В ветеринарной клинике середина дня обычно самая насыщенная: кто-то пришёл «только спросить», кто-то — с чемоданом анализов, кто-то с кошкой, которая решила, что переноска — это не про неё, и орёт так, будто её везут на мясокомбинат.
Я только проводил одну клиентку с попугаем (тот всё время выкрикивал: «Ты дурак!» — и не факт, что попугаю это в клинике сказали впервые), как администратор просунула голову в мой кабинет:
— Пётр, там кошка на осмотр. Девушка с ней, первый визит.
— Понял, зови.
В дверях появилась она.
Сначала я заметил кошку — серо-белая, с янтарными глазами, в переноске из плотного пластика. А потом уже хозяйку — лет тридцать с небольшим, каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, тёмно-зелёное пальто. Улыбка такая… как будто мы давно знакомы.
— Здравствуйте, — сказала она и поставила переноску на стол. — Это Сима. Мы к вам по совету соседки.
— Очень приятно. Пётр. — Я протянул руку, и она пожала её чуть дольше, чем обычно делают при знакомстве с ветеринаром.
— Анна, — ответила она. — Сима немного… ну… характерная.
Я заглянул в переноску. Сима сидела там, как королева в карете, и смотрела на меня без особого восторга.
— Ну что, ваше величество, давайте посмотрим, что у нас за характер, — сказал я, приоткрывая дверцу.
Анна улыбнулась.
— Она вас уже оценивает. Обычно с новыми людьми — шипит.
— У меня к животным прививка от шипения, — ответил я. — Реакция нулевая.
Сима вышла на стол, неторопливо, как будто сама решила, что пора. Я начал осмотр: глаза, уши, зубы. Всё вроде в порядке.
— Сколько ей лет?
— Почти три. Взяла из приюта пару месяцев назад. До этого жила у пожилой женщины, та умерла, и кошка оказалась там.
— Понятно. Она ещё адаптируется.
Анна кивнула и погладила Симy. Я заметил, как у неё мягко дрожат пальцы — не от холода, а будто она немного волнуется.
— Ну, скажу честно: по меркам кошек она сейчас в идеальной форме. Чуть осторожная, но это нормально.
— Это вы про Симy или про меня? — вдруг спросила она, и мы оба засмеялись.
Я сделал вид, что серьёзно думаю над ответом:
— Про обеих.
Она снова улыбнулась. Чёрт, у меня давно не было таких разговоров в кабинете. Обычно всё по делу, чётко, а тут… тепло.
— У вас, наверное, каждый день новые пациенты, да?
— Пациенты — да. А вот новые люди, с которыми интересно разговаривать, — реже.
Анна посмотрела прямо в глаза.
— Осторожно, а то подумаю, что это комплимент.
— А вы думайте. Иногда я говорю именно то, что думаю.
Мы поговорили ещё минут десять — о Симe, о том, что она любит спать на подоконнике и гонять во сне кого-то невидимого. Анна смеялась, рассказывала истории, а я ловил себя на том, что давно так легко не общался с кем-то в клинике.
Когда осмотр закончился, я закрыл карту и сказал:
— Всё в порядке. Но через неделю давайте придёте ещё раз — просто убедимся, что адаптация идёт нормально.
— Через неделю… — она задумалась. — Хорошо, приду.
Я провожал её до двери. Сима в переноске тихо урчала, Анна поправляла ремень сумки.
— Спасибо, Пётр. И за осмотр, и за… разговор.
— Спасибо вам, Анна. И за кошку, и за то, что сегодня в клинике стало как-то светлее.
Она ушла, а я ещё несколько секунд смотрел на дверь. В голове крутилась мысль: «Похоже, мне наконец-то повезло».
В день, когда Анна должна была прийти снова, я поймал себя на странном состоянии. Не то чтобы я прямо собирался на свидание, но… рубашка поглажена, волосы причесаны, даже кабинет я прибрал чуть тщательнее обычного.
Администратор, заметив это, усмехнулась:
— У нас сегодня кто-то важный, Пётр?
— У нас сегодня повторный осмотр, — сухо сказал я, но, видимо, в голосе всё равно звучало «да».
И вот дверь открывается — и они заходят. Анна в синем пальто, в руках переноска.
— Здравствуйте, Пётр. Мы снова с вами.
— Приветствую, — я открыл дверцу, — и снова ваше величество Сима.
Сима вышла из переноски без лишней церемонии и запрыгнула на стол. Я сделал вид, что обращаюсь к ней:
— Ну что, как вам местная медицина? Устраивает?
Анна засмеялась:
— Если бы она могла говорить, наверное, попросила бы ещё пледик и бокал молока.
Мы начали осмотр. Всё было в порядке, но я специально не торопился. Хотелось растянуть время.
— Как она себя вела на этой неделе? — спросил я.
— Стала наглее, — ответила Анна. — Теперь, если я опаздываю с ужином, садится перед миской и смотрит так, что чувствуешь себя виноватой.
— Это прогресс. Значит, считает вас своей.
— А вас? — Она приподняла бровь.
— Я пока в стадии «проверка кандидата». Но надеюсь пройти отбор.
Анна улыбнулась.
— Может, мне тогда оставить её у вас на пару дней? Проверим.
— Можно. Но предупреждаю: я возвращаю только животных. Хозяев — нет.
Она засмеялась так, что даже Сима подняла голову и посмотрела на нас с выражением «Вы тут над чем смеётесь, люди?».
Я сделал паузу, потом решился:
— Анна… А вы не хотите как-нибудь выпить кофе? Ну, не в клинике, а… по пути домой.
Она чуть смутилась.
— Ох… Пётр… Спасибо. Я бы с удовольствием, но у меня сейчас завал на работе. Может, в другой раз?
— В другой раз, — повторил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарование. — Договорились.
Мы закончили осмотр, я записал, что всё в порядке, и проводил их до двери.
— Вы, кстати, — сказал я на прощание, — теперь мой самый дисциплинированный пациент.
— Это Сима или я?
— Обе.
Анна улыбнулась, сказала «До свидания» и ушла. А я остался в кабинете с ощущением, что «другой раз» — это уже маленький шаг вперёд.
Прошла неделя.
Я поймал себя на том, что стал чаще проверять расписание на следующий день. И если там появлялось «Сима — повторный приём», настроение будто сразу выпрямляло спину. Я даже придумывал, о чём можно будет поговорить, чтобы это не выглядело как скучный визит в клинику.
В тот день я, как назло, сидел в приёмной, подписывал документы и слушал, как администратор рассказывает очередную историю про кота, который сам пришёл на приём, а хозяин узнал о его «приключениях» только по звонку из клиники.
— Пётр, у тебя Сима, — сказала она, заглянув в кабинет.
Я уже хотел ответить что-то вроде «Отлично, зови», но сдержался и просто кивнул. Внутри, признаюсь, стало теплее.
Дверь открылась, и я поднял взгляд.
Вместо Анны в кабинет зашла женщина лет сорока с чем-то усталым в лице. Пуховик, волосы собраны в пучок, в руках — та самая знакомая переноска, и никаких «здравствуйте» с лёгкой улыбкой, только короткое:
— Это я от Анны.
Я нахмурился.
— А где она?
— Уехала. Срочно. В другой город. Там у неё семья… — соседка чуть помедлила, — и молодой человек. Она просила передать вам большое спасибо за всё. Сказала, что не успела заехать сама.
В голове пронеслось странное: семья, молодой человек, не успела заехать. Три фразы, которые оставляют мало пространства для фантазий.
— Понятно, — сказал я, хотя внутри было всё, что угодно, кроме понимания.
— Я пока за Симой присмотрю, потом, может, заберу к себе. Она не проблемная.
Я кивнул и открыл переноску. Сима вышла спокойно, будто это был очередной будний визит. Муркнула, потянулась ко мне лбом.
Я провёл ладонью по её спине.
— Ну что, Симочка, хозяйка уехала. Но ты ведь привыкла, что люди иногда исчезают, правда? — сказал я тихо, больше для себя, чем для неё.
Соседка сидела на стуле и перебирала телефон, явно торопясь. Мы закончили осмотр: вес в норме, аппетит хороший, никаких жалоб. Я вернул Симy в переноску, и она не протестовала, но перед тем, как я закрыл дверцу, кошка вдруг уткнулась носом в мою ладонь. Мелочь, а у меня от этого кольнуло под рёбрами.
— Спасибо, — сказала соседка, забирая переноску. — Если что-то понадобится, я позвоню.
— Звоните, — ответил я, но знал, что вряд ли услышу её голос.
Дверь закрылась, и стало тихо. Слишком тихо. В соседнем кабинете кто-то возился с крупной собакой — слышалось, как она фыркает и хлопает хвостом по столу. В коридоре администратор смеялась с кем-то из клиентов. А у меня внутри было… пусто.
Я сел за стол, уставился в окно. Там шёл мокрый снег, дворник лениво гонял лужи метлой, прохожие кутались в шарфы. И подумал: в жизни животных всё просто. Они или с тобой, или нет. Они не говорят «в другой раз» и не исчезают, потому что так удобнее. Они приходят и остаются — или уходят, и ты понимаешь, что это навсегда.
С Анной у меня даже не было «отношений» — было всего два визита и несколько улыбок. Но я успел поверить, что, может, в этот раз всё иначе. Видимо, зря.
Я выключил свет, взял куртку. Уже в дверях меня остановил тихий скулёж из приёмной. Там сидела женщина с крошечным щенком в руках. Щенок дрожал, прижимался к её пальцам.
— Доктор, вы же примете нас? — спросила она.
— Конечно, — ответил я, и голос прозвучал теплее, чем я ожидал.
Потому что да, мне в последнее время не везёт с людьми. Но пока кому-то нужна моя помощь, у меня всё равно есть смысл приходить сюда каждый день.