Нам было с ней лет по сорок пять тогда. Радостно встретились, а после рассказов о детях и общих знакомых я стал грустить, что время уходит стремительно, возраст не радует, девушки улыбаются другим…
С Леной мы старые друзья, с юности, так что можем на любые темы.
Она взглянула чуть жалостливо: «Да? Но вроде ты нормально выглядишь, здоровый, ну и вообще».
Нет, говорю, хочется, чтобы было двадцать восемь.
«Знаешь, а мне очень нравится мой возраст, прекрасный возраст».
Лене не очень нравилась только ее работа: довольно скучная, в офисе, каждый день к 9 утра. Правда, до этого непременно бассейн. А в 6 работа уже заканчивалась и считай полдня впереди.
Лена быстро в машину и катила домой. По дороге на рынок и в магазин.
Дома тут же что-то готовить. Ее муж работал в автосервисе, возвращался позже, она всегда хотела ему на ужин что-то интересное. Лене это не надоедало. При том, что сама ела мало.
Иногда заезжал сын, тут надо было сразу на двоих. Иногда сын с очередной подружкой, значит, на троих.
Как-то Лена решила, что живет скучновато, надо домик купить. Муж сперва возражал: дорого, хлопотно.
«Тогда я сама!»
Короче, в деревне, примерно в двухста км от Москвы нашли себе дом. Мужу ничего не оставалось, как заняться ремонтом. А Лена открыла новую радость – огород и цветы.
Встретиться с ней – большая проблема, она всегда занята.
Ни разу от нее я не слышал про врачей и здоровье. Встречусь с другими ровесниками, там все про аритмию, гипертонию, диабет и как подорожали лекарства.
Лена будто живет в мире, где есть цветы и маринованный собственноручно чеснок, но нет медицины.
«Кстати, говорит, я же тебе привезла огурцов малосольных!».
При ней мне уже как-то стыдно занудствовать, что годы уходят. Это у меня они уходят куда-то, а у Лены маринуются в банках.
Или Эля. Тоже ровесница. У нее двое внуков. И она с ними всюду – в парк, в театры, на выставки, бог знает куда.
Вот я съезжу на встречу в центр Москвы, выпью чашечку кофе, возвращаюсь и мне бы прилечь, страшно устал.
Эля с утра до вечера носится. Она, скажу тактично, дама в теле, крупная дама. Но в ней задора, будто ей лет шестнадцать.
Она с внуками дурачится вовсю – хоть на детской площадке. Причем, ее дочь, их мама, такого себе позволить не может: она дама приличная, ей не к лицу. А Эле все эти условности по фигу. Возраст – это как раз то счастье, когда много себе позволяешь, на чужие оценки тебе уже наплевать. Ты свободна. Даже свободней, чем в юности, когда надо соответствовать общественным требованиям, потому что выстраиваешь систему отношений.
И я не помню ее в дурном настроении. Как-то мы собрались нашей старой компанией, выпили крепко, причем, Эля не бокальчик вина – она виски и с радостью.
Все решили на ночь остаться, уже было поздно.
Утром слышу: Эля на кухне по телефону с внучкой болтает, говорит, что скоро приедет.
Выхожу очень мрачный. Эль, говорю, а похмелье?
«Похмелье у тех, кому нечем заняться!» – и хохочет. А смех у нее страшно громкий, задорный.
Или Маша. То есть она сама просит называть ее Машей, хотя ей уже восемьдесят.
Гостил тут у Маши несколько дней. Она живет за городом, в небольшом совсем доме, туда не добраться на поезде, специально уехала в глушь.
Но Маша любит гостей, у нее отдельная комната для желающих, всех зазывает.
По утрам она выходит гулять с четырьмя собаками – всех из приюта взяла. (Не говоря о котах, но те сами прибились.)
То есть собаки могут и так обойтись, кругом же травка, природа. Но Маша тащит их на прогулку.
Как-то я увязался с этой компанией. А там местность холмистая. И Маша шла так, что я еле за ней поспевал.
Повстречали коров. Маша с ними чуть поболтала.
Она рада всему – утру, вечеру, облакам, полевым цветам, случайным коровам.
Она была замужем три раза, два последних мужа были моложе. И обоих пришлось хоронить. Она вспоминает их с грустью, очень хорошие люди.
«Ладно, вскакивает, хватит болтать, идем, мне поможешь в саду».
Как-то меня сердце чуть беспокоило, спросил у Маши про корвалол.
«Хм, задумалась, а у меня его нет. У меня вообще с лекарствами не очень».
…С той же Леной, которая в начале рассказа, на днях переписывались, она где-то на море. Пишет: «Знаешь, теперь мне этот возраст очень нравится».
Но старость же не за горами совсем, говорю.
«Ой, не зуди! Вы, мужчины, такие все нежные».
Алексей БЕЛЯКОВ