Помню, как Андрей побледнел и сразу кинулся звонить в скорую. А Лариса Станиславовна стояла как столб, смотрела на меня и что-то бормотала про то, что "довели женщину до такого состояния".
Скорая приехала быстро. Пока меня укладывали на носилки, свекровь все причитала:
— Из-за денег поругались, теперь внучка раньше времени родится! Господи, что же это такое!
Андрей поехал со мной, а Лариса Станиславовна осталась дома. Думала, что хоть в роддоме буду от нее подальше, но не тут-то было.
Роды длились пять часов. Алинка родилась здоровенькая, весом три килограмма четыреста. Когда Андрей увидел дочку, у него на глазах слезы выступили.
— Настя, прости меня за все, — шепнул он, целуя меня в лоб. — Главное, что вы обе здоровы.
А на следующий день узнаю — Лариса Станиславовна тоже в больнице лежит! Оказывается, так перенервничала вчера, что давление подскочило до небес. Врачи оставили ее под наблюдением.
— Из-за нас она расстроилась, — виновато говорил Андрей. — Может, зря мы так...
— Андрей, твоя мама сама создала эту ситуацию, — устало ответила я. — Хотела контролировать наши покупки, а получила стресс.
Выписали нас в один день. Андрей встречал и меня с Алинкой, и свою маму. В машине было тихо, только малышка иногда посапывала.
— Слушайте, — сказал муж, когда мы подъехали к дому, — давайте уже помиримся. Я отдам маме деньги завтра, только прекратите враждовать.
Лариса Станиславовна посмотрела на внучку, потом на меня.
— Не надо ничего возвращать, — тихо сказала она. — Лучше в дело пустите. Ребенку еще много чего понадобится.
Я кивнула. Ругаться в машине с новорожденной на руках было последнее дело. Подумала — может, действительно поняла что-то, может, изменится.
Наивная была...
Через неделю звонит мне мама.
— Настя, а что это твоя свекровь всем рассказывает, что только она одна помогает вам с ребенком? — голос у мамы обиженный. — Встретила ее вчера возле поликлиники, так она мне целую лекцию прочитала о том, как важно поддерживать молодую семью!
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ну конечно! Как я могла думать, что Лариса Станиславовна изменится?
— Мам, а что именно она говорила?
— Да рассказывает всем, что купила внучке коляску и кроватку, что вы без ее помощи ничего бы не смогли! И намекает, что другие бабушки, мол, не так заботливы, — мама явно расстроилась. — А я вам что, не помогаю? Каждый день борщ приношу, с ребенком сижу!
Вот тебе и примирение! Лариса Станиславовна не только не извинилась, но и пустила по району слухи о своей "невероятной щедрости". И при этом принижает мою маму, которая действительно помогает нам каждый день!
— Мам, не обращай внимания, — попросила я. — Ты знаешь правду, и нам этого достаточно.
Но внутри все кипело. Вечером, когда Андрей пришел с работы, я не выдержала:
— Твоя мама опять за свое взялась! Теперь всему району рассказывает, что купила нам коляску и кроватку!
— Настя, ну что ты опять начинаешь? — устало сказал муж. — Она просто хочет чувствовать себя нужной.
— За счет вранья? За счет принижения моих родителей?
— Может, она просто... преувеличила немного, — попытался защитить мать Андрей.
Я посмотрела на мужа и поняла — он никогда не признает, что его мама неправа. Для него проще закрыть глаза на ее поведение, чем признать очевидное.
— Знаешь что, Андрей, — сказала я, покачивая Алинку, — давай договоримся так. В следующий раз, когда твоя мама захочет нам "помочь", ты сначала со мной обсудишь. А если не обсудишь — сам разбирайся с последствиями.
— Настя...
— Без "Настя"! — перебила я. — Я не хочу, чтобы наша дочь росла, слушая бабушкины сказки о том, какая она щедрая, а остальные плохие. Правда важнее комфорта.
Андрей кивнул, но я видела — он не очень понимает, почему для меня это так принципиально.
А через месяц Лариса Станиславовна снова появилась у нас. Но теперь с предложением купить Алинке развивающий коврик.
— Я видела в магазине замечательный, — сказала она. — Дам денег, а вы сходите выберете.
Я посмотрела на Андрея. Он посмотрел на меня. И впервые за все время нашего знакомства сказал матери:
— Мам, спасибо, но мы сами справимся. А если захотим принять помощь, то сначала все обсудим.
Лариса Станиславовна удивленно подняла брови, но спорить не стала. Может, поняла наконец, что не все в этом мире можно купить за деньги, а некоторые вещи важнее материальной помощи.
Или просто испугалась повторения истории с больницей. В любом случае, теперь она стала спрашивать разрешения, прежде чем предлагать свою "щедрость".
И знаете что? Отношения наши стали гораздо честнее. Да, иногда Лариса Станиславовна все еще пытается приукрасить свой вклад в семейный бюджет, но теперь Андрей ее сразу поправляет.
А Алинка растет в атмосфере правды. И это, пожалуй, самый лучший подарок, который мы можем ей дать.
**Конец**# Я же давала сыну денежку
Знаете, когда забеременела, думала — самое сложное позади. Токсикоз, бессонные ночи, переживания за малыша... Ну что там еще может быть? А оказалось, что настоящие испытания только начинаются. И дело даже не в родах, а в том, что некоторые родственники считают беременность поводом для самоутверждения.
Все началось месяца за три до родов. Сидим мы с Андреем вечером, планируем покупки для малышки. Я уже составила список — кроватка, коляска, пеленальный столик. Андрей калькулятор в руки взял, прикидывает бюджет.
— Тысяч сто пятьдесят выйдет, если брать нормальные вещи, — говорит он. — Но у нас есть отложенные деньги, так что проблем нет.
И тут звонит его мама, Лариса Станиславовна. Я сразу поняла по лицу мужа — что-то не то. Он так морщится, когда мать начинает свои "полезные" предложения.
— Андрюша, я хочу помочь вам с покупками для внучки, — слышу ее голос из трубки. — Дам денег на коляску и кроватку. Пусть все самое лучшее будет у ребенка!
Мне сразу стало не по себе. Вспомнилась наша свадьба три года назад. Лариса Станиславовна тогда дала нам тридцать тысяч рублей — это правда. Но потом полгода всем рассказывала, что "полностью оплатила сыну свадьбу". А торжество стоило триста тысяч! Мы с родителями остальное оплачивали, но об этом свекровь почему-то забыла упомянуть.
— Нет, я против! — сказала я, как только Андрей положил трубку. — Мы ничего не будем брать у свекрови!
Муж на меня так посмотрел, будто я предложила продать душу дьяволу.
— Мама хочет помочь нам, почему ты отказываешься? — спросил он. — Она же не чужой человек!
— Я не хочу, чтобы потом Лариса Станиславовна с гордостью рассказывала всем, что обеспечила нашего ребенка, — объяснила я. — Помнишь, как было со свадьбой?
Андрей поморщился. Ему явно не хотелось вспоминать те неприятные месяцы, когда его мать на каждом углу рассказывала о своей "щедрости", а потом начала этим попрекать.
— Ничего такого точно не будет, — буркнул он.
Но я-то знала Ларису Станиславовну получше. Она из тех людей, которые помогают не от души, а чтобы потом всем об этом рассказывать. Причем с каждым разом сумма помощи в ее рассказах становилась все больше, а роль остальных — все меньше.
— Будет! — стояла я на своем. — Нам не нужна помощь Ларисы Станиславовны. Мы сами со всем справимся, у нас есть деньги.
— Ты хочешь, чтобы я отказался от материнской помощи? — насупился Андрей.
— Да! — решительно ответила я. — Мы прекрасно зарабатываем, неужели не сможем купить коляску и кроватку?
— Сможем, конечно. Она просто хочет помочь, сделать подарок внучке, — начал объяснять муж.
— Андрей, Лариса Станиславовна делает это не для внучки! Она делает для других, чтобы потом хвастаться, какая она замечательная бабушка!
Мы поспорили еще минут десять. Андрей упорно защищал мать, а я не могла объяснить ему, почему мне так важно, чтобы мы сами купили вещи для ребенка. Это же наша дочка! Мы сами можем о ней позаботиться!
— Хочешь ты того или нет, но я не буду ее обижать! — строго сказал муж. — Да, про свадьбу она так говорила, но это было три года назад. Что теперь всю жизнь ей вспоминать?
— Понятно, бесполезно с тобой разговаривать, — махнула я рукой.
Андрей развел руками и ушел смотреть телевизор. А я сидела на кухне и думала, что делать дальше.
На следующий день все стало еще хуже. Лариса Станиславовна прислала мне в мессенджер фотографии колясок и кроваток с ценниками.
"Если выберешь дороже тридцати тысяч, то доплачивать будете сами", — написала она.
Я аж задохнулась от возмущения! То есть она "щедро" помогает, но с условием? И еще указывает, сколько мы можем потратить на своего ребенка?
Сразу переслала эти сообщения Андрею с подписью: "Видишь, какая помощь?"
Но он и тут встал на сторону матери:
"Не вижу ничего предосудительного. Какой суммой располагает, той и поможет."
В этот момент я поняла — нужно действовать. Иначе через пару месяцев буду слушать, как Лариса Станиславовна рассказывает всем подряд о том, что купила внучке "все самое лучшее".
Позвонила подруге Маринке.
— Марин, поедешь со мной завтра в детский мир? Хочу коляску и кроватку посмотреть.
— А что так резко? — удивилась она.
— Да свекровь решила "помочь" с покупками. Лучше сама куплю, пока она не успела всем рассказать о своей щедрости.
Маринка, которая знала Ларису Станиславовну еще со свадьбы, сразу все поняла.
— Завтра в двенадцать буду готова!
Андрею о своих планах я ничего не сказала. Зачем заранее ссориться?
В детском мире мы провели часа три. Выбрали красивую коляску цвета слоновой кости и кроватку в тон. Продавцы оказались очень понимающими — помогли все упаковать и даже до машины донесли.
Когда Андрей вечером пришел с работы, в прихожей его ждали большие коробки.
— Когда ты успела все купить? — растерянно спросил он.
— С Маринкой поехали в город, зашли в детский мир, — спокойно ответила я. — Увидела кроватку и коляску — сразу захотелось купить. А чего ждать? Ты же всегда занят.
Андрей почесал затылок и вздохнул:
— Мама как раз вчера перевела мне сорок тысяч... Что теперь с деньгами делать?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Верни Ларисе Станиславовне, если хочешь. А если оставишь себе, то сам потом выслушивай ее упреки.
Муж поморщился. Ему явно не нравилось, что я продолжаю напоминать о свадебной истории.
— Ты специально быстрее купила все, чтобы ничего не брать от мамы? — прямо спросил он.
— Даже скрывать не собираюсь, — честно ответила я.
Андрей обиженно нахмурился и ушел в комнату. Что он сделал с материнскими деньгами, я не знала. Тему эту он больше не поднимал, и я успокоилась.
Думала, что все утряслось. Ну подумаешь, не взяли помощь — значит, сами справились. Какие могут быть претензии?
Две недели до родов пролетели спокойно. Я уже собрала сумку в роддом, мы с Андреем выбрали имя — Алина. Все было готово к появлению нашей малышки.
И тут, как гром среди ясного неба, в дверь позвонила Лариса Станиславовна.
— Ты еще дома? — серьезно спросила она, оглядывая мой огромный живот. — А я вот пришла посмотреть на обновки.
— На какие? — насторожилась я.
— На коляску и кроватку. Я же давала сыну денежку, вот и пришла посмотреть, что вы на нее купили, — свекровь начала крутить головой по сторонам, высматривая покупки.
У меня сердце ушло в пятки. Значит, Андрей ей ничего не сказал! Она до сих пор думает, что мы потратили ее деньги!
— Ничего не вижу! — насупилась Лариса Станиславовна. — Где обновки? В комнате, что ли?
— Вам разве Андрей ничего не рассказал? — растерянно спросила я.
— Смотря что именно должен был рассказать, — свекровь уставилась на меня в упор.
Я поняла — выхода нет. Придется объяснять самой.
— Как вам сказать... Мы купили кроватку и коляску несколько месяцев назад. На свои деньги.
Лицо Ларисы Станиславовны вытянулось. Потом медленно стало краснеть.
— А деньги зачем у меня взяли? — нахмурилась она и поставила руки в боки. — Я давала их на ребенка! На что вы их потратили?
— Все вопросы к Андрею, — как можно спокойнее ответила я. — Я этих денег не видела.
— Я давала деньги на ребенка! — повторила свекровь, и голос ее становился все громче. — Раз купили на свои, значит, верните мои обратно!
— Я уже сказала, что все вопросы к вашему сыну...
— Не пудри мне мозги! — отмахнулась Лариса Станиславовна. — Или ты врешь про свои деньги, или вы мои потратили на ерунду! А может, коляска куплена на мои деньги, но ты сейчас изображаешь гордую и независимую!
Я чувствовала, как напряжение растет с каждой секундой. Живот ныл, спина болела, а тут еще этот разговор...
— Позвоните сыну, — повторила я.
— Что ты заладила одно и то же?! — грубо огрызнулась свекровь. — У меня слух отличный! Не переживай, я обязательно поговорю с сыном!
Мы стояли в прихожей и молчали. Атмосфера была такая напряженная, что можно было резать ножом.
— Хотите все-таки посмотреть на коляску и кроватку? — спросила я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.
— Зачем мне это, если куплено не на мои деньги? — надула губы Лариса Станиславовна. — Пойду я отсюда.
Но в этот момент щелкнул замок, и в квартиру вошел Андрей. Увидев нас обеих с кислыми лицами, сразу понял — что-то случилось.
— Сынок, — скрестила руки на груди мать, — объясни мне, на что вы потратили мои деньги, которые я давала на коляску и кроватку?
Андрей растерялся. По моему взгляду он понял, что врать бесполезно.
— Пока ни на что не потратили...
— Тогда верни мою сорочку! — потребовала Лариса Станиславовна. — Не хочу, чтобы твоя жена потом всем рассказывала, что вы все сами купили, а я вру про помощь! Помню историю со свадьбой — помогла, а благодарности не получила!
— Вы рассказали всем, что сами нам торжество оплатили! — не выдержала я. — Хотя дали только десятую часть от стоимости!
— Тридцать тысяч — это не мелочь! — нахмурилась свекровь.
— Но свадьба стоила триста тысяч! — начала спорить я.
И вдруг внизу живота что-то резко сжалось. Боль была такой острой, что я согнулась пополам и схватилась за стену.
— Андрей, — прошептала я, глядя на мужа широко открытыми глазами, — кажется, я рожаю...
Конец 1 части. Продолжение читайте сегодня в 21:00