– Кто крайний к терапевту?
Ирина подняла глаза от журнала. В коридоре поликлиники сидели две женщины и обсуждали своих детей. Одна жаловалась, что сын не звонит, другая – что дочь требует денег на ремонт.
– А я вот думаю, – продолжала первая, – может, и правильно они делают. Отрезают пуповину и живут своей жизнью.
Ирина усмехнулась про себя. Пуповина. Как будто это что-то, что можно взять и отрезать. У неё эта связь больше напоминала удавку.
Телефон завибрировал.
«Мам, ты уже решила? Завтра последний день подачи документов на ипотеку. Нам не хватает только твоих восьмисот тысяч».
Восемьсот тысяч. Вся её накопленная за пять лет. Те самые деньги, которые она откладывала на ремонт. На свою жизнь. На себя.
Ирина убрала телефон в сумку.
– Лихачёва Ирина Петровна!
Она встала и пошла к кабинету. Врач оказался молодым парнем, лет тридцати. Смотрел устало.
– Что беспокоит?
– Сердце, – сказала она. – Колет. Особенно когда думаю о деньгах.
Он улыбнулся.
– Классика жанра. Давление измерим.
Пока он накачивал манжетку, Ирина думала о том разговоре вчера. Сын и невестка сидели на её кухне и объясняли.
– Мам, ну ты же понимаешь, – говорил Андрей, не глядя в глаза. – Мы молодая семья. Нам государство помогает. А ты что, в старости будешь жить одна в трёшке?
– Да и вообще, – подключилась Оксана, – семья должна держаться вместе. Мы же не чужие люди.
Не чужие. Ирина вспомнила, как три года назад просила их помочь с ремонтом в ванной. Тогда они были очень заняты. А когда она лежала с воспалением лёгких, навещали раз в неделю. По пятнадцать минут.
– Давление в норме, – сказал врач. – А вот пульс частоват. Стресс?
– Семейные проблемы.
– Ага. У меня тоже. Жена хочет вторую машину, а я хочу спокойно жить.
Ирина рассмеялась. Этот парень ей нравился.
– А что делать, когда семья хочет твои деньги?
– Зависит от того, хотите ли вы остаться семьёй, – ответил он, записывая что-то в карту. – Деньги – это не любовь. Это деньги.
По дороге домой она зашла в банк. Просто так. Захотелось бумажный чек с остатком на счету. Восемьсот семьдесят три тысячи рублей. Её пятилетний труд.
Дома на столе лежали документы. Андрей принёс ещё вчера. Согласие на использование средств материнского семейного капитала в качестве первоначального взноса. Только материнского капитала там не было. Был материнский капитал Ирины.
Она взяла документы и пошла к соседке Галине. Та как раз поливала цветы на лоджии.
– Галь, посмотри, – протянула Ирина бумаги.
Галина вытерла руки о передник и взяла документы. Читала долго, причмокивая.
– Ну и что? Нормальные документы. Сын квартиру покупает.
– На мои деньги.
– А чьи ж ещё? – Галина посмотрела на неё удивлённо. – Ир, ну ты ж мать. Кому ещё оставишь-то? Кошкам?
– Себе.
Галина засмеялась.
– Ну ты даёшь. В гробу карманов нет, как говорится. А сын потом внуков сделает, будешь с ними возиться. Семья – это святое.
Святое. Ирина помнила, как в прошлом году отказалась от поездки к морю. Андрею тогда нужны были деньги на школу и права. Пятьдесят тысяч её отпускных. А путёвка стоила как раз пятьдесят две. «Мам, ну море никуда не денется, а права мне для работы нужны».
Море никуда не делось. А она так и не поехала.
Вечером позвонил Андрей.
– Мам, как дела с документами? Завтра с утра идём в банк подавать.
– Андрюш, а если я откажусь?
Пауза.
– Мам, ты что, серьёзно? Мы же всё уже решили. Оксана уже обои выбрала.
– Я серьёзно.
– Но почему? Мы же договорились!
– Вы договорились. Меня не спрашивали.
Ещё одна пауза, подлиннее.
– Слушай, мам, я не понимаю. Что случилось? Ты же всегда нам помогала.
Всегда помогала. В институт поступить – помогла, репетитора оплатила. Свадьбу сделать – помогла, половину расходов взяла на себя. Машину купить – помогла, кредит оформила на своё имя. А теперь квартиру.
– Андрей, а что будет, если я не дам денег?
– Как что? Ипотеку не одобрят. Квартиру не купим. Будем дальше снимать жильё за тридцать тысяч в месяц.
– И что?
– Как и что? Мам, ты о чём вообще? Мы же не можем всю жизнь на съёмных квартирах прожить.
А она могла. Могла всю жизнь отдавать свои деньги. Сначала мужу на его бизнес-идеи, потом сыну на его потребности. А сама жить в той же самой двухкомнатной хрущёвке, где прописана была ещё с родителями.
– Мам, ты там есть?
– Я тут.
– Так что решила?
Она посмотрела на свои руки. На них были маленькие шрамы от работы в саду, пятна от краски после последнего ремонта. Эти руки всё время что-то делали. Для кого-то.
– Решила, что хочу подумать.
– До завтра думать? Мам, время поджимает!
– Тогда найдите другие деньги.
Она положила трубку.
Ночью не спала. Лежала и считала. Восемьсот тысяч. Можно съездить в Турцию. Можно сделать нормальный ремонт. Можно просто положить в банк и жить на проценты. Можно купить дачу. Можно много чего.
А можно отдать сыну. И жить дальше в той же хрущёвке. И откладывать снова. На его следующие потребности.
Утром Андрей приехал сам. Без Оксаны. Сел на кухне, выглядел растерянно.
– Мам, мы поссорились из-за этой истории.
– Из-за какой истории?
– Из-за твоего отказа. Оксана говорит, что ты меня не любишь. Что если бы любила, то помогла бы.
Ирина налила ему чай. Он сидел сгорбившись, совсем как в детстве, когда что-то не получалось.
– Андрюш, а ты меня любишь?
– Конечно, люблю. Мам, ты что такое спрашиваешь?
– А если я не дам денег, ты меня любить перестанешь?
Он поднял глаза.
– Мам, при чём тут любовь? Дело не в любви. Дело в том, что семья должна поддерживать друг друга.
– Как именно поддерживать?
– Ну как? Деньгами, советами, участием.
– А ты меня как поддерживаешь?
Андрей замолчал. Потом сказал:
– Мам, ну это же другое. Я молодой, у меня своих проблем хватает. Зачем такие глупые вопросы?
Глупые вопросы. Как глупо спрашивать, когда тебя поддержат в ответ. Как глупо хотеть, чтобы о тебе тоже заботились. Как глупо мечтать потратить свои деньги на себя.
– Хорошо, – сказала она. – Я подумаю ещё.
Когда Андрей ушёл, Ирина взяла телефон и написала Галине: «Приходи, обсудим».
Галина пришла с тортиком.
– Ну что, решила отдать?
– Не знаю. Галь, а ты когда-нибудь жалела, что всё отдала детям?
Галина задумалась.
– Знаешь, иногда жалею. Особенно когда они забывают позвонить. Или когда денег просят на ерунду всякую. Но что поделаешь – дети.
– А если бы у тебя был шанс всё вернуть?
– В смысле?
– В смысле, взять и сказать – нет, это мои деньги, моя жизнь, мои планы.
Галина посмотрела на неё внимательно.
– Ир, а что ты задумала?
– Да ничего не задумала. Просто думаю – а что, если?
– Если что?
– Если я скажу нет.
Галина отложила вилку.
– Ирка, не дури. Скажешь нет – останешься одна. Сын обидится, невестка подавно. Они свою квартиру всё равно как-нибудь купят, а ты будешь виновата во всех их проблемах. Зачем тебе такое?
– А зачем мне отдавать последние деньги?
– Так не последние же. Ещё накопишь.
– Галь, мне пятьдесят четыре года. Сколько я ещё накоплю?
Галина замолчала. Потом сказала:
– Ир, а ты представь, что будет, если не дашь.
– Что будет?
– Андрей обидится. Оксана скажет, что ты эгоистка. Перестанут приходить. В праздники не позовут. Внуков, когда будут, показывать не станут. Останешься совсем одна.
Ирина представила. Тихие вечера. Никто не звонит с просьбами. Никто не требует денег. Никто не объясняет, что она должна.
– И что в этом страшного?
– Как что? Ир, ты о чём? Одиночество – это же ужас.
– А постоянно отдавать последнее – это не ужас?
Галина не ответила.
На следующий день Ирина проснулась рано. Сделала кофе и села к компьютеру. Зашла в интернет-банк. Посмотрела на сумму. Потом набрала номер Андрея.
– Мам, ну как? Решила?
– Решила.
– И?
– И не дам денег.
Тишина.
– Мам, ты серьёзно?
– Серьёзно.
– Но почему? Объясни хоть!
Ирина посмотрела в экран. На её счёт. На её деньги.
– Потому что это мои деньги. И я хочу потратить их на себя.
– На себя? Мам, ну на что тебе столько денег? Ты же ни в чём не нуждаешься!
Не нуждается. Конечно. У неё есть крыша над головой, еда в холодильнике и одежда в шкафу. Чего ещё желать женщине пятидесяти четырёх лет?
– Андрюш, а ты думал когда-нибудь, чего я хочу?
– Мам, ну что за разговоры? Ты же мать. Матери хотят счастья детям.
– А своего счастья матери не хотят?
– Мам, при чём тут твоё счастье? Мы же не чужие люди!
Не чужие. Но и не близкие, если подумать. Близкие интересуются, как дела. Близкие спрашивают, что снится по ночам. Близкие не требуют денег, а просят помощи. И говорят спасибо.
– Хорошо, – сказала она. – Будем считать, что не чужие. Но денег всё равно не дам.
Андрей помолчал.
– Знаешь что, мам? Поступай как хочешь. Но учти – если мы не купим квартиру, это будет твоя вина. И Оксана этого не забудет. И я не забуду.
Он повесил трубку.
Ирина осталась сидеть с телефоном в руках. За окном светило солнце, пели птицы, шумели машины. Жизнь продолжалась.
Она открыла браузер и набрала: «Туры в Грецию на одного человека».
Через неделю Андрей не звонил. Через две недели Галина сказала, что видела его в магазине, и он отвернулся. Через месяц Ирина узнала от других соседей, что молодые всё-таки взяли ипотеку. Под большие проценты, но взяли.
Через полтора месяца она летела в Грецию.
В самолёте сидела у окна и думала о том, что впервые за много лет тратит деньги только на себя. Номер в отеле – на себя. Экскурсии – на себя. Сувениры – на себя.
Это оказалось странно. И немного страшно. И очень хорошо.
В Афинах она поднялась на Акрополь. Стояла среди древних камней и думала о том, что эти стены помнят тысячи людей. Которые жили, любили, принимали решения. И никто из них не спрашивал разрешения быть счастливым.
– Excuse me, could you take a photo?
Молодая пара протянула ей фотоаппарат. Ирина сфотографировала их на фоне Парфенона. Они были счастливы. Влюблены. Свободны.
Как она сейчас.
Домой она вернулась загорелая и отдохнувшая. В телефоне было три сообщения. Одно от стоматолога – напоминание о визите. Одно от коллеги по работе. И одно от Андрея.
«Мам, позвони, когда будешь дома».
Она не стала перезванивать сразу. Сначала разложила вещи, посмотрела фотографии, заказала пиццу. Потом набрала его номер.
– Мам, привет. Как съездила?
– Хорошо съездила.
– Слушай, мам, мне неловко за тот разговор. Я погорячился.
– Понятно.
– Мы хотели бы встретиться. Поговорить нормально.
– О чём поговорить?
– Ну о жизни. О семье. Мам, мы же не можем так жить, в ссоре.
Ирина посмотрела на фотографию с Акрополя. На ней самой было незнакомое выражение лица. Спокойное. Уверенное.
– Хорошо. Приезжайте.
Они приехали на следующий день. Андрей и Оксана. Оксана выглядела виновато, Андрей – решительно.
– Мам, мы хотим извиниться, – сказал он. – За то, что давили на тебя. Это неправильно.
– И что дальше?
– Дальше будем общаться как раньше. Семья есть семья.
– А как это – как раньше?
Андрей растерялся.
– Ну как обычно. Будем встречаться, созваниваться.
– И просить деньги?
– Мам, ну не будем просить деньги. Справимся сами.
Ирина налила чай. Поставила на стол печенье из Греции.
– Знаете, что я поняла за эти месяцы?
Они молчали.
– Я поняла, что впервые за много лет почувствовала себя живой. По-настоящему живой.
– Мам, что ты имеешь в виду? – спросила Оксана.
– Я имею в виду, что впервые сделала то, что хотела именно я. А не то, что от меня ждали.
– И как это – не делать то, что ждут?
Ирина улыбнулась.
– Это как дышать полной грудью. Как чувствовать, что твоя жизнь принадлежит тебе.
Андрей посмотрел на неё внимательно.
– Мам, а ты не жалеешь? Что мы поссорились из-за денег?
– Жалею, – честно сказала она. – Но не о том, что не дала денег. А о том, что не сделала этого раньше.
Они сидели и пили чай. На столе лежали фотографии из Греции. Древние храмы, синее море, незнакомые лица.
– Мам, а ты счастлива? – спросила Оксана.
Ирина подумала.
– Знаешь, я не уверена, что такое счастье. Но я впервые за долгое время чувствую, что живу свою жизнь. А не чужую.
После их ухода она села на кухне и посмотрела в окно. Соседка Галина поливала цветы на балконе. Помахала рукой.
Ирина помахала в ответ.
Потом взяла телефон и открыла приложение банка. На счету оставалось четыреста тысяч. Половина потрачена на поездку и новые стулья и стол. Половина ещё впереди.
Она открыла телефон и впервые за много лет решила сделать что-то только для себя. В поисковике набрала: «Расслабляющий массаж».
Оказалось, что неподалёку есть уютный салон, который она всегда проходила мимо.
Сеанс стоил дороже обычного похода к парикмахеру – и раньше она бы обязательно пожалела денег. Сегодня — нет.
Записалась сразу на полный курс: «Для спины и души», как было написано в описании.
Первый раз за много лет Ирина ложилась спать с мыслью, что завтра её никто не будет ничего просить — только она сама подарит себе несколько часов заботы, тепла, покоя.
Это было странное ощущение. Немного пугающее, местами даже смешное — казалось, будто совершает какой-то маленький бунт против самой себя прежней.
Но именно это и было очень правильным.
Как будто она наконец нашла ключ от двери, которая всю жизнь была заперта. И оказалось, что за этой дверью живёт она сама — настоящая, сильная, и впервые по-настоящему спокойная.