Валентина Петровна проснулась от звука открывающегося холодильника. Глянула на часы — половина седьмого утра. Понятно, Виктор проголодался. Встала, накинула халат и пошла на кухню.
Муж стоял у плиты и жарил яичницу. На столе уже красовалась тарелка с колбасой, хлебом, огурцами. Аппетит у него отменный, ничего не скажешь.
— Доброе утро, — сказала она.
— О, проснулась наконец, — буркнул Виктор, не оборачиваясь. — А я думал, до обеда спать будешь.
— В половине седьмого? — удивилась. — А ты рано встал.
— Голодный был. Ужин вчера какой-то скудный подала.
Валентина промолчала. Скудный... А на что богатый готовить, если денег в обрез?
— Чай будешь? — спросила.
— Давай. И бутерброды сделай. С маслом и колбасой.
Села за стол, заварила чай. Смотрела, как муж уплетает яичницу, и думала — когда это все началось? Когда Виктор превратился из мужчины в иждивенца?
Поженились они молодыми. Ей двадцать один, ему двадцать три. Виктор тогда работал на заводе слесарем, она в библиотеке. Зарплаты маленькие, но на жизнь хватало. Детей не было, жили для себя.
Потом завод закрылся. Девяностые, перестройка. Виктор остался без работы. Обещал — найду что-нибудь, не переживай. Искал месяц, два, год. Потом искать перестал.
— Работы нормальной нет, — говорил. — Везде копейки платят, или условия дурацкие.
— Так хоть что-то, — уговаривала Валентина. — Временно.
— Не буду я за копейки горбатиться! У меня образование, квалификация. Найдется что-то достойное.
Достойное не находилось. А Валентина тянула семью одна. Библиотечная зарплата мизерная, но другого образования у нее не было.
Устроилась подрабатывать — вечерами убирала офисы, на выходных мыла подъезды. Виктор дома сидел, телевизор смотрел. Говорил — временно, скоро все наладится.
Прошли годы. Валентина из молодой женщины превратилась в загнанную лошадь. С утра до вечера работала, дом вела, мужа кормила. А он все сидел дома, все искал что-то достойное.
— Витя, — говорила она устало. — Может хватит искать? Иди охранником, грузчиком, кем угодно. Лишь бы деньги приносил.
— Охранником? — возмущался он. — Ты что, издеваешься? Я инженер, между прочим!
— Какой инженер? Уже десять лет как не работаешь!
— Зато квалификация не пропадает. И вообще, чего ты на меня наезжаешь? Я что, даром хлеб ем?
— А что делаешь? — вырывалось у нее.
— Дом охраняю. Хозяйство веду.
Какое хозяйство? Посуду он не мыл, готовить не умел, стирку на нее повесил. Максимум — мусор вынесет, если попросить раз десять.
Валентине исполнилось пятьдесят. Здоровье стало сдавать — спина болела от уборок, руки в экземе от химии, давление скакало от усталости. А Виктор все сидел дома, все ждал достойной работы.
— Витя, — сказала она однажды. — Мне тяжело стало. Может ты все-таки устроишься куда-нибудь? Хоть подсобником?
— Валя, ну сколько можно? — раздражился он. — Я же объяснял — нормальных мест нет. Везде обман, везде кидают.
— Откуда знаешь? Не пробовал же.
— А зачем пробовать, если заранее ясно?
— Витя, мне скоро пенсия. А твоей пенсии не будет — стажа нет.
— Будет. Советский стаж засчитают.
— Какой советский? Ты три года всего проработал!
— Ну и что? Минимальная пенсия положена всем.
Минимальная пенсия... Рублей пять тысяч. На что жить?
Когда Валентине исполнилось пятьдесят пять, она с ужасом поняла — скоро на пенсию. А Виктор так и сидит дома. Уже двадцать лет сидит! Целых двадцать лет она его содержала.
— Витя, — попробовала еще раз. — Последний шанс. Пока я работаю, найди хоть что-то. На пенсии нас двоих не прокормлю.
— Найдется что-то, — отмахнулся он. — Не переживай.
— Что найдется? Где?
— Ну мало ли. Может бизнес какой открою.
— На какие деньги?
— Кредит возьму.
— Кому дадут кредит без работы?
— Дадут. Под залог квартиры.
— Виктор! — ахнула она. — Ты с ума сошел? Квартиру заложить?
— А что такого? Бизнес пойдет — верну. Останемся богатыми.
— А если не пойдет?
— Пойдет. У меня голова есть.
Голова... У него была голова, которая двадцать лет не могла работу найти.
Пенсию Валентина оформила в пятьдесят семь лет. Получилась небольшая — одиннадцать тысяч. Но все равно легче стало — не надо каждый день на работу вставать.
Виктор сразу просчитал:
— Значит, одиннадцать тысяч. Плюс моя будет скоро — еще пять. Итого шестнадцать. Жить можно.
— Можно, — согласилась она. — Если экономить.
— Ну и будем экономить. Главное — свобода есть.
Свобода... Для него свобода, а для нее что? Все те же заботы, только денег меньше.
Первый месяц прошел тихо. Валентина привыкала к новому режиму, радовалась, что можно подольше поспать. Виктор по-прежнему сидел дома, телевизор смотрел.
Ко второму месяцу деньги стали заканчиваться быстрее. Виктор ел много, любил хорошую колбасу, сыр, мясо. На овощах и кашах он жить отказывался.
— Витя, — сказала Валентина. — Может уменьшим расходы на еду? А то пенсии не хватает.
— Как уменьшим? Что, голодать теперь?
— Не голодать. Просто не покупать дорогую колбасу каждый день.
— А что покупать? Макароны?
— Можно и макароны. С мясом, с тушенкой.
— Валя, я не привык к такой еде.
— А к какой привык? К ресторанной?
— К нормальной человеческой еде.
— Нормальная еда стоит денег. А денег у нас мало.
— Ну так найди подработку какую-нибудь.
Валентина опешила:
— Какую подработку? Мне пятьдесят восемь лет!
— Ну и что? Многие в твоем возрасте работают.
— Витя, я тридцать семь лет работала! Уже наработалась!
— А что теперь делать? На пенсии одной не прожить.
— Так ты работай!
— Да где ж я в шестьдесят лет работу найду?
— А где я в пятьдесят восемь найду?
Виктор пожал плечами:
— Женщинам проще. Уборщицами берут, нянечками.
— А мужчинам что, не берут?
— Мужчинам труднее.
Труднее! Двадцать лет дома сидел, а теперь говорит — труднее!
— Витя, — сказала она твердо. — Хватит. Я отдала тебе молодость — содержала, кормила, обстирывала. Теперь что, и пенсию отдавать?
— При чем здесь пенсия? Мы семья, должны друг другу помогать.
— Помогать? — рассмеялась горько. — А ты мне чем помогаешь?
— Как чем? Дом охраняю, хозяйство веду.
— Какое хозяйство? Ты даже посуду не моешь!
— Мою иногда.
— Когда в последний раз мыл?
Виктор задумался:
— Вчера вроде... или позавчера.
— Витя, ты последний раз посуду мыл неделю назад. И то после скандала.
— Ну не помню точно. Но мою же.
— Редко мыешь. А готовишь?
— Не умею готовить.
— А стираешь?
— Это женское дело.
— А убираешь?
— У меня спина болит.
— У тебя спина болит, а у меня что, не болит? Я тридцать семь лет работала, дом вела, тебя обслуживала!
— Ну и что теперь? Претензии предъявляешь?
— Не претензии, а справедливости хочу! Витя, найди работу. Любую. Хватит паразитировать!
— Паразитировать? — вскипел он. — Да как ты смеешь!
— А как это назвать? Двадцать лет не работаешь, живешь за мой счет!
— Я не работаю, потому что достойной работы нет!
— Достойной! — передразнила она. — Витя, грузчиком работать недостойно, а на жене сидеть — достойно?
— Я не на жене сижу! Мы семья!
— Семья — это когда оба стараются. А у нас что? Я работаю, а ты дома сидишь.
— Я дом охраняю!
— От кого охраняешь? От воров? Так воры ночью приходят, а ты ночью спишь.
— Валя, зачем ты так злобно говоришь?
— Не злобно, а честно. Витя, мне надоело тебя содержать!
— Никто тебя не заставляет!
— Как не заставляет? А куда мне деваться? Развестись?
— Хочешь — разводись.
— А ты что будешь делать?
— Как-нибудь проживу.
— На что проживешь?
— На пенсию свою.
— На пять тысяч? Витя, за квартиру три тысячи платить надо!
— Ну и что?
— Как что? На две тысячи жить будешь?
— Найду что-нибудь.
— Что найдешь? Работу? Так найди ее сейчас!
— Сейчас мне незачем искать. У меня жена есть, которая меня обеспечивает.
Валентина остолбенела:
— То есть ты откровенно на мне паразитируешь?
— Не паразитирую, а пользуюсь правом мужа.
— Каким правом?
— Жена должна мужа обеспечивать, если он не может работать.
— Не может или не хочет?
— Не может найти достойную работу.
— Витя, послушай себя! Тебе шестьдесят лет, ты здоров, руки-ноги целые. Почему не можешь работать?
— Могу. Но не хочу за копейки горбатиться.
— А за мои копейки можешь жить?
— Это семейные деньги.
— Семейные? А где твоя доля в семейных деньгах?
— Моя доля — это моя забота о доме.
— Какая забота? Что ты по дому делаешь?
— Ну... мусор выношу.
— Раз в неделю, когда я попрошу.
— Продукты покупаю.
— На мои деньги! И то не всегда — часто сам хожу.
— В общем, помогаю по хозяйству.
— Витя, ты не помогаешь. Ты живешь как квартирант, которому все подают на блюдечке.
— Валя, хватит! Надоели твои претензии!
— А мне надоело тебя содержать! Найди работу!
— Не найду!
— Почему?
— Потому что не хочу! Понятно? НЕ ХОЧУ!
Вот оно, наконец-то! Честное признание. Не "не могу найти достойную", а просто "не хочу".
— Ясно, — сказала Валентина. — Тогда и я не хочу тебя содержать.
— А что ты сделаешь? Разведешься?
— Может быть.
— Ну разводись. Только квартира общая, делить придется.
— Поделим.
— И алименты платить будешь. За двадцать лет совместной жизни.
— Какие алименты?
— Ты что, не знаешь? Супруг, который не работал по уважительной причине, имеет право на алименты.
— По какой уважительной причине ты не работал?
— Болезнь.
— Какая болезнь? Ты здоров!
— Депрессия. Справку возьму.
Валентина поняла — муж все продумал. Он не просто лентяй, он хитрый лентяй. Знает законы, знает как из любой ситуации выкрутиться.
— Значит, так, — сказала она. — Разводиться не буду. Но содержать тебя больше не намерена.
— А как это?
— А так. Моя пенсия — мои деньги. Хочешь есть — зарабатывай сам.
— Валя, ты что, с ума сошла?
— Наоборот, в разум пришла. Витя, я сначала отдала тебе молодость — двадцать лет лучших лет жизни потратила на твое содержание. Теперь что, и пенсию отдать?
— Мы же муж и жена!
— Муж и жена — это когда оба стараются. А когда один работает, а другой дармоед — это не семья, а благотворительность.
— Дармоед? Да как ты смеешь!
— А как по-другому назвать человека, который двадцать лет живет за чужой счет?
— Я твой муж!
— Формально. А по сути — иждивенец.
Виктор вскочил:
— Все! Хватит! Надоели твои оскорбления!
— А мне надоело тебя кормить! Иди работай!
— Не пойду!
— Тогда не ешь!
— Как не ешь? Я же здесь живу!
— Живи. Но за свой счет.
— У меня денег нет!
— Так заработай!
— Не буду!
— Тогда голодай!
Валентина встала и ушла в комнату. Хватит разговоров. Решено — больше его кормить не будет.
Виктор сначала не поверил. Думал — поворчит и успокоится. Но когда она перестала ему готовить завтрак, понял — серьезно.
— Валя, — подошел к ней. — Ну что ты как маленькая? Обиделась и дуешься.
— Не дуюсь. Просто кончились мои дармовые услуги.
— Какие дармовые? Я же муж твой!
— Муж должен семью обеспечивать, а не жену объедать.
— Времена изменились. Теперь женщины тоже работают.
— Работают. А мужчины что делают?
— Тоже работают.
— А ты?
Виктор замялся:
— Я... у меня особая ситуация.
— Какая особая?
— Ну... здоровье не то.
— Какое здоровье? Ты здоровее меня!
— У меня депрессия.
— Оттого что работать не хочешь?
— От жизненных неудач.
— Так иди, исправляй неудачи! Найди работу!
— Не могу я, Валя. Понимай.
— Не понимаю. И кормить больше не буду.
Первые дни Виктор держался. Думал — сдастся жена, будет готовить как прежде. Но Валентина была непреклонна. Готовила только себе, ела одна.
Виктор сначала покупал готовую еду в магазине. Но быстро спустил свои небольшие накопления. Потом попробовал сам готовить — получалось плохо.
— Валя, — взмолился он. — Ну сколько можно издеваться? Я же твой муж!
— Муж пусть работает.
— Да где я работу найду в шестьдесят лет?
— Там же, где другие находят.
— Другие молодые!
— Виктор, по городу полно пожилых людей работает. Дворники, охранники, продавцы.
— Я не привык к такой работе!
— А к чему привык? К дивану?
— Валя, будь человеком!
— Это ты будь человеком. Иди работай.
Прошел месяц. Виктор похудел, осунулся. Готовить толком не умел, денег на готовую еду не хватало. Но упорствовал — работать не шел.
— Может хоть борща сваришь? — попросил жалобно. — Я же умираю.
— Не умираешь. Худеешь. Полезно для здоровья.
— Валя, ну что тебе стоит?
— Мне ничего не стоит. Но я принципиально не буду содержать здорового мужика.
— Я не здоровый! У меня депрессия!
— Иди лечись. А лучше — иди работай. Работа — лучшее лекарство от депрессии.
Виктор продержался еще неделю. А потом сдался:
— Ладно. Попробую что-нибудь найти.
— Вот и хорошо.
— Но если не найду — будешь кормить?
— Если честно будешь искать — подумаю.
Виктор начал искать работу. Нехотя, со скрипом, но начал. Ходил по объявлениям, разговаривал с работодателями.
Первую неделю ничего не находил — требования завышенные, зарплата маленькая, условия не те. Валентина молчала, не кормила.
Вторую неделю тоже ничего. Виктор исхудал еще больше, но Валентина не сдавалась.
На третьей неделе он устроился охранником. Зарплата небольшая — восемь тысяч. Но все-таки деньги.
— Ну как? — спросила Валентина. — Трудно?
— Нормально, — буркнул Виктор. — Сидишь себе, никто не трогает.
— Значит, можно было раньше устроиться?
— Можно было. Просто не хотелось.
— А теперь захотелось?
— Пришлось. Ты же готовить перестала.
— Перестала. И правильно сделала.
Виктор поработал месяц и признался:
— Знаешь, не так уж плохо работать. Даже интересно — люди разные, разговоры.
— Ну вот видишь.
— Только зря я столько лет дома сидел.
— Зря, — согласилась Валентина.
— А ты меня прости. Я понимаю — тебе тяжело было меня содержать.
— Тяжело. Особенно морально.
— Почему морально?
— Потому что чувствовала себя дурой. Работаю как лошадь, а муж дома лежит.
— Больше не буду лежать.
— Посмотрим.
Виктор действительно больше не лежал. Работал охранником, потом перешел в другую фирму на лучшие условия. Зарплата выросла до двенадцати тысяч.
Валентина снова стала готовить — но уже не с таким рабством, как раньше. Домашние дела они поделили поровну. Стало легче жить.
— А ведь могли мы так и раньше, — сказала она однажды.
— Могли, — согласился Виктор. — Просто я расслабился. Понадеялся на тебя.
— Понадеялся и просидел двадцать лет.
— Больше не просижу. Теперь понимаю — каждый должен сам себя обеспечивать.
— Наконец-то понял.
Они прожили вместе еще много лет. Виктор работал до семидесяти, потом получил пенсию. Валентина тоже подрабатывала — но уже по желанию, а не по необходимости.
Жизнь наладилась. Но Валентина иногда думала — сколько лет потрачено зря! Сколько сил, нервов, здоровья! Если бы она раньше поставила мужа на место, жилось бы легче.
Но лучше поздно, чем никогда. Главное — она нашла в себе силы сказать "хватит". И это спасло их брак.