Гостиница, в которой Раиса служила горничной, была небольшой. Двадцать пять номеров, из которых в четырех жил персонал. Два этажа. Кроме нее горничными была Светлана - побитая жизнью женщина с татуированными бровями, и старшая - Жанна: властная, полная тётка с вечно поджатыми губами, бывший детсадовский бухгалтер. Именно с её подачи Раиса и Света по очереди, кроме номеров мыли еще и общие помещения.
Примиряла, как ни странно, кухня. Тётя Роза, необъятных размеров армянка, имеющая огромное количество родственников во всех окрестных городах и поселках, готовила много, вкусно, и по доброте душевной всегда оставляла Раисе какую-нибудь вкусняшку.
Смерть молодого человека, выпавшего из окна, истерика его девушки, поиски, общий сбор, когда какой-то непонятный человек начал всем раздавать поручения, а дежурный администратор, вместо того, чтобы прекратить этот балаган, что-то мямлил, привели Раису в состояние, близкое к шоку. Постояльцы, сбившись в группы, ходили по этажам и искали какую-то пропавшую девочку. Дядя Лёва, штатный слесарь, токарь, плотник, электрик и сантехник, в майке-алкоголичке, светя наколками на обеих плечах, тихо шептал что-то себе под нос, вставляя в номере стекло взамен разбитого.
-Чего уставилась?! - рявкнула внезапно подобравшаяся Жанна. - Этаж я за тебя буду убирать? Натоптали тут как стадо слонов! Швабру в руки и вперед! И кликни Свету, пусть по номерам пройдет.
Раиса молча развернулась и пошла в мопную. По слухам Жанну уволили с прошлой работы из-за невозможного характера, при том, что бухгалтером она была неплохим. Открыв маленькую комнатку со швабрами и висящими тряпками, она заметила какое-то шевеление в углу, за шкафчиком и замерла.
-Ты кто? - спросила она ребенка в красном платье.
-Я Алина. - Босая пятилетняя девочка выбралась из шкафчика, развалив пирамиду мешков со стиральным порошком. - Я тут прячусь.
-От кого?
-От всех. Они мне сказали, что если я просижу до утра и меня никто не найдет, нам дадут приз.
-Какой приз? - поинтересовалась Раиса, почему-то чувствуя себя полной дурой.
-Бесплатная путевка на следующий год. - Они меня сначала на чердак завели, сказали там прятаться, но там страшно. Бегает кто-то, а я мышей очень боюсь.
-Так. - Раиса приняла решение и сразу успокоилась. - Сейчас мы пойдем к твоей маме...
-Я с дедушкой!
-Сейчас мы пойдем к твоему дедушке и все ему расскажем. Все очень волнуются за тебя. Это неправильно, когда заставляешь родных волноваться.
Раиса знала то, о чем говорит. Когда-то она убежала из лагеря, в который её отправила мать. С мамой они жили вдвоем. Отец ушел, когда Раисе было пять лет. Как объясняла мама, пока жили бедно - всё ладилось, но стоило ему добиться успехов в бизнесе - а он возглавлял какую-то из структур Аэрофлота - его одолела "звездная" болезнь. И молодые сотрудницы, окружившие отца заботой и лаской, смотрящие ему в рот и поддакивающие по любому поводу показались всяко привлекательнее опостылевшей жены. Он развёлся, но именно с этого момента его жизнь покатилась под откос. Мама знала страшный папин секрет: где-то внутри он оставался слабым, неуверенным в себе мальчиком, сомневающемся в каждом своем слове. Мальчиком, которому была необходима строгая мама, руководящая и направляющая. Свекровь давно уже отдала Богу душу, и маме приходилось быть этой направляющей силой. Что и сыграло, в конечном итоге, против нее же. Вырвавшийся из-под опеки папа на радостях наломал дров, был понижен, потом уволен, всё и всех растерял, набрал кредитов, благодаря природному дару убеждения, и теперь бегал от долгов. Время от времени к нему прилеплялась очередная спутница жизни, но быстро исчезала, убедившись в неплатежеспособности клиента.
Итак, с мамой они жили вдвоем. И мама отправила ее в лагерь. Лагерь был очень далеко, в какой-то Анапе, и ей абсолютно не понравился. Кроме моря там не было ничего интересного, а вот все, кто был рядом не нравились от слова "совсем". И тупые девочки, навязывающиеся в подруги. И не менее тупые мальчики со своими дебильными подкатами восьмидесятого уровня. Истеричка вожатая, которую обжимал по углам зам. начальника лагеря прямо на глазах у детей. Столовая, в которой давали какую-то бурду. А также жара, неимоверное количество мух и страшная скука.
Раиса не выдержала и сбежала. Про то, как она добиралась до дома на перекладных, можно было писать поэму. Когда, осунувшаяся и грязная, она поставила сумку на коврик у двери, обнаружилось, что мама в больнице с инфарктом.
Вся оставшаяся жизнь прошла в попытках как-то заслужить прощение - от матери и от себя самой. Ни то ни другое не удавалось. Мама держала ее на коротком поводке, при любом удобном случае вспоминая о её "предательстве", - она это так называла. Раиса мечтала, чтобы мама опять вышла замуж, но с ее характером подобное не светило.
Только похоронив маму и поняв, что в этой жизни она осталась в сущности одна - ни семьи, ни детей, ни близких, Раиса вдруг ощутила какую-то странную свободу. Квартиру она сдавала, а сама работала то тут, то там. В отель ее занесло почти что случайно, - заболтавшись со случайной знакомой, пошла за компанию вместе с ней наниматься на работу. Раису взяли, а ее нет.
В этой маленькой девочке Алине, Раиса увидела себя. И хотела, пока не поздно, отговорить ее, спасти от той страшной ошибки, которую та готова была совершить.
Уже выходя из мопной, с Алиной за руку, Раиса натолкнулась на Жанну. Та сузила глаза, увидев Алину.
-Простите, я не хотела, - вдруг пискнула та! - На чердаке было страшно! Я не сама, меня нашли!
-Что-то начиная понимать, Раиса подняла голову, взглянув на начальницу. У той лицо как-то нехорошо посерело.
-Зря ты в это влезла, - процедила Жанна. И вдруг что-то сильно и больно ударило Раису, так, что перед глазами заалело и зрение потухло. Горничная сложилась пополам и рухнула под ноги бывшей бухгалтерше.