Валентина Сергеевна всегда считала себя хорошей матерью. Когда-то, пару десятков лет назад, откладывая с каждой зарплаты, она купила своему единственному сыну Кириллу уютную еврооднушку.
После того, как он закончил школу, переехал от матери и стал жить отдельно. На пятом курсе университета Кирилл женился на Дарье, женщине с пятилетней дочкой Алиной.
Валентина Сергеевна не выступала против выбора сына и в дела молодой семьи не лезла.
Напротив, помогала, но только, когда просили. Чаще всего приходилось приглядывать за Алиной.
Все изменилось, когда Валентина Сергеевна неожиданно получила наследство – небольшую квартиру в старом доме в историческом районе города.
Квартира хоть и требовала ремонта, но расположение позволяло сдавать ее стабильно за 25 тысяч рублей в месяц.
Для Валентины Сергеевны, которой еще до пенсии оставалось чуть ли не двадцать лет, это стало ощутимой финансовой поддержкой и возможностью отложить на будущее.
Новость о наследстве в молодой семье восприняли... по-разному. Кирилл искренне порадовался за мать.
— Мам, это же отлично! Теперь у тебя своя копилка, — обнял он ее в день, когда документы наконец были готовы. — Молодец, тетя Катя (покойная тетя, оставившая квартиру), что вспомнила о тебе.
Дарья поздравила свекровь сдержанно, но в ее глазах мелькнула искорка зависти и сожаления, что наследство перепало не ей.
Через пару дней, когда Валентина Сергеевна зашла к молодым посидеть с Алиной, невестка не выдержала.
— Валентина Сергеевна, — начала Дарья, стараясь говорить мягко, но в ее голосе чувствовалось напряжение. — Мы тут с Кириллом думали… Ну, вы же знаете, мы хотим попробовать завести общего ребеночка. Пора бы уже, все-таки два года вместе, да и Алине уже шесть скоро, будет мне помогать с ребенком.
— Это замечательно, Дашенька, — улыбнулась свекровь, хотя внутренне насторожилась.
— Вот именно! — Дарья оживилась. — Но представьте, в этой однушке… Гостиная-кухня – хорошо, конечно, но где ставить кроватку? К Алине в спальню? Там места для двоих детей маловато… А если мальчик? Тогда потом разнополым детям нужны будут отдельные комнаты!
Валентина Сергеевна молча кивнула, догадываясь, к чему невестка клонит разговор.
— И вот мы подумали, — Дарья сделала паузу для убедительности. — У вас же теперь две квартиры. Вашу наследственную… Ее же можно продать! На эти деньги, плюс наша нынешняя, мы бы как раз купили хорошую трешку в новом районе. И вам спокойнее – не надо будет возиться с арендаторами, ремонтами… А нам будет простор, возможность растить двоих детей.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только скрипом фломастера Алины. Валентина Сергеевна медленно выдохнула. Она ожидала чего угодно, но не такого прямого требования.
— Дарья, — тихо проговорила свекровь, — эта квартира – мое наследство. Моя финансовая опора на старость. Аренда – это мой стабильный доход. Продавать ее я не планирую.
Лицо невестки мгновенно изменилось. Искренность сменилась обидой и даже гневом.
— Но вам же всего сорок пять лет! — воскликнула Дарья и стала нервно ходить по комнате. — Вы еще молодая, успеете снова заработать. А нам – надо сейчас! Ребенка же не отложишь на "когда-нибудь"! Кирилл тоже хочет своего ребенка! Мы задыхаемся тут... А у вас квартира просто так стоит, деньги капают… Неужели вам важнее эта квартира, чем будущий внук и наше счастье? Эгоизм какой-то...
Валентина Сергеевна побледнела. Слово "эгоизм" больно ударило. Она встала, ее движения были скованными.
— Это не эгоизм, Дарья. Это моя жизнь и моя ответственность перед собой. Я уже помогла, как могла, купив Кириллу эту квартиру. Решение рожать второго ребенка – ваше. И решать жилищные вопросы, связанные с этим, – тоже ваша ответственность. Мои ресурсы – не ваш резервный фонд.
— Как же так?! — невестка была вне себя от ярости. — Мы же семья! Разве мы не должны поддерживать друг друга? Вам что, жалко для сына и внука? Возьмите время и подумайте!
— Не буду я думать. Мне это ни к чему, — злясь, возразила Валентина Сергеевна.
В этот момент в квартиру вошел Кирилл, нагруженный пакетами. Он мгновенно словил напряжение в воздухе, увидел бледное лицо матери и обиженную физиономию жены.
— Что… что случилось? — спросил мужчина и осторожно поставил пакеты на пол в прихожей.
— Твоя мама считает, что ее наследственная квартира и ее спокойствие важнее, чем наш будущий ребенок и наша нормальная жизнь! — выпалила Дарья, едва сдерживая слезы. — Она отказывается даже обсуждать продажу своей развалюхи!
Кирилл закрыл глаза на мгновение. Он отлично знал о планах жены и много раз пытался отговорить ее от этого разговора, объясняя, что Валентина Сергеевна вправе распоряжаться своим имуществом.
Однако, несмотря ни на что, Дарья, одержимая мечтой о трешке и малыше, не слушала мужа.
— Даша, мы же говорили… — начал он устало. — Это решение мамы. Ее квартира.
— И твое тоже? — резко повернулась к нему Дарья. — Ты тоже против? Тебе будет комфортно в этой коробке с двумя детьми? Или ты просто боишься свою мамочку расстроить?
— Хватит! — резко сказал Кирилл, но больше от бессилия, чем от гнева. — Не надо так говорить. К тому же, второго ребенка пока нет... И не надо маму во все это втягивать...
— Вот как?! Отлично! — рассерженно всплеснула руками женщина и в слезах убежала на кухню.
Валентина Сергеевна взяла свою сумку и тяжело вздохнула. Ей стало обидно, что невестка настолько наглая, что считает ее обязанной помогать им.
— Мне пора, — сказала она тихо сыну. — Кирилл, спасибо. Дарья… Я желаю вам счастья и ребенка. Но мое решение – не продавать квартиру - окончательное.
Она вышла, оставив за собой тишину. Едва женщина прикрыла дверь, как услышала сдавленные всхлипы Дарьи и успокаивающий, но напряженный голос Кирилла:
— Даш, ну пожалуйста, успокойся... Мы как-нибудь... Надо искать другие варианты...
Валентина Сергеевна непроизвольно почувствовала свою вину. Однако тут же взяла себя в руки.
Она и так дала сыну все, что могла и хотела пожить для себя: накопить денег и съездить в хороший тур по миру.
После отказа помочь Дарья перестала общаться со свекровью и просить ее о помощи с Алиной.
Невестка была уверена, что Валентина Сергеевна должна думать не о себе, а о будущем внуке.