи? Для нашей или для вашей?
— Для... для всех.
— Для всех, а живет в нем только ваша семья. Интересная логика.
Алексей остановился, посмотрел на нее:
— Мам, а что ты предлагаешь? Чтобы мы втроем жили?
— А что плохого? Дом большой, места хватит.
— Не хватит. Не места — понимания не хватит.
— Чьего понимания?
— Лериного. Она привыкла жить по-другому.
— Как по-другому?
— Более... современно.
— То есть без свекрови?
— Не без свекрови. Просто отдельно.
— Алеша, а если бы у меня денег не было, ты бы тоже отдельно жить хотел?
— При чем здесь деньги?
— При том, что без моих денег у тебя не было бы ни дома, ни мастерской, ни возможности жениться на привередливой девице!
— Мам, не называй Леру привередливой!
— А как назвать женщину, которая не хочет жить со свекровью в доме, который свекровь купила?
— Это нормальное желание молодой женщины!
— Нормальное для неблагодарной.
— Мам!
— Что мам? Я правду говорю! Алеша, я потратила на вас все свои сбережения! Всё! Копила тридцать лет, отказывала себе во всем. А зачем? Чтобы построить дом для чужой женщины?
— Лера не чужая! Она моя жена!
— Твоя жена, которая меня из дома выгоняет!
— Никто тебя не выгоняет! Дом остается тебе!
— Остается? А документы где?
Алексей замялся:
— Какие документы?
— На дом. На чье имя оформлен?
— На... на мое.
— Вот именно. Дом на твое имя, а деньги мои.
— Мам, но ты же сама хотела так оформить!
— Хотела, потому что доверяла тебе! Думала, ты не предашь!
— Я тебя не предаю!
— Не предаешь? Ты построил всё на мои деньги, а теперь уезжаешь с новой женщиной! Как это называется?
— Это называется — я устраиваю свою жизнь!
— За мой счет устраиваешь!
— Мам, хватит! Надоели твои упреки!
— А мне надоело содержать неблагодарного сына!
— Никто тебя не заставлял!
— Не заставлял? А кто просил денег на учебу? Кто просил на машину? Кто плакался, что мастерскую открыть не может?
— Просил, ну и что?
— А то, что я дала! Все дала! Последнее дала!
— И я благодарен!
— Какой же ты благодарный, если меня бросаешь?
— Я тебя не бросаю!
— Бросаешь! Уезжаешь и бросаешь!
— Переезжаю в другой город! Это не значит, что бросаю!
— Значит! Алеша, я старая женщина! Мне помощь нужна!
— Какая помощь?
— Человеческая! Чтобы кто-то рядом был!
— Рядом буду! Буду приезжать!
— Когда? Раз в месяц?
— Чаще!
— Обещаешь?
— Обещаю!
Нина Ивановна посмотрела на сына долгим взглядом:
— Алеша, а помнишь, что ты обещал, когда деньги на дом просил?
— Что обещал?
— Говорил — мам, мы будем жить вместе, большой семьей. Ты внуков мне нарожаешь, я буду бабушкой счастливой.
— Ну... говорил.
— А что теперь?
— Теперь... планы изменились.
— Чьи планы? Твои или Лериные?
— Наши общие.
— Общие... А я в этих планах есть?
— Есть, конечно.
— Где есть?
— Ну... ты же моя мать. Никуда не денешься.
— Мать никуда не денется, а в жизни вашей места нет.
— Есть место!
— Какое место? Приехать в гости раз в месяц?
— Не раз в месяц!
— А сколько раз?
Алексей задумался:
— Ну... как получится.
— Как получится, — повторила она. — То есть как Лера разрешит.
— Причем здесь Лера?
— При том, что теперь она тебе главная. А я так, на задворках.
— Мам, не говори глупости!
— Какие глупости? Алеша, ты выбираешь между мной и ней. И выбираешь ее.
— Я не выбираю! Просто пытаюсь всех устроить!
— Всех? А меня ты устроил?
— Тебе дом остается!
— Дом пустой! Без семьи, без детей, без смысла!
— Мам, ну найди себе занятие какое-нибудь!
— Какое занятие?
— Ну... вязание там, огород.
— Вязание, огород... А внуки?
— Внуки будут!
— Где будут? В другом городе?
— Ну так приезжай к нам!
— В гости к собственным внукам?
— Не в гости — к семье!
— К какой семье? Я для Леры кто? Чужая тетка!
— Не чужая!
— Чужая, Алеша. И она сделает все, чтобы я видела внуков как можно реже.
— Не сделает!
— Сделает. И ты ей поможешь. Как сейчас помогаешь.
Алексей сел на диван, закрыл лицо руками:
— Мам, ну что ты от меня хочешь?
— Хочу, чтобы ты остался человеком.
— Я и остаюсь!
— Не остаешься. Человек мать не бросает.
— Да не бросаю я тебя!
— Бросаешь! Ты построил всё на мои деньги, а теперь уезжаешь с новой женщиной! Оставляешь меня одну в пустом доме!
— Дом не пустой!
— Пустой! Без тебя он пустой!
— Мам, ну хватит слезы лить!
— А что мне делать? Радоваться, что сын меня предает?
— Никто тебя не предает!
— Предаешь! И знаешь что, Алеша? Я тебя проклинаю!
— Что?!
— Проклинаю! Чтоб ты счастья не знал с этой своей Лерой! Чтоб она тебя бросила, как ты меня бросаешь!
— Мам, ты что говоришь?!
— Правду говорю! Неблагодарных детей счастье не ждет!
— Мам, возьми слова обратно!
— Не возьму! Пусть сбудется! Пусть ты узнаешь, что такое быть преданным!
Алексей вскочил:
— Все! Хватит! Уезжаю!
— Езжай! Езжай к своей молодой! Только помни — что посеешь, то и пожнешь!
— Мам!
— Нет у меня больше сына! Умер мой сын! А ты — чужой человек!
Алексей выбежал из дома. Через несколько минут машина тронулась с места. Нина Ивановна не подошла к окну — не хотела видеть, как уезжает ее единственный ребенок.
Она сидела в кресле и плакала. Как это случилось? Когда ее любимый мальчик стал чужим? Когда деньги стали важнее матери?
Дом опустел. Стал большим и холодным. Комнаты, которые строились для семьи, теперь зияли пустотой.
Нина Ивановна ходила по дому и вспоминала — вот здесь хотела поставить детскую кроватку для внуков. Вот тут планировала большой стол для семейных ужинов. Вот в этой комнате Алеша должен был заниматься своим делом.
Все мечты рухнули. Остались только стены — красивые, крепкие, построенные на ее деньги. Но что толку от красивых стен, если в доме нет любви?
Телефон молчал. Алексей не звонил — обиделся на материнские слова. А может, Лера не разрешает звонить? Теперь она в его жизни главная.
Соседка Марья Петровна заходила, утешала:
— Ниночка, не убивайся так. Сын есть сын, вернется.
— Не вернется, Маш. Та женщина его не отпустит.
— Отпустит. Ты же мать!
— Была мать. А теперь просто старая женщина, которая потратила все деньги не на того человека.
— Не говори так!
— А как говорить? Маша, я же все ему отдала! Все! И что получила? Пустой дом и разбитое сердце.
— Алеша образумится.
— Не образумится. Пока молодая рядом — не образумится.
И Нина Ивановна оказалась права. Алексей звонил редко, приезжал еще реже. Когда рождались дети, она видела их урывками — Лера всегда находила причины сократить визиты.
— Бабушка детей балует, — жаловалась она мужу. — Им потом тяжело привыкать к порядку.
И Алексей соглашался с женой. Ему было проще согласиться, чем ссориться.
Нина Ивановна старела в одиночестве. Дом, построенный для семьи, стал ее тюрьмой. Она не могла его продать — все равно некуда идти. И оставаться в нем было мучительно — каждая вещь напоминала о предательстве сына.
Иногда по ночам она проклинала тот день, когда отдала последние деньги на строительство. Лучше бы потратила их на себя — съездила бы куда-нибудь, купила бы что-то красивое. А не строила дом для неблагодарного сына и его жадной жены.
Но было поздно. Деньги потрачены, сын потерян, жизнь прожита зря.
Остались только пустые комнаты и горькие воспоминания о том, как материнская любовь может быть использована и выброшена как ненужная вещь.