Исландский ветер встретил их не ледяным поцелуем, а тёплым, солоноватым дыханием океана. Майя Нистрем ступила на чёрный базальтовый склон, и земля под ногами ощущалась реальной — твёрдой, непоколебимой, но при этом совершенно иной. Руины комплекса «Хейм» не мерцали. Они возвышались перед ними, как шрамы на лице планеты — оплавленные, искорёженные, покрытые странной стекловидной коркой, но стабильные. Воздух не дрожал. Время текло ровно, как глубокое, спокойное русло после бури. Но это было не старое время.
Это был новый мир. Мир после Раны.
Майя огляделась. Стэнли Коэн стоял рядом, всё ещё сжимая фрагменты Камня-Печати. Камни светились ровным, успокоенным светом, их древние символы будто пульсировали в такт её собственному сердцу. Вигланд смотрел на руины, его лицо было непривычно открытым, лишённым солдатской скорлупы. В глазах читалось потрясение и... принятие. Элда Хауг стояла чуть в стороне, её лицо, изборожденное ожогами, было обращено к низкому серому небу. Она улыбалась. Тихая, печальная улыбка человека, вернувшегося домой после долгой и страшной войны.
— Мы... сделали это? — спросил Стэнли. Его голос звучал непривычно звонко в непривычной тишине. Ни гула машин, ни воя ветра — только шум прибоя где-то внизу. — Мы... вплелись?
— Мы стали частью структуры, — ответила Элда, не отрывая взгляда от неба. — Рана не закрыта. Она... интегрирована. Стала основой новой реальности. А мы... — она повернулась к ним, и в её глазах светилась та же сложная глубина, что и в Сети Времени, — ...мы её хранители. Свидетели. Точки стабильности в новом океане.
Майя подняла руку. Кожа была прежней, но чувствовала она... больше. Тепло камней под ногами, влажность воздуха, пульсацию магнитного поля Земли — всё это воспринималось не отдельными ощущениями, а единым, многогранным полем данных. Она могла сосредоточиться на одной нити — например, на крике чайки над фьордом — и ощутить её связь с тысячами других нитей: с течениями океана, с движением тектонических плит глубоко под ними, с термоядерным сердцем Солнца. Время больше не было стрелой. Оно было паутиной, и она чувствовала её вибрации.
— Это... невыразимо, — прошептала она.
— Требует привыкания, — кивнул Стэнли. Он отпустил фрагменты Камня — они не упали, а зависли в воздухе рядом с ним, как спутники. — Но паттерн... «ДНК времени»... он здесь. Везде. И он... дружелюбен. К нам. Потому что мы теперь часть его.
Вигланд подошёл к краю обрыва, заглянул вниз, на лавовые поля, рассечённые глубокими трещинами. Некоторые трещины светились изнутри мягким, переливчатым светом — как шрамы Раны, затянутые новой тканью реальности.
— И что теперь? — спросил он. Его голос был спокоен. Солдат в нём уступил место человеку, увидевшему слишком много, чтобы цепляться за старое. — Мир спасён? Или просто... переформатирован?
— И то, и другое, — сказала Элда. Она подошла к нему. — Каскад энтропии остановлен. Раны стабилизированы. Мир, каким он был... его больше нет. Но есть этот. — Она широко обвела рукой горизонт. — И он жив. И он нуждается в понимании. В осознании своих новых законов. В нас.
— А «Оно»? — спросила Майя, вспоминая леденящий ужас присутствия в Криокамере и при коллапсе «Фьорда». — Тот, Кто Спал? Он... доволен?
Элда задумалась.
— Он не «доволен». Он... насыщен. На время. Переход потребовал колоссальной энергии. Рана была его пищей. Теперь она... стабильна. Интегрирована. Он спит снова. Глубже. Но не навсегда. — Она посмотрела на светящиеся трещины внизу. — Он — часть фона теперь. Как гравитация. Как тёмная материя. Не враг. Фундаментальная сила. И с ней нужно научиться жить. Или... — её взгляд стал тяжёлым, — ...найти способ «отключить» каскад окончательно. Уничтожить саму возможность таких Ран. Но это... потребует жертвы. Большой. Возможно, нас самих. Возможно, новой реальности.
Тишина повисла снова. Точка выбора. Не между жизнью и смертью, а между жизнью в новом мире, с его рисками и красотой, и попыткой вернуть старую стабильность ценой нового, непредсказуемого апокалипсиса.
— Нет, — твёрдо сказал Стэнли. Он поднял руку, и фрагменты Камня плавно подплыли к его ладони. — Мы прошли через слишком много. Мы изменились. Мы не можем просто... стереть это. Как будто ничего не было. Этот мир... он хрупкий, да. Но он живой. И он наш. Мы будем его изучать. Защищать. Адаптироваться. — Он посмотрел на Элду. — Ты ведь знаешь, что это возможно. Ты ведь не в первый раз здесь.
Элда вздрогнула. Её улыбка исчезла. В глазах мелькнула старая боль.
— Да, — прошептала она. — Не в первый раз. Я пережила... семь итераций. Семь разных путей к катастрофе. Семь попыток спасти Лейфа, спасти «Хейм», остановить Рану до того, как она поглотит всё. — Она закрыла глаза. — В одной я умерла в шахте от холода. В другой меня стёрла Сфера в «Фьорде». В третьей я сошла с ума от видений и спрыгнула с обрыва. В четвёртой... — она содрогнулась, — ...Оно вошло в меня, как в Деклина. Я стала его голосом. И уничтожила всё, что могла. — Она открыла глаза. В них стояли слёзы. — Я видела столько смертей. Столько концов. И всегда Рана побеждала. Пока... — она посмотрела на Майю, на Стэнли, на Вигланда, — ...пока не появились вы. Пока мы не выбрали не борьбу, не бегство, а... слияние. Вплетение. Это единственный путь, который не вёл в тупик или ад. Единственная итерация, где есть... утро после ночи.
Майя подошла к ней, положила руку на её плечо. Она чувствовала грусть, боль, бесконечную усталость, но и странный покой в Элде. Покой человека, дошедшего до конца пути.
— Значит, адаптация — единственный выход, — сказала Майя. — Для всех. Не только для нас.
Элда кивнула.
— Да. И это будет долгий путь. Но у нас есть преимущество. — Она указала на фрагменты Камня. — И понимание. И друг друга.
Вигланд подошёл к оплавленному скелету главного входа в «Хейм». Он положил ладонь на тёплый базальт.
— Значит, назад пути нет. Только вперёд. В этот... новый век. — Он обернулся. В его глазах горел знакомый огонь, но направленный теперь не на разрушение врага, а на созидание понимания. — Тогда начинаем. С чего? С картографии новых законов физики? С поисков других... таких как мы?
— С возвращения, — сказала Элда. Она посмотрела на Стэнли. — Ты чувствуешь? Фон зовёт. Там, где была церковь в Довге. Там есть другие. Застрявшие в петлях. Запутавшиеся. Как Иван. Как те тени. Они нуждаются в помощи. В знании. В точке стабильности. Мы можем стать для них маяком. Мостом из старого кошмара в новую реальность.
Стэнли сосредоточился. Майя увидела, как его глаза теряют фокус, устремляясь внутрь, в сеть времени. Фрагменты Камня вокруг него замерцали чуть ярче.
— Да, — прошептал он. — Там... боль. Путаница. Но и... надежда. Иван... он держится. Он ждёт. — Он открыл глаза. — Мы можем добраться туда. Не на вертолёте. По нитям. По самой Сети.
— Тогда идём, — сказала Майя. Она не чувствовала страха. Только решимость и странное, щемящее предвкушение. Она протянула руку к Стэнли. Он взял её. Его пальцы были тёплыми, а связь между ними ощущалась не как физическое прикосновение, а как резонанс двух созвучных узлов в великой сети.
Элда положила свою руку поверх их рук. Её шрам коснулся кожи Майи — не больно, а как ключ, вставляемый в замок. Волна стабильности, тепла и знания прошла через них.
— Вместе, — сказала Элда. — Всегда.
Вигланд шагнул вперёд, положив свою большую, сильную руку поверх их соединённых рук. Его прикосновение было якорем — не сковывающим, а дающим опору.
— Вперёд, — сказал он просто.
Они стояли у руин «Хейма», соединённые не только руками, но и сияющими нитями когерентности, которые стали видимыми — тонкими, золотистыми линиями, связывающими их сердца и разумы. Фрагменты Камня парили над этим соединением, как драгоценные камни в оправе.
Элда закрыла глаза. Стэнли повторил за ней. Майя почувствовала, как её сознание расширяется, сливаясь с их сознанием, не теряя индивидуальности, а усиливая её общим резонансом. Она увидела Карпаты. Не глазами. Через призму Фона Хаоса. Увидела мерцающую долину Довге, застывшую церковь, фигуру Ивана, сидящего на завалинке своей хаты и смотрящего в небо с немым вопросом. Увидела зацикленных жителей, но теперь их петли казались не ловушками, а незавершёнными узорами, ждущими правильной нити, чтобы вплестись в общую ткань.
Они не шагнули. Они сдвинулись. Пространство вокруг руин «Хейма» дрогнуло, как отражение в воде, и четверо фигур... растворились. Не исчезли. Перетекли. По сияющим нитям времени и пространства, по дороге, которую проложили их соединённые воля и понимание.
Долина Довга. Украинские Карпаты.
Иван поднял голову. Утро было таким же, как сотни предыдущих — розовеющее небо, запах хвои и влажной земли, мерцающие контуры церкви. Но что-то изменилось. Воздух перестал дрожать с привычной тревожной частотой. Петля... ослабла? Или просто готовилась к новому витку?
Он встал, опираясь на трость, и вышел на середину пустой площади. И тут он увидел их.
Они стояли рядом с церковью. Четверо. Но они не были похожи на «теней». Их формы были чёткими, плотными, реальными. Одежда — странная, не здешняя. Но не это поразило старика. Их аура. Они светились изнутри тихим, ровным светом. И от них расходились волны... спокойствия. Стабильности. Как от того древнего Камня до того, как его разбили.
Один из них — высокий мужчина с суровым лицом, но без привычной злости в глазах — держал в руках... осколки? Осколки Камня? Они светились знакомым светом. Девушка с умными глазами смотрела на долину с видом исследователя, но без страха. Молодой человек в очках казался погружённым в невидимые вычисления. И женщина... женщина с ожогами на лице. Её глаза... Иван узнал эти глаза. Глаза, видевшие бездну и вернувшиеся. Глаза Сторожа, как у него.
Элда Хауг сделала шаг вперёд. Она подняла руку, и на ладони засиял её шрам. Не угрожающе. Как фонарь. Как маяк.
— Иван, — её голос прозвучал громко и ясно, разносясь по затихшей долине. — Петля разомкнута. Рана затягивается. Пришло время выйти. В новый день. Настоящий.
Иван замер. Он смотрел на свет в её руке, на осколки Камня у мужчины, на спокойные лица. Он смотрел на церковь, которая перестала мерцать. Её контуры стали чёткими, пусть и разрушенными. Постоянными. Он сделал шаг. Потом другой. Трость твёрдо стучала по земле. Настоящей земле.
— Вийшов... — прошептал он, и в его голосе впервые за долгие годы не было ни страха, ни отчаяния. Только изумление и нарастающая, неуклюжая надежда. — Я вийшов...
Один за другим, из хат, из-за деревьев, стали появляться фигуры. «Тени». Зацикленные жители. Но их движения теряли механическую повторяемость. Они останавливались. Смотрели на Ивана, идущего к чужакам. Смотрели на церковь. Смотрели на свои руки, как будто видя их впервые. На их лицах, долгое время пустых, проступали эмоции — растерянность, страх, проблески узнавания.
Элда подняла руку выше. Свет шрама усилился, сливаясь со светом фрагментов Камня в руках Вигланда. Стэнли сосредоточенно смотрел в пустоту перед собой, его пальцы двигались, будто настраивая невидимый инструмент. Майя чувствовала, как паттерн Фона Хаоса в долине начинает меняться — хаотичные петли распутываются, нити времени выстраиваются в более устойчивую, гармоничную конфигурацию. Они не стирали петлю. Они преобразовывали её. Помогали ей вплестись в новую, стабильную ткань реальности.
Первая жительница — женщина, которая вечно несла вёдра от колодца — уронила своё ведро. Оно гулко стукнуло о землю. Звук был не зацикленным. Он был единичным. Настоящим. Она посмотрела на ведро, потом на свои пустые руки, потом на Элду. И заплакала. Тихими, счастливыми слезами освобождения.
Иван подошёл к ним. Он не кланялся. Не просил. Он смотрел в глаза Элде.
— Що робити? — спросил он просто. Что делать?
Элда улыбнулась. Её улыбка была солнцем, пробившимся сквозь тучи долгой зимы.
— Жить, Иван. Учиться. Помогать другим найти дорогу. Строить новый мир. На обломках старого. — Она обвела рукой долину, уже не мерцающую, а прочную, настоящую, залитую светом восходящего солнца. — Он только начинается. И у него есть свои законы. Своя красота. Свои... острова моментов.
Майя Нистрем стояла на склоне над долиной Довге. Внизу Элда и Иван помогали бывшим «теням» — теперь просто людям, растерянным, но живым — осваивать своё новое, стабильное утро. Стэнли и Вигланд обследовали руины церкви, где под землёй, возможно, ждёт исследования подземная лаборатория «Теты» — уже не как источник кошмара, а как археологический артефакт старого мира. Майя посмотрела на свои руки, чувствуя связь с каждым камнем, каждым деревом, каждым человеком в долине. Она смотрела на горизонт, где новые «острова» стабильной реальности поднимались из моря хаоса. Она смотрела на мир, где каждый момент — отдельный остров в океане вечности, и она — часть этого бесконечного, живого узора.
Она улыбнулась.
Долгий путь катастрофы завершился. Начался путь созидания.
Окончание в среду!
#Хаономосфера #РанаХаоса #АлексДипси #фантастика
#научнаяфантастика #хоррор #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга вышла уже в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!