Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Истории от историка

«Канифоль меня сгубила, но в могилу не свела»

Заглавные поэтические строки я встретил в воспоминаниях художника Константина Коровина (глава о Репине). Наверное, многие читали их, но вряд ли поняли, откуда эта цитата. А я провёл небольшое исследование и вышел на след. Итак, напомню вкратце ситуацию. Летом Илья Репин гостил у Саввы Мамонтова в Абрамцеве, где царила артистическая атмосфера с домашними спектаклями и любовью к искусству. Коровин приехал туда с Врубелем. За чайным столом на террасе собрались Мамонтовы, родственники и гости, включая Репина, рисовавшего Елизавету Мамонтову. В какой-то момент Врубель исчез, и Коровин, отправившись на поиски, нашел его с Павлом Тучковым и французом Таньоном, бывшим гувернером Мамонтова, за необычным занятием: они вскрывали речные раковины, готовя их, как устрицы: посыпая перцем, поливая соком лимона и запивая Шабли (это Таньон таким образом ностальгировал по родине). На удивленный вопрос Коровина, что за дрянь они едят, они ответили, что он не понимает утонченности. «— Подохнете вы все, чер

Заглавные поэтические строки я встретил в воспоминаниях художника Константина Коровина (глава о Репине). Наверное, многие читали их, но вряд ли поняли, откуда эта цитата. А я провёл небольшое исследование и вышел на след.

Итак, напомню вкратце ситуацию.

Летом Илья Репин гостил у Саввы Мамонтова в Абрамцеве, где царила артистическая атмосфера с домашними спектаклями и любовью к искусству. Коровин приехал туда с Врубелем. За чайным столом на террасе собрались Мамонтовы, родственники и гости, включая Репина, рисовавшего Елизавету Мамонтову. В какой-то момент Врубель исчез, и Коровин, отправившись на поиски, нашел его с Павлом Тучковым и французом Таньоном, бывшим гувернером Мамонтова, за необычным занятием: они вскрывали речные раковины, готовя их, как устрицы: посыпая перцем, поливая соком лимона и запивая Шабли (это Таньон таким образом ностальгировал по родине). На удивленный вопрос Коровина, что за дрянь они едят, они ответили, что он не понимает утонченности.

«— Подохнете вы все, черти, отравитесь! — говорю я.

— Мой Костья, «канифоль меня сгубиля, но в могилю не звеля…», — сказал Таньон, обращаясь ко мне».

Никакого примечания к этому месту в изданиях «Воспоминаний» не прилагается. А зря. Родословная этих строчек любопытная.

Для затравки вспомним знаменитую цитату из произведения нашего славного Козьмы Пруткова, которую он часто использовал в качестве эпиграфа, чтобы привлечь внимание к своему творчеству: «Похвала необходима талантливому писателю так же, как канифоль — скрипке виртуоза». При этом под «талантливым писателем» Козьма Прутков, конечно же, подразумевал себя, а роль «виртуоза» долгое время оставалась вакантной.

Прутков не мог смириться с этим и написал неоконченную пьесу «Опрометчивый турок, или Приятно ли быть внуком?». В ней появляется не только виртуоз со скрипкой, но и канифоль, которая играет ключевую роль. Кроме того, в прологе пьесы Козьма Петрович выводит на сцену самого себя под именем «Известный писатель». Он обещает сказать «новое слово в литературе», и этим словом станет «Опрометчивый турок…».

На сцене — персонажи, знакомые нам по комедии «Фантазия». Среди них — прямолинейный Фирс Евгеньевич Миловидов, князь Батог-Батыев, торгующий мылом, и молодой немец Адам Либенталь, не лишённый живости. Однако нет с ними Фемистокла Мильтиадовича Разорваки. Он покинул этот мир. Но его энергичная вдова госпожа Разорвака принимает гостей.

Общество обсуждает смерть Ивана Семеныча, соглашаясь с тем, что «всё приятное исчезло вместе с ним…». Причиной этого стало пренебрежение канифолью.

Миловидов. Итак, нашего Ивана Семеныча уже не существует!.. Все, что было у него приятного, исчезло вместе с ним!.. Был у него, смело могу сказать, один только недостаток: он был твердо убежден, что при природном даровании можно играть на скрипке без канифоли. Я вам расскажу постигнувший его случай. Вдень своих именин, — как теперь помню: 21 октября, — он приглашает власти… Был какой-то час. Шум. Входят. Собираются. Садятся на диваны… Чай выпит… Все ожидают… «Подай мне ящик!» — говорит Иван Семеныч. Ящик принесен. Иван Семеныч вынимает скрипку, засучивает рукава и отворачивает правый борт своего вицмундира. Вице-губернатор одобрительно ожидает. Преданный Ивану Семенычу камердинер подносит на блюдечке канифоль. «Не надо! — говорит он. — Я всегда без канифоли». Развертывает всем известные какие-то ноты; взмахивает смычком… Все притаили взволнованное дыхание. Самонадеянный покойник ударяет по струнам — ничего!.. Ударяет другой раз — ничего!.. В третий раз — решительно ничего!.. Четвертый удар — увы! — был нанесен его карьере, несмотря на то, что он был женат на дочери купца первой гильдии, Громова!.. Обиженный губернатор встает и, подняв руку к плафону, говорит: «Мне вас не нужно, — говорит, — я не люблю упрямых подчиненных; вы вообразили теперь, что можете играть без канифоли; весьма возможно, что захотите писать бумаги без чернил! Я этаких бумаг читать не умею и тем более подписывать не стану; видит Бог, не стану!»

И далее Миловидов возвращается к памяти Ивана Семёныча:

«Все, что у него было приятного, исчезло вместе с ним!.. Когда Иван Семеныч задавал обеды и приглашал власти, то любил угостить тончайшим образом. Лежавшие в супе коренья изображали все ордена, украшавшие груди присутствующих лиц… Вокруг пирожков, вместо обыкновенной какой-нибудь петрушки, посыпались жареные цветочные и фамильные чаи! Пирожки были с кисточками, а иногда с плюмажами!.. Косточки в котлетах были из слоновой кости и завернуты в папильотки, на которых каждый мог прочесть свойственный его чину, нраву, жизни и летам — комплимент!.. В жареную курицу вечно втыкался павлиный хвост. Спаржа всегда вздевалась на проволоку, а горошек нанизывался на шелковинку. Вареная рыба подавалась в розовой воде! Пирожное разносилось всем в конвертах, запечатанных казенною печатью, какого кто ведомства! Шейки бутылок повязаны были орденскими ленточками и украшались знаками беспорочной службы; а шампанское подавалось обвернутое в заграничный футляр!.. Варенье, не знаю почему, не подавалось… По окончании обеда преданный Ивану Семенычу камердинер обрызгивал всех о-де-лава-ном!.. Вот как жил он! И что же? Канифоль, канифоль погубила его и свела в могилу! Его уже нет, и все, что было у него приятного, исчезло вместе с ним!..»

И вдруг...

Внезапно отворяются двери из передней, и входит Иван Семеныч, с торжествующим лицом и приятною улыбкою.

Все (в испуге). Ах!.. Иван Семеныч!.. Иван Семеныч!..

Иван Семеныч (улыбаясь и шаркая на все стороны)

Не дивитеся, друзья,
Что как раз
Между вас
На пиру веселом я
Проявляюся!
(Обращается строго к Миловидову и к Разорваки.)
Ошибаешься, Данила!..
Разорваки соврала!
Канифоль меня сгубила,
Но в могилу не свела!

Оказывается, старик Таньон был внимательным читателем... Козьмы Пруткова!

На этом наше литературное приключение подошло к концу.

***

Задонатить автору за честный труд

Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!

Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).

Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.

Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru

«Последняя война Российской империи» (описание)

-2

«Суворов — от победы к победе».

-3

«Названный Лжедмитрием».

-4

ВКонтакте https://vk.com/id301377172

Мой телеграм-канал Истории от историка.