А потом по обеим сторонам дороги пошли бесконечные подсолнечные поля. А в полях - люди, которые не выдержали, остановились. Все примерно одинакового роста - люди и подсолнечники. Отличие состояло в том, что поле строго, как в учебнике ботаники, было повёрнуто всеми головами к солнцу, а люди, наоборот, против солнца, чтобы удобнее фотографироваться.
Полю подсолнухов очень трудно противостоять.
Вот и Ван Гог не смог.
И я тоже не смогла.
Руки сразу вспомнили, узнали шершавые листья, крепкие стебли, тяжёлую корзину, полную ещё не созревших семечек. Иные экземпляры достигали размеров фантастических, как цветы-зеркала в мультфильме "Тайна третьей планеты". Если сорвать такой цветок, он покажет кино наоборот, разоблачит и ужасного Глота, переодетого в хорошего доктора Верховцева, и его шарообразного подельщика Весельчака У.
Но в подсолнечнике не живут космические пираты, он полностью земной. Если заглянуть в него поглубже, возникнет, как на ладони, весь наш августовский двор. И кто-нибудь уже там обязательно расположился на скамейке; уже кто-то на садово-огородном участке открутил себе подсолнух размером с тележное гоголевское колесо. И теперь предаётся простой и доступной медитации.
И конечно, этот кто-то окажется близким тебе человеком. Он отломит тебе щедрый кусок от колеса. Чтобы вместе помедитировать, пока не подошли очередные близкие люди...
Каждая тёмно-серая семечка была на ощупь чуть бархатистой, а место слома, где корзинка соединялась со стеблем - белоснежным и мягким, как вата. На месте вынутых пузатых семечек оставались аккуратные и ровные, как мозаика, пустые ячейки. И так хорошо, как было изначально, поставить на прежнее место семечку уже не удавалось. В этом был какой-то неясный философический закон, над которым никто не задумывался. Просто щёлкали свежесозревшие семечки, и как-то не верилось, что август тоже однажды закончится. И мы из близких людей превратимся опять в простых одноклассников.
Это были семечки, остановленные нами на полпути. Им бы как следует высохнуть, изжариться на сковороде, с небольшим количеством родного подсолнечного масла и соли. Вкуснее же.
Но тогда и двора бы не было.
И близких людей, с которыми преломили однажды первый подсолнух в жизни.
И дороги, вдоль которой раскинулись поля обращённых к солнцу зеркал.
Ничего бы не было.