Галина Петровна, а вы знаете, что ваша невестка всем рассказывает? — соседка Валентина остановила меня у подъезда. «Что рассказывает?» — «Что вы детям запрещаете к бабушке ездить. Что вы её готовку критикуете, дом не так убран…» Ноги подкосились. Пять лет я мучилась, не понимая, почему Андрей меня избегает. Почему внуков не привозит. А оказывается… «Настя такое говорит?» — «Да на всю округу жалуется, что свекровь вредная попалась.» Господи, неужели всё это время она меня очерняла?
***
Сижу на кухне, где когда-то мой Андрюшка завтракал перед школой. Где делал уроки, рассказывал про девочек, мечтал о будущем. А теперь здесь только я и тишина.
Пять лет… Пять лет я думала, что сама виновата. Что что-то не так сказала, не так посмотрела, не так себя повела. Каждый день перебирала в памяти каждое слово, каждый жест. Где ошиблась? В чём провинилась?
А оказывается, виновата не я. Виновата Настя. Моя милая, тихая невестка, которая всегда улыбалась и кивала. Которая «мамочкой» называла и руку целовала. А за спиной… за спиной яд капала.
Теперь понимаю, почему Андрей стал холодным. Почему внуков перестал привозить. Почему на Новый год приезжал на полчаса и убегал. «Мама, нам пора, дети устали…» А дети-то тут ни при чём. Это жена его увозила. От «вредной свекрови».
Как же больно… Как же страшно понимать, что пять лет жила в обмане.
***
Андрея растила одна. Муж ушёл, когда сыну три года было. «Не готов к семье», сказал на прощание. А я готова была. К чему угодно готова была ради ребёнка.
Работала медсестрой в больнице, зарплата небольшая, но честная. Андрюшка рос умным мальчиком, учился хорошо, маму любил. В институт поступил на бюджет, инженером стал. Я так гордилась — сын у меня образованный, порядочный.
Настю он привёл в двадцать четыре года. Девочка симпатичная, из хорошей семьи, образование высшее. «Мама, знакомься, это моя невеста», — сказал сияющий Андрей. А Настя руку мне целует: «Мамочка, я так рада с вами познакомиться!»
Мне она сразу понравилась. Воспитанная, скромная, Андрея любит — видно же. Свадьбу играли скромно, я помогала чем могла. Квартиру молодым снимать помогала, мебель покупала. Всё для их счастья.
Первые годы жили дружно. Андрей часто заезжал, Настя тоже приходила. Внука родили — Артёмушку моего. Потом внучку Соню. Я нянчила, когда они работали, помогала с детьми. Бабушка образцовая была.
А потом что-то изменилось. Постепенно, незаметно. Сначала реже стали заезжать, потом совсем перестали…
***
Всё началось года четыре назад. Может, пять. Андрей приехал без Насти, сказал, что она заболела. Сидели на кухне, чай пили, он рассказывал про работу. А я спросила: «А как Настенька? Что-то давно не видела её.»
«Да нормально она. Просто… занята очень.»
«Может, помочь чем? Я же на пенсии, времени полно.»
«Не надо, мама. Мы справляемся.»
Странно прозвучало. Раньше он помощи не отказывался. Даже просил иногда с детьми посидеть.
Через месяц позвонила Насте сама: «Дочка, как дела? Может, в гости приедете?»
«Спасибо, Галина Петровна, но мы очень заняты. В другой раз.»
Голос холодный, отстранённый. Не тот, что раньше. Раньше она радовалась моим звонкам, болтала часами про детей, про быт. А тут — как с чужой тётей разговаривает.
Стала реже звонить, чтобы не навязываться. Думала — может, проблемы у них какие, стесняются рассказать. Или устали просто от родительской опеки. Дала им пространство.
А они это пространство всё расширяли и расширяли. До полного разрыва.
***
Постепенно телефонные разговоры становились всё короче. Андрей отвечал односложно, Настя трубку вообще не брала. «Она занята», «Она спит», «Она с детьми гуляет» — стандартные отговорки.
На дни рождения приезжали, но ненадолго. Подарок вручат, чай попьют и — «нам пора, завтра рано вставать». Раньше засиживались до ночи, дети у меня ночевали иногда. А теперь — как по расписанию: пришли, отметились, ушли.
Я пыталась разговаривать с Андреем: «Сынок, что-то мы редко видимся…»
«Мама, у нас много дел. Дети, работа…»
«Но раньше же находили время?»
«Раньше дети маленькие были. А теперь у них секции, кружки…»
Логично вроде. Но сердце чувствовало — что-то не так. Что-то очень не так.
Самое страшное — дети стали меня сторониться. Артём, который раньше на руки бросался, теперь здоровался формально. Соня пряталась за мамину юбку. А ведь я их с рождения знаю, любила больше жизни.
«Может, я что-то не то сказала? — мучилась я. — Может, обидела нечаянно?»
Перебирала каждую встречу, каждое слово. Не находила ответа.
***
А вчера Валентина всё объяснила. Соседка по лестничной клетке, мы с ней иногда в магазин вместе ходим. Встретила меня у подъезда, говорит: «Галина Петровна, а что это ваша невестка про вас такое рассказывает?»
Сердце ёкнуло: «Что рассказывает?»
«Да в поликлинике сидели рядом, она по телефону разговаривала. Подруге жаловалась, что свекровь вредная попалась. Что вы детям запрещаете к бабушке ездить, мол, они вам мешают. Что готовку её критикуете, в доме порядки наводить лезете…»
У меня земля ушла из-под ног. «Настя такое сказала?»
«Она самая. Я же голос узнала, столько лет в одном доме живём. Ещё говорила, что Андрей маме во всём потакает, а семья страдает…»
Дальше я не слушала. В ушах звенело, перед глазами всё плыло. Дошла до квартиры, села на кухне и заплакала. Впервые за много лет — в голос заплакала.
ВСЁ стало на свои места. Почему Андрей стал холодным. Почему дети меня избегают. Почему Настя трубку не берёт. Пять лет она капала яд в уши мужу. Пять лет очерняла меня, выставляла вредной свекровью.
А я виновата искала в себе…
***
Вечером набрала Андрея. Долго не отвечал, потом взял трубку: «Мама, что случилось?»
«Сынок, нам надо поговорить. Серьёзно поговорить.»
«О чём?»
«О Насте. О том, что она тебе рассказывает.»
Пауза. Длинная такая пауза. Потом: «Не понимаю, о чём ты.»
«Понимаешь. Я знаю, что она говорит — будто я детям запрещаю ко мне ездить. Будто критикую её готовку…»
«Мама…»
«ЭТО ЛОЖЬ! — не выдержала я. — Я никогда, слышишь, НИКОГДА ничего такого не говорила! Я мечтала о внуках! Молилась, чтобы они приезжали!»
Снова пауза. Потом тихо: «Мама, давай не будем…»
«НЕТ, БУДЕМ! Пять лет я мучилась, думала — что я сделала не так? А оказывается, твоя жена меня оговаривала! Пять лет лгала!»
«Настя не лгала…»
«Лгала! И ты это знаешь! В глубине души знаешь!»
Он повесил трубку. Просто взял и повесил. На родную мать…
***
Сегодня утром смотрела фотографии внуков в интернете. Настя постоянно выкладывает — вот Артём на футболе, вот Соня танцует. Красивые, здоровые, растут без бабушки.
Артёму уже девять, Соне семь. Они почти не помнят, как любила их бабуля. Как читала сказки, пекла блины, учила первым словам. Для них я теперь чужая тётя, которую надо терпеть на дне рождения.
А ведь могло быть по-другому… Могли мы дружной семьёй быть. Я могла помогать с детьми, они могли выходные у бабушки проводить. Настя могла работать спокойно, зная — дети под присмотром.
Но она выбрала другой путь. Решила, что лучше свекровь убрать подальше. Зачем делиться любовью мужа с его матерью? Зачем позволять детям привязываться к бабушке?
Может, и права она по-своему. Может, так спокойнее — без лишних людей, без чужого мнения.
Только почему так больно? Почему до сих пор надеюсь, что Андрей одумается, поймёт — мать у него одна. И внуки придут в гости к бабуле, которая их так любит…
Наивная старуха. Пора бы понять — не придут.