Утром я проснулась с тяжелым предчувствием. Всю ночь мне снились кошмары — наш дом в интернете, чужие люди в нашей спальне, дети с сигаретами...
Первым делом я пошла проверить почту. И обомлела.
В почтовом ящике лежало уведомление из налоговой. О доходах, которые я якобы не декларировала. Сумма — двести тысяч рублей.
— Артур! — позвала я мужа. — Срочно иди сюда!
Он спустился, еще не до конца проснувшийся, но когда увидел документ, лицо у него стало серым.
— Лена, откуда у тебя доходы в двести тысяч? — тихо спросил он.
— Откуда у меня вообще могут быть доходы? Я же домохозяйка!
Мы позвонили в налоговую. Оказалось, что месяц назад на мое имя была оформлена деятельность по сдаче жилья в аренду. Кто-то подал документы, указав мои паспортные данные.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто это мог сделать.
Я ворвалась к маме в комнату. Она мирно завтракала, делая вид, что ничего не происходит.
— Мама, ты оформила на меня доходы от сдачи дома?
— Ой, Леночка, ну а как же... — замялась она. — Мне же Нинка сказала, что обязательно нужно оформить официально, иначе проблемы будут...
— Какая Нинка?
— Подруга, которая на телевидении работает. Она и посоветовала дом сдавать для съемок.
Постепенно вся правда стала всплывать. Оказывается, за месяц мама умудрилась:
Сдать дом трем разным съемочным группам. Первые снимали сериал про бандитов — это те самые "приятные мужчины", которые научили детей тюремным поговоркам.
Вторые — блогер с командой, который записывал курс про криптовалюту. За два дня съемок мама получила сто пятьдесят тысяч.
Третьи — да, те самые "романтические комедии" в нашей спальне. Только это был не фильм для взрослых, как я думала, а просто очень откровенная реклама нижнего белья. Но снимали действительно в нашей кровати.
— И сколько ты за все это получила? — спросила я, чувствуя, как руки трясутся от ярости.
— Ну... в общем... около четырехсот тысяч, — тихо призналась мама.
— ЧЕТЫРЕСТА ТЫСЯЧ?!
Артур, который все это время молча слушал, вдруг резко встал.
— Светлана Яковлевна, собирайтесь. Сейчас же, — сказал он тоном, который не терпел возражений.
— Артур, милый, ну что ты... — попыталась заискивать мама.
— У вас есть полчаса на сборы. Такси уже в пути.
Мама поняла, что шутки кончились. Стала собирать вещи, причитая на ходу:
— Да что я такого сделала? Денег заработала, детей развлекла...
— Мама, ты же понимаешь, что весь интернет теперь знает наш адрес? — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие. — Что к нам каждый день будут звонить, предлагать съемки?
И правда, телефон не умолкал. Звонили блогеры, операторы, режиссеры. Все хотели снять "что-то быстренько" в нашем "шикарном доме".
Когда за мамой приехало такси, я вышла ее проводить.
— Леночка, ну не сердись так, — попыталась она обнять меня. — Я же хотела как лучше...
— Мам, ты превратила наш дом в съемочную площадку. Научила детей тюремному жаргону. Дала восьмилетнему ребенку кофе. И еще оформила на меня незаконные доходы, — перечислила я. — Как это "как лучше"?
Она села в такси, а я осталась стоять у ворот. Соседи уже собрались кучкой и с любопытством разглядывали нас. Прекрасно. Теперь весь поселок будет обсуждать нашу семью.
Следующие дни превратились в ад. Пришлось менять все замки — кто знает, кому мама раздала ключи. Нанимать клининговую службу для полной дезинфекции дома. Выбрасывать матрас, постельное белье, посуду.
Детям пришлось объяснять, почему нельзя говорить "фразочки от бабушки". Гриша обиделся и два дня не разговаривал со мной. Вика требовала кофе и закатывала истерики.
А через неделю пришел счет за коммунальные услуги. Триста тысяч рублей! Мама включала круглосуточно все кондиционеры, подогрев бассейна, сауну. "Гостям же комфортно должно быть", — объяснила она по телефону.
Артур неделю ходил мрачнее тучи. Его партнеры по бизнесу видели то злополучное видео с блогером и теперь подшучивали: "А ты случайно не в криптовалюту инвестируешь?"
— Знаешь, что самое обидное? — сказал он мне вчера вечером. — Я этот дом строил пять лет. Каждый квадратный метр продумывал. А она за месяц превратила его в проходной двор.
Сейчас мы разбираемся с налоговой, пытаемся доказать, что никаких доходов от сдачи жилья у меня нет. Юрист говорит, что дело может затянуться на полгода.
Маме я не звоню. Она названивает каждый день, но я не беру трубку. Пока не готова с ней разговаривать.
Дети постепенно приходят в норму. Гриша все еще иногда выдает что-то из тюремного лексикона, но уже реже. Вика отвыкает от кофе.
А вчера мне соседка рассказала, что видела в поселке съемочную группу. Ищут дом "как у Петровых" для нового проекта.
Теперь я понимаю — мама не просто заработала денег. Она сделала из нашего дома местную достопримечательность. Все знают, что здесь можно снимать дешево и без лишних вопросов.
Артур уже говорит о продаже. "Покой дороже денег", — сказал он вчера.
А я думаю о том, что иногда месяц может изменить всю жизнь. И что доверие, как дорогая ваза, разбивается легко, а склеить потом почти невозможно.
Мои розы так и не восстановились. Новые саженцы приживаются плохо. Как и доверие в семье.