Ну явно не в ближайшем магазине «Степь и уют». Кочевой образ жизни не очень подходит для занятия ремеслом. Тем более, таким сложным, как железное дело – тут нужны много дерева и воды, которые в дефиците на большей части Монголии. Сей факт обычно используется отрицателями монгольского нашествия как доказательство того, что его не просто не было, а не могло быть.
Однако, кочевые сообщества всегда существовали в сложном взаимодействии с оседлыми социумами. Так, например, в Синташтинской, Пазырыкской и Каргалинской культурах скотоводы соседствовали с металлургами. Древние тюрки, до начала своей экспансии проживавшие на Алтае, и вовсе считались народом кузнецов. По крайней мере, железо являлось главным средством уплаты дани.
Но это было в имперский период, а в 13-м веке в политически раздробленную Монголию основная часть металла поступала к кочевникам извне. Главным поставщиком был Китай, на втором месте находилась Средняя Азия.
Северные китайские государства в разное время вводили эмбарго на поставку железа монголам – в интересующий нас период так поступала чжурчжэньская империя Цзинь и киданьское государство Ляо. Но даже обещание лютой казни не могло остановить жадных до денег купцов, и, судя по летописям того времени, этот запрет нарушался часто. Как говорится, капитал пойдет на любое преступление при обещании прибыли 300 %.
Ко всему прочему, ограничение торговли часто становилось причиной набегов – когда жители степей не могли получить потребные им товары по добру, им приходилось отбирать их силой. Вот почему чжурчжэни и кидани рано или поздно снимали эмбарго, чтобы не доводить северных соседей до греха.
Тем не менее, металлы все еще представляли из себя немалую редкость в Монголии – вот почему кочевники привыкли их экономить. Отчасти, по этой причине они не подковывали своих лошадей, на охоте использовали костяные стрелы, а саблю имел далеко не каждый батыр – не говоря уже о доспехах. Прадедовский проржавевший палаш передавали, как невероятную ценность из поколения в поколение
Кроме этого, Чингисхан, когда он пришел к власти, установил смертную казнь за потерю оружия – не зависимо от того, случилось ли это на привале или в бою. Надо полагать, стоимость клинка он оценивал выше, чем жизнь рядового воина.
Но когда стартовали первые завоевания, все сразу же коренным образом изменилось. Вскоре после объединения под своей рукой всей Монголии, ее правитель атаковал тангутское государство Западное Ся и подчинил его к 1210-му году. Вот, что об этом писал поэт Юань Хаовэнь, современник событий:
В северной стороне, во множестве заполучившей его металл, делается все больше вооружений. От этого на севере появились крепкие доспехи и острое оружие
Надо полагать, он прекрасно понимал, что на очереди. Да и кто этого не понимал? Ведь уже на следующий год Чингисхан повел многотысячное войско в Поднебесную, и весной 1211-го разгромил чжурчжэньскую армию в битве при хребте Ехулин. После этого в степь потекли все ресурсы Китая, и железо перестало быть дефицитным товаром.
Европеец Плано Карпини, посетивший Каракорум в годы правления хана Гуюка, утверждал, что каждый воин имеет два лука и запас стрел и несет с собой топор, чтобы обеспечивать личные нужды. А тяжелая кавалерия имеет крепкие доспехи и мечи и даже заковывает в железо своих коней.
В это время империи подчинялись уже несколько крупных центров оружейного производства: Китай, Хорезм, Хорасан, Западный Иран и Волжская Булгария. Так что, вопрос дефицита металла был уже в значительной степени решен.
Более того, имелись даже излишки, поскольку при вторжении в Палестину и Сирию ближневосточные монголы начали подковывать своих коней, чтобы они не сбили копыта о местную каменистую землю. А во время попыток завоевания Японии полевые кузницы были на каждом из кораблей.