— Царь жив! Тесей возвращается домой! — прокричала служанка, врываясь в покои, где Федра все еще не могла прийти в себя после унизительного отказа пасынка.
Только что она излила душу двадцатилетнему Ипполиту, призналась в безумной страсти, умоляла о взаимности. А юноша посмотрел на нее как на прокаженную и скрылся из дворца, даже не удостоив ответом. Теперь же выясняется, что муж, которого полгода считали погибшим, жив-здоров и уже въезжает в город.
— Что теперь будет? — простонала Федра, хватаясь за голову.
Кормилица Энона, женщина практичная и изворотливая, уже соображала, как выкрутиться из ситуации. И нашла решение, от которого современный юрист пришел бы в восторг, а нормальный человек испугался.
В такие моменты люди способны на поступки, о которых потом жалеют всю жизнь. Впрочем, у Федры этой жизни оставалось совсем немного.
Когда сердце становится проклятием
Еще месяц назад Федра слыла образцом добродетели. В тридцать с небольшим лет она оставалась верной женой, заботливой матерью и мудрой правительницей. Подданные почитали ее, друзья восхищались, даже враги признавали ее незаурядный ум и твердый характер.
Все изменилось, когда царь Тесей отправился в опасное путешествие, оставив дворец на попечение пасынка. Ипполит, сын от первого брака, никогда не скрывал холодности к мачехе. Но теперь, оставшись с ней наедине, юноша словно преобразился. Федра вдруг увидела в нем не угрюмого подростка, а статного мужчину с благородной осанкой и проницательным взглядом.
— О, ненависть жестокой Афродиты! — сетовала она позже, сваливая вину на богиню любви.
Удобно, когда есть на кого свалить ответственность за собственные чувства. Но сердце, увы, не слушается ни богов, ни разума.
Полгода Федра боролась с собой как могла. Изводила Ипполита придирками, находила повод для ссор, даже попыталась отправить его подальше от столицы. Юноша недоумевал, мол, с чего это мачеха невзлюбила его еще больше обычного?
А между тем страсть пожирала царицу изнутри. Она худела, бледнела, теряла сон и аппетит. Придворные врачи разводили руками: все симптомы налицо, а причину найти не могут.
Причина лежала глубже любых лекарств.
Признание, которое все погубило
Когда пришла весть о гибели Тесея в подземном царстве, Федра почувствовала странное облегчение. Уход из жизни мужа освобождал ее от части моральных запретов. Теперь она не замужняя женщина, мечтающая о пасынке, а вдова, которая может позволить себе новые чувства.
— Теперь твоя любовь не столь чудовищна, — убеждала кормилица. — Ты свободна, он свободен. Что мешает вам быть вместе?
Мешало одно. Сам Ипполит не испытывал к мачехе ничего, кроме вежливого почтения. Более того, выяснилось, что у него есть тайная возлюбленная, пленная царевна Арикия, которую отец запретил ему любить по политическим соображениям.
Но Федра уже не могла остановиться. Страсть, которую она полгода сдерживала, вырвалась наружу горячечным потоком:
— Да, я тебя люблю! Но ты считать не вправе, что я сама влеклась к пленительной отраве! Чтоб не встречать тебя, был способ лишь один, и я тебя тогда изгнала из Афин!
Федра говорила и говорила, выплескивая накопившуюся боль. Рассказывала, как боролась с собой, как ненавидела собственные чувства, как мечтала умереть, лишь бы избавиться от этой муки.
Ипполит слушал с растущим страхом. То, что он принимал за неприязнь мачехи, оказалось замаскированной страстью. А сейчас эта женщина стояла перед ним на коленях, протягивала его собственный меч и умоляла убить ее.
— Нет! — вскрикнул юноша и бросился прочь.
Федра осталась одна с разбитым сердцем и страшным предчувствием. Она открыла душу, а получила в ответ отвращение.
А тут произошло то, что окончательно все запутало.
Гениальный план спасения чести
— Госпожа, нужно действовать быстро, — зашептала Энона, заслышав топот копыт во дворе. — Царь уже у ворот!
Федра металась по комнате как затравленный зверь. В голове крутилась одна мысль, а что, если Ипполит расскажет отцу о ее признании? Позор будет страшнее смерти.
— Что делать? Что делать? — повторяла она.
Тут-то и проявилась смекалка кормилицы. Энона была из тех слуг, которые ради госпожи готовы на любую подлость. И она нашла достойное решение.
— Слушай меня внимательно, — прошипела старуха. — Ты первой напади и обвини его в своем же собственном прегрешенье! Скажи, что это он домогался тебя, а ты отвергла его притязания!
— Но ведь это ложь! — ужаснулась Федра.
— А правда тебя спасет? — хладнокровно парировала Энона. — Кому поверят, тебе, добродетельной царице, или ему, молодому горячему принцу? Мужчины всегда готовы поверить в низость других мужчин.
Логика была железная, хоть и неприятная. В дверях уже показался Тесей, запыленный с дороги, но живой и здоровый. Времени на размышления не оставалось.
Энона выскочила навстречу царю:
— Государь! Слава богам, ты вернулся! Твоя жена в отчаянии, а сын... твой сын посягнул на ее честь!
Тесей оцепенел. Потом лицо его исказила ярость:
— Что ты сказала?
— Царица отвергла его домогательства, но он не отступал. Она готова угаснуть от стыда!
Дальше все покатилось как снежный ком. Разъяренный отец даже не стал выслушивать объяснения сына. Он тут же проклял Ипполита и призвал на него гнев морского бога Посейдона.
Федра слушала, как рушится жизнь невинного юноши, и молчала.
Когда ложь пожирает лжеца
Впрочем, торжествовать было рано. Проклятие отца оказалось действенным. В тот же день, когда Ипполит пытался покинуть город, из моря выползло чудовище и растоптало его колесницу. Юноша погиб мучительной смертью, так и не узнав, за что боги покарали его.
Когда во дворец принесли тело пасынка, Федра поняла, что она стала убийцей.
— Ты довольна? — спросила она Энону. — Мы спасли мою честь!
Но кормилица уже не отвечала. Старуха, не выдержав тяжести содеянного, ночью бросилась в море. Первая жертва правды нашла свою смерть в волнах.
Федра осталась наедине со своей совестью. Днем она играла роль скорбящей мачехи, а ночами бродила по дворцу как призрак. Сон покинул ее окончательно. Еда казалась отравой.
Развязка наступила через несколько дней. Федра не выдержала и решилась на последний поступок в своей жизни. Приняв яд, она вызвала к себе Тесея и рассказала всю правду:
— Выслушай, Тесей! Твой сын был чист душою. На мне лежит вина. По воле высших сил была я зажжена кровосмесительной неодолимой страстью...
Царь слушал, и волосы у него седели на глазах. Он проклял не того, кого следовало. Убил невинного из-за лжи преступницы.
Федра умерла, но правда осталась жить.
Скандал, который потряс Париж
Любопытно, что эта история получила вторую жизнь благодаря театральной постановке. Когда в 1677 году Жан Расин написал трагедию "Федра", он посвятил главную роль своей возлюбленной, 35-летней актрисе Мари Шанмеле. Женщина была не первой молодости, но обладала таким драматическим талантом, что зрители забывали о ее возрасте.
Спектакль должен был стать триумфом. Но у Расина хватало врагов в театральных кругах. Некая герцогиня Бульонская, дама влиятельная и злопамятная, решила устроить драматургу пакость.
За три дня до премьеры "Федры" Расина в соседнем театре поставили пьесу на тот же сюжет. Автором был некий Прадон, драматург посредственный, но услужливый. Герцогиня подкупила зрителей, чтобы они освистали Расина и рукоплескали Прадону.
План почти удался. На первых спектаклях публика холодно встретила расиновскую "Федру". Казалось, он проиграл.
Но правда оказалась упрямой штукой. Через несколько недель зрители распробовали настоящую трагедию и забыли про подделку. Пьеса Прадона канула в небытие, а "Федра" Расина стала бессмертной.
Расин, впрочем, так и не оправился от удара. После этого скандала он покинул театр, женился на добропорядочной женщине и больше пьес не писал. Его супруга даже гордилась тем, что никогда не читала произведений мужа.
Урок, который стоит запомнить
Вот такая история, которая остается актуальной и сегодня. Сколько раз мы видели, как люди, попав в неловкую ситуацию, предпочитают оклеветать других, лишь бы спасти собственную репутацию? Сколько невинных пострадало от ложных обвинений, когда правда казалась слишком постыдной?
Федра думала, что спасает честь, но это не так.
Наш современный мир знает немало историй, когда люди жертвовали чужой репутацией ради спасения собственной. Травля в соцсетях, ложные обвинения, "отмена культуры" — разве это не те же механизмы, что использовала царица Федра?