— Лен, ты же понимаешь, бабуля уже не справляется одна.
Мать говорила это как приговор. Я стояла в прихожей, еще не сняв куртку, а уже чувствовала подвох.
— И что предлагаете?
— Заберем ее к себе. А квартиру Максиму с Олей отдадим. Им расширяться пора.
Повесила куртку рядом с дорогущей курткой брата. Как всегда — контраст.
В гостиной Максим с Олей сидели как хозяева положения. На столе — блокнот с расчетами.
— О, Ленка подтянулась! — Максим даже не поднял головы. — В курсе семейных новостей?
— Посвяти.
Оля оторвалась от телефона:
— Все просто. Государство даст нам четыреста как молодой семье, мои родители добавят пятьсот, плюс от продажи бабушкиной — два миллиона. Ровно на трешку хватит.
— Понятно. А я где?
Мать принесла чай. Мне — треснутую чашку, Максиму — из нового сервиза.
— Ну мебель же там осталась советская. Ты у нас предприимчивая, продашь через интернет. Выручку себе заберешь.
Я посмотрела на брата:
— Максим, напомни, сколько я плачу за ипотеку?
— Тысяч двадцать?
— Тридцать семь. Каждый месяц. Два года не было отпусков, а вместо того, чтобы отложить "на зубы" — откладываю само лечение зубов. А ты за аренду сколько платишь?
— Сорок, но мы же вдвоем...
— Плюс кредит за машину, плюс Турция каждый год.
Оля закатила глаза:
— Зато ты одна живешь — тебе проще.
На следующий день поехала к бабушке. Анна Петровна встретила бодро — никакой немощности.
— Бабуль, правда хотите к родителям переехать?
Она замялась:
— А что поделаешь, милая. Максимке семью создавать надо.
— А вас кто-то спрашивал?
Долгая пауза. Потом тихо:
— Не спрашивали.
Вечером звонок Максима:
— Лен, завтра к бабуле едем замеры делать. Дизайнер советует стенку снести. Ты мебель оцени заодно.
— Она же еще не переехала.
— Формальность. Документы оформляем. У Оли срочная ситуация.
— Какая?
— Беременна. Расширяться надо срочно.
Первый раз слышу. Меня даже не удосужились поставить в известность.
— А если я против?
Снисходительный смешок:
— Против чего? Ты же не претендуешь на жилплощадь? У тебя своя есть.
Назавтра нагрянула к родителям без звонка. Застала семейный совет — весь клан в сборе, даже Олина мать по видеосвязи подключилась.
— Делите шкуру неубитого медведя?
Максим встал:
— Хватит устраивать сцены. Решение принято.
— Кем принято? Тобой?
— Семьей. Ты что, жадничать начала? Квартира у тебя есть, зарплата нормальная. Мужика бы подцепила — и с выплатами помог бы, и вообще.
Тишина повисла мертвая.
— Мужика подцепить, — медленно повторила я.
Оля решила добавить:
— Лен, не обижайся. У нас ситуация сложная, ребенок будет...
— А у меня простая?
Посмотрела на родителей. Отец изучал скатерть, мать теребила салфетку.
— Пап, помнишь, как я полы мыла по ночам, чтобы на взнос накопить? А Максиму машину подарили просто так?
— Мам, помнишь мою несостоявшуюся свадьбу? Денег не нашлось, зато брату под залог дома кредит оформили?
Максим хлопнул по столу:
— Хватит! Завидуешь — скажи прямо!
— Завидую, — согласилась я, поднимаясь. — Твоему нахальству.
У двери обернулась:
— Только бабушка переезжает не к вам. Ко мне.
Все застыли.
— В мои двадцать пять квадратов. Раз у меня все так замечательно.
Утром приехала к Анне Петровне с сумками:
— Собирайтесь. Переезжаем.
— Куда же, Леночка?
— Ко мне. Честно жить будем.
К вечеру примчался Максим, красный от злости:
— Ты понимаешь, что творишь? Мы задаток внесли!
— Ваши проблемы.
— Бабуля у тебя не поместится нормально!
Посмотрела на Анну Петровну. Она сидела на диване с чаем и впервые за неделю выглядела спокойно.
— Поместимся.
— У нас условия лучше будут!
— А ты спросил, где она хочет жить?
Бабушка тихо произнесла:
— Меня никто не спрашивал.
Максим хлопнул дверью. Оля прислала сообщение: «Надеюсь, довольна. Из-за тебя в однушку переезжаем».
Показала бабушке. Та покачала головой:
— Им в однушке тяжело, а нам в малогабаритке — ничего?
Ужинали за складным столиком. Тесно, но дышалось легко.
— Леночка, не жалеешь? Молодой девушке свободу нужна.
— А вы не жалеете о сорока квадратах?
— Знаешь, милая, квартира — это стены. Дом — где ждут просто так.
Через неделю родители явились с извинениями. Максим у подъезда стоял, подняться не решался.
— Лена, мы не подумали, — мялась мать. — Несправедливо вышло.
Отец кивал, глядя на наш быт:
— Тесно, конечно, но по-семейному.
Анна Петровна прожила со мной полтора года. Ушла тихо, ночью. Квартиру мне завещала — документы заранее оформила, ничего не сказав.
На поминках Максим подошел:
— Правильно сделала тогда.
— Знаю.
Сейчас у меня две квартиры. Ипотеку закрыла, зубы вылечила, в отпуск съездила наконец.
Максим иногда звонит — до зарплаты денег просит. Даю. Но это уже мой выбор.
Недавно в магазине встретила. Сын подрос, на отца похож. Максим осунулся:
— Как дела?
— Нормально. А у вас?
— Справляемся пока.
Справляются. Как справлялась я в двадцати пяти квадратах.
Только теперь — по справедливости.
Вчера Оля написала — второго ждут. Поздравила искренне.
А потом подумала: хорошо, что тогда не промолчала. Хорошо, что сказала «нет» семейной «справедливости».
Иногда надо уметь забрать свое. Даже если это всего лишь бабушка в малогабаритке.
Но самое ценное — это когда понимаешь: твой выбор оказался правильным. И спишь спокойно.