Марина перевернулась на другой бок и открыла глаза. Шесть утра. Снова не выспалась. Голова гудела как трансформаторная будка. Третья смена на неделе, а впереди еще суббота в кафе. Она встала с кровати и потерла лицо руками.
— Мам, ты чего так рано? — сонный голос Димки донесся из детской.
— Спи, малыш. Еще два часа до школы, — Марина заглянула в комнату и поправила съехавшее одеяло. — Я завтрак сделаю и разбужу.
Димка что-то пробурчал и уткнулся в подушку. Сердце сжалось. Восемь лет пацану, а под глазами тени. Когда Сережа ушел, сыну было всего шесть. Инфаркт в тридцать восемь — кто мог подумать?
На кухне Марина щелкнула чайником и открыла холодильник. Пусто. Только пакет молока, полбатона и два яйца. Зарплату дадут только послезавтра.
— Блин, — она хлопнула дверцей. — Ладно, что-нибудь придумаю.
Телефон пискнул сообщением. Подруга Ленка: «Как ты? Может, зайду вечером?»
Марина написала: «Не сегодня, смена до 10. Потом вырублюсь».
Она вытащила из шкафа гречку. Хоть каша будет на завтрак. Вчера Димка жаловался, что опять макароны. Еще неделю назад были деньги на колбасу и сыр, но пришлось заплатить за секцию. Тренер по футболу сказал, что у мальчишки талант. Как тут откажешь?
В дверь позвонили. Кто в такую рань?
На пороге стояла соседка, Петровна.
— Маринка, у тебя яйца есть? Мои внуки приехали, а я на оладьи не рассчитала.
— Есть, Петровна, — она улыбнулась и пошла на кухню. Два последних яйца. Ничего, гречка и так сойдет.
— Держи, — Марина протянула яйца.
— Спасибо, золотце! — старушка прищурилась. — Опять не спала? На тебе лица нет.
— Нормально все.
— Как нормально? Одна пашешь, как лошадь. А эта... свекровь твоя... даже не звонит?
Марина напряглась:
— Не начинай, а? Галина Михайловна свой выбор сделала. Два года прошло.
— Бессовестная она! Внук без отца остался, а ей хоть бы хны. Сережка-то у нее один был.
— Петровна, я на работу опоздаю, — Марина мягко подтолкнула соседку к двери.
— Ладно-ладно. Вечером оладушков принесу вам с Димкой.
Когда соседка ушла, Марина прислонилась к стене. Вспомнила похороны. Галина Михайловна смотрела сквозь нее. А потом та чудовищная сцена, когда свекровь шипела: «Если б ты была нормальной женой, он бы не загнал себя на работе! Все твои хотелки!»
Телефон снова запищал. Начальник: «Марин, выйдешь сегодня пораньше? Оксана заболела».
Она закрыла глаза. Сегодня нужно было забрать Димку из школы. Кого просить?
«Да, конечно. Буду в 11», — отправила она.
Через час она разбудила сына.
— Димка, вставай. В школу пора.
— Не хочу, — мальчишка натянул одеяло на голову.
— Дим, ну давай без этого, а? — она потрепала его по плечу. — У меня сегодня две смены. Пойдешь к Петровне после школы.
— Опять? — он сел на кровати. — А когда мы в кино пойдем? Ты обещала на выходных.
Марина замерла. Точно, обещала. И сама знала, что денег нет.
— Мы обязательно пойдем, — она улыбнулась. — Может, в следующие выходные.
— Ты всегда так говоришь, — буркнул Димка и поплелся в ванную.
Когда она провожала сына в школу, тот вдруг спросил:
— Мам, а бабушка Галя нас совсем не любит?
Марина споткнулась.
— С чего ты взял?
— Витька сказал, что видел ее в магазине. Она спросила, как я. А потом заплакала и ушла.
— Дим, все сложно, — Марина сжала руку сына. — Взрослые иногда делают глупости.
— Она злится на нас?
— Нет, малыш. Она... — Марина запнулась. — Ей тоже больно, понимаешь? Она потеряла сына.
— А мы потеряли папу, — тихо сказал Димка. — Нам тоже больно.
Марина остановилась и присела перед сыном:
— Знаешь, иногда люди не знают, как правильно справляться с болью. И делают то, о чем потом жалеют.
— Как я, когда порвал твою фотку с папой?
— Вроде того, — она улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Только у взрослых глупости серьезнее. Но мы справимся, правда?
— Правда, — кивнул Димка. — Ты только не плачь больше по ночам.
Марина замерла. Он слышал.
— Обещаю, — она обняла сына и проводила его до школьных ворот.
По дороге на работу Марина забежала в аптеку. Голова раскалывалась.
— Что-нибудь подешевле от головы, — попросила она у фармацевта.
— Двести рублей самое дешевое, — женщина за прилавком протянула упаковку.
Марина вздохнула. Двести рублей — это ужин на двоих. Но без таблеток она не выдержит смену.
— Давайте.
В магазине она взяла самые дешевые макароны и полкило фарша. На кассе пищалка вдруг выдала: «Поздравляем! Вы стали тысячным покупателем дня! Ваш чек оплачен!»
Кассирша улыбнулась:
— Повезло вам!
Марина не поверила своим ушам. Такое бывает? С ней?
— Правда? — она моргнула. — Спасибо огромное!
— Еще и скидочную карту вам подарим, — девушка протянула пластиковый прямоугольник.
По дороге Марина чуть не прыгала от радости. Сэкономленные триста рублей — это целый поход в кино с Димкой! Она достала телефон.
— Алло, Дим? Угадай что? Мы идем в кино в субботу!
— Правда? — голос сына подпрыгнул от радости. — Не обманываешь?
— Правда-правда. А теперь беги на урок, давай.
Когда она пришла в кафе, напарница Катя покрутила пальцем у виска:
— Маринка, ты чего светишься? Влюбилась, что ли?
— Да нет, просто день хороший.
— А, — протянула Катя. — Тогда не буду портить.
— В смысле?
— Звонила эта, мымра твоя... свекровь, короче. Спрашивала, работаешь ли ты у нас еще.
Марина застыла:
— Что ты ей сказала?
— А что я должна была сказать? Что ты пашешь как проклятая? Что вторую смену взяла?
— Кать...
— Да успокойся ты. Сказала, что уволилась давно. Нечего ей знать.
Марина кивнула. Зачем Галина Михайловна ее искала? Два года тишины, а теперь вдруг интерес?
К вечеру голова снова разболелась. Менеджер заметил ее состояние:
— Марин, иди домой. Я найду замену.
— Нет-нет, я справлюсь, — она выпрямилась. — Просто устала немного.
— Ты бледная как смерть. Иди, говорю. Завтра наверстаешь.
Спорить сил не было. Она побрела домой, еле передвигая ноги. В подъезде ее окликнула Петровна:
— Маринка! Что с тобой?
— Все нормально. Голова просто...
— Какое нормально? На тебе лица нет! — старушка схватила ее за руку. — Температура, небось?
— Нет у меня температуры, — но ладонь Петровны показалась ледяной на ее лбу.
— Так и есть! Горишь вся! Пойдем, уложу тебя. Димка у меня, не волнуйся.
Дома Петровна заставила ее выпить жаропонижающее и лечь.
— Если до утра не станет лучше, вызовем врача, — безапелляционно заявила соседка.
— Нельзя мне болеть, — прошептала Марина. — У меня смена завтра.
— Типун тебе на язык! Какая смена? Ты на себя в зеркало смотрела?
Утром стало хуже. Температура подскочила до 39. Петровна вызвала скорую.
— Марин, — шепнула она, когда приехали медики, — я Димку заберу к себе. Не переживай.
— А работа... — попыталась сказать Марина, но сил говорить не было.
— Да плевать на работу! Выздоравливай давай!
В больнице ей поставили капельницу. Врач хмурился:
— Двусторонняя пневмония. Как вы довели себя до такого состояния?
— У меня сын...
— Теперь вы тут минимум на две недели, — отрезал доктор. — И никаких разговоров.
Марина закрыла глаза. Две недели без работы. Что будет с Димкой? Как платить за квартиру? Ее начала бить дрожь. Медсестра поправила капельницу:
— Успокойтесь. Все наладится.
Но Марина знала — ничего не наладится само собой. Ничего.
Три дня Марина лежала в полузабытьи. Капельницы, уколы, таблетки. Петровна приходила каждый день, приносила бульон в баночке и новости о Димке.
— Он у меня, не переживай. В школу ходит, уроки делает.
— Спасибо тебе, — хрипела Марина. — Я не знаю, как...
— Цыц! Лечись давай. Вот поправишься, тогда и будешь благодарности раздавать.
На четвертый день, когда температура наконец спала, в палату заглянула медсестра:
— Ларионова? К вам посетитель.
Марина приподнялась на локтях. Ленка, наверное. Или Катя с работы.
Дверь открылась, и Марина застыла. На пороге стояла Галина Михайловна. Постаревшая, осунувшаяся, с потухшим взглядом. В руках — пакет с фруктами.
— Здравствуй, — тихо сказала свекровь.
Марина молчала. Горло перехватило.
— Можно? — Галина Михайловна кивнула на стул у кровати.
— Зачем вы пришли? — Марина наконец справилась с голосом.
— Я... — свекровь замялась, опустилась на стул. — Твоя соседка позвонила. Сказала, что ты в больнице.
— Петровна? — Марина нахмурилась. — Откуда у нее ваш номер?
— Я сама ей звонила. Хотела... узнать, как вы. Димочка сказал, что живете рядом с ней.
Они замолчали. Галина Михайловна теребила ручку пакета, не поднимая глаз.
— Два года, — вдруг сказала Марина. — Два года вы не интересовались, живы ли мы вообще.
— Я знаю, — голос свекрови дрогнул. — Я не могу это оправдать.
— И не пытайтесь.
— Я не пытаюсь, — Галина Михайловна подняла глаза. Они были красными. — Я просто... Сережа был всем для меня. Мне казалось, что и я умерла.
— А мне нельзя было, — резко ответила Марина. — У меня сын.
— Ваш сын, — поправила Галина Михайловна. — Мой внук.
— Вспомнили про внука? — Марина попыталась сесть повыше, но закашлялась.
Свекровь подалась вперед, помогла ей приподняться, подала стакан воды.
— Не надо, — Марина отмахнулась, но свекровь не отступила.
— Пей.
Марина сделала глоток. Рука дрожала.
— Зачем вы здесь? Что вам нужно?
Галина Михайловна неожиданно всхлипнула:
— Прости меня. Я была... я не знаю, как назвать то, что я сделала. Это непростительно.
— Да, непростительно, — Марина отвернулась к окну. — Вы знаете, через что мы прошли за эти два года? Вы хоть представляете?
— Я слышала. Люди говорили.
— Люди говорили, — передразнила Марина. — А сами поинтересоваться не могли? Ваш внук плакал по ночам. Спрашивал, почему бабушка нас бросила. Что я должна была ему отвечать?
Галина Михайловна закрыла лицо руками:
— Мне нет прощения.
— Верно, — Марина чувствовала, как внутри все клокочет. — Нет. Так зачем вы здесь?
Свекровь открыла сумку и достала конверт:
— Здесь деньги. Мы с Сережей копили... на его машину. Я хочу, чтобы они были у вас.
— Подачки? — Марина вспыхнула. — Два года ничего, а теперь откупиться решили?
— Нет, — Галина Михайловна замотала головой. — Это не подачка. Это... то, что я должна была сделать давно. Помогать тебе, быть рядом с внуком.
Она неожиданно сползла со стула на колени у кровати:
— Девочка моя, дочка... я так виновата. Я не знаю, как искупить.
Марина оцепенела. Галина Михайловна никогда не называла ее дочкой. Никогда не стояла перед ней на коленях.
— Встаньте, — тихо сказала она. — Не надо так.
— Я буду помогать вам. Не только деньгами. Всем, чем смогу. Если ты позволишь, — свекровь подняла заплаканное лицо. — Я так хочу увидеть Димочку.
Марина сглотнула комок в горле:
— А потом? Снова исчезнете на два года, когда настроение изменится?
— Нет. Никогда, — Галина Михайловна взяла ее за руку. — Я поняла, что натворила. Я сама себя наказала, лишив себя вас. Пожалуйста...
Марина смотрела на плачущую свекровь и не знала, что чувствует. Злость, обиду, жалость — все перемешалось.
— Я не могу вот так просто... — она запнулась. — Два года, понимаете? Димка рос без вас. Без отца. А вы...
— Я знаю, — Галина Михайловна поднялась с колен и села на стул. — Я не прошу сразу простить. Только дай шанс. Позволь мне видеть внука.
Марина молчала.
— Петровна сказала, что ты работаешь на двух работах, — тихо продолжила свекровь. — Что у тебя нет времени даже поесть нормально.
— Петровна слишком много болтает, — буркнула Марина.
— Она любит вас. И... я хочу помогать. Хотя бы забирать Диму из школы, когда ты на работе.
— Доверить вам сына? — Марина покачала головой. — После всего?
Галина Михайловна опустила голову:
— Я понимаю.
В палату заглянула медсестра:
— Время посещений заканчивается.
Свекровь встала:
— Я приду завтра. Если можно.
Марина не ответила. Когда за Галиной Михайловной закрылась дверь, она прижала руки к лицу. Слезы потекли сами собой.
Вечером позвонила Петровна:
— Ну как ты, родная?
— Нормально, — Марина вытерла глаза. — Зачем ты ей позвонила?
— А вот затем! — отрезала старушка. — Хватит вам обеим страдать. Димке бабушка нужна. А ты одна не вытянешь, сама знаешь.
— Я справлялась два года.
— Справлялась? — фыркнула Петровна. — А то я не видела, как ты с ног валишься! Гордость свою засунь куда подальше. О мальчонке подумай.
После разговора Марина долго смотрела в потолок. А ведь Петровна права. Димке нужна семья. Нормальная, полная. Хотя бы бабушка, раз уж отца не вернуть.
На следующий день Галина Михайловна пришла снова. С тем же конвертом.
— Марина, выслушай меня, — она села на стул. — Я не предлагаю сразу стать одной семьей. Я знаю, что доверие нужно заслужить. Но позволь мне попытаться.
Марина повернулась к ней:
— Почему сейчас? Почему не год назад?
— Я боялась, — просто ответила свекровь. — Боялась, что ты прогонишь. И будешь права. Я каждый день проходила мимо вашего дома и не решалась позвонить.
— Вы проходили мимо дома?
Галина Михайловна кивнула:
— Иногда видела Димочку во дворе. Он так вырос... совсем как Сережа в детстве.
Она помолчала и добавила:
— Однажды он заметил меня. Спросил, почему я плачу. Я испугалась и ушла. Глупо, да?
— Он рассказывал, — Марина вздохнула. — Витька из его класса вас видел.
— Я так и не решилась подойти.
Марина сидела, обхватив колени:
— Я не знаю, смогу ли снова вам доверять.
— Понимаю. Но позволь попробовать.
Через неделю Марину выписали. У подъезда больницы ее ждал старенький "Форд" Галины Михайловны.
— Я отвезу тебя, — сказала свекровь. — Не спорь. Тебе нельзя на автобусе.
Дома их встретил Димка с Петровной. Мальчишка бросился к матери:
— Мам! Ты вернулась!
Галина Михайловна стояла в стороне, не решаясь подойти. Димка заметил ее:
— Бабушка Галя?
Свекровь замерла. Марина увидела, как побелели ее пальцы на сумке.
— Привет, Димочка, — тихо сказала Галина Михайловна.
Димка посмотрел на мать. Марина кивнула:
— Да, это твоя бабушка.
Мальчик неуверенно подошел к женщине:
— Ты больше не будешь плакать и убегать?
— Не буду, — дрогнувшим голосом ответила Галина Михайловна. — Если вы с мамой позволите, я теперь буду рядом.
Прошло полгода. Марина отказалась от второй работы — с финансами стало легче. Галина Михайловна помогала с Димкой: забирала из школы, водила на секцию, сидела с ним, когда Марина работала.
Сначала было неловко. Марина с опаской относилась к свекрови, боялась снова довериться. Но видела, как старается Галина Михайловна, как радуется Димка.
Однажды вечером, когда они втроем сидели на кухне, Димка вдруг сказал:
— А мы теперь как настоящая семья, да?
Марина переглянулась с Галиной Михайловной. Та нерешительно улыбнулась.
— Да, малыш, — Марина погладила сына по голове. — Мы семья.
Позже, когда Димка уснул, они сидели в гостиной.
— Знаешь, — тихо сказала Галина Михайловна, — я впервые за два года чувствую себя живой.
— Я тоже, — призналась Марина.
— Спасибо, что позволила мне вернуться.
Марина покачала головой:
— Нет. Спасибо.
Галина Михайловна изумленно подняла глаза. Марина никогда не называла ее мамой. Свекровь молча обняла невестку, и та впервые не отстранилась.
Они сидели вместе. Иногда нужно потерять все, чтобы обрести нечто большее.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- вас ждет много новых и интересных рассказов!
Читайте также: