О «НЕЗАЧИСЛЕНИИ» ПО 5-му ПУНКТУ
Сейчас готовятся приказы о зачислении студентов в вузы на бюджет (при советской власти – был только бюджет!). До 5 августа - для абитуриентов, не имеющих преимуществ при поступлении. Приказ на зачисление — 6–7 августа.
А недавно президент России Владимир Путин встретился с членами правительства, курирующими вопросы образования, чтобы обсудить итоги завершившегося учебного года и обсудить план действий на следующий. Ничего внятного, увы, мы не услышали, но в эти же дни я прочитал интервью отвалившей Евгении Альбац (дочь в США замуж выдала), по наглым и несуразным заявлениям которой я порой скучаю.
Например, ещё из довоенной России Альбац приехала в Нью-Йорк, чтобы выступить в Исследовательском институте идиша на тему «Еврейская жизнь в путинской России» - «со своей выигрышной позиции журналистки, члена Общественного совета Российского еврейского конгресса, и просто как российская еврейка». Альбац, говорящая по-английски, рассказывала обо всем: как она плакала, впервые посетив Соединенные Штаты в 1990 году и увидев ортодоксальных евреев в их черной одежде («Я никогда не представляла себе, что евреи могут гулять так свободно и открыто»); какие великолепные в современной России кошерные супермаркеты «Кошер Гурмэ»; как она нарушила правила, сев в мужском отделении московской синагоги в таллите и кипе («Мужчины ужаснулись, а раввин сказал: „Это великий день — Евгения Альбац пришла помолиться вместе с нами!" И они вдруг решили, что все нормально».)
Ну и дала интервью.
Кэти Янг: В своем выступлении вы упомянули, что даже в детстве, когда ездили в школу на общественном транспорте [в Москве в 1960-е годы], у вас как у еврейки было чувство незащищенности.
Евгения Альбац: «Когда мы были маленькими, бытовой антисемитизм был невероятно распространен в Советском Союзе, в Москве, и куда бы вы ни поехали, вам в лицо легко могли бросить фразу «жидовская морда». Когда мы ехали на трамвае или на автобусе в школу — моя сестра, я и наша подруга-еврейка — у нас была привычка смотреть по сторонам, выискивая евреев: «Аид, аид, аид» (это широко распространенный среди советских евреев эвфемизм от слова «a yid» на идише). Это были люди, от которых я могла ждать защиты. Почему? Потому что однажды, когда мне было девять лет, и мы с сестрой возвращались домой из школы, несколько девочек из нашего двора, с которыми мы все время играли, набросились на нас и сорвали наши пионерские галстуки с криками: «Вы жидовки, и вы не имеете права носить пионерские галстуки». Мы побежали домой и стали спрашивать родителей, кто мы такие, и кто такие жиды. Так наши родители познакомились с «национальным вопросом» прямо на дому.
— Когда вы впервые осознали, что быть еврейкой, то есть, просто иметь еврейскую фамилию, значит столкнуться с препятствиями в карьере?
— В 1975 году я окончила школу, и мы с отцом пошли подавать документы на факультет журналистики Московского государственного университета. Человек из приемной комиссии отвел отца в сторону и объяснил, что у меня нет ни единого шанса из-за моей этнической принадлежности. Мой папа был истинным коммунистом, но он жил в башне из слоновой кости, а не в реальном мире, работая в совершенно секретном НИИ, и редко высовывал свой нос из этого мира. Для него это было ошеломляющее открытие.
В то время в Москве были репетиторы, готовившие еврейских детей к вступительным экзаменам. Мой репетитор по истории, замечательный историк Александр Самуилович Завадьер сказал мне: «Ты должна знать вдвое больше, чем любой славянский ребенок. Только так ты сможешь поступить». Мой репетитор по английскому Абрам Альперин тоже был удивительным человеком. Это был американский еврей. В 1935 году ему и его дяде пришла в голову блестящая идея: поехать в Советский Союз строить коммунизм. Дядю через год расстреляли. Альперин воевал в Сталинграде, играл на скрипке в еврейском театре Соломона Михоэлса. Это был удивительно образованный человек. Благодаря этим двум евреям я поступила в университет.
В своей группе я училась лучше всех. Еще во время учебы я начала писать для «Комсомольской правды»…».
Молодая журналистка (наверное, тоже еврейка) слушала, открыв рот и сопереживая. Она же не знала подробностей.
А я добавлю. Папа – уроженец провинциального Торопца, который был «истинным коммунистом» и фронтовиком, но «жил в башне из слоновой кости», всё-таки знал, что его старшая дочь Татьяна 1952 года рождения спокойно поступила на несколько лет раньше младшей Евгении – в тот же МГУ и ещё за год до «страшного открытия» с 5-м пунктом - поздравил Татьяну, которая стала Комаровой и телеобозревателем. С её мужем Андреем – тоже евреем – я работал не где-нибудь, а в «Литературной России», он трудился в секретариате под началом Наума Лейкина, а мы сидели на летучках с Дорой Дычко и Галиной Дробот, которые, несмотря на свой 5-й пункт тоже заканчивали вузы, защищали диссертации, вступали в Союз писателей России. Ну, такая прям дискриминация! Кстати, Татьяну Комарову, которая стала ведущей официозной программы "Время», но ушла из жизни в 2010 году в 58 лет, многие, конечно, помнят. Евгения была похожа на старшую сестру, но потом - в её возрасте – стала… совершенно не похожа (чтобы не приводить оскорбительных определений).
Но – последний абзац: Альбац хотя бы ради отца-разведчика и успешной старшей сестры – не врала бы в США.