На протяжении десятилетий Дэвид Хинтон переводил древнее наследие китайской культуры на английский язык. Начал он с великих поэтов - таких, как Ли По и Ту Фу - после чего перевёл четыре классических трактата китайской философии: Дао дэ Цзин, Чжуан-цзы, Лунь-юй ("аналекты" Конфуция) и Мэн-цзы.
Он был первым из людей, кто сделал это за более чем век, в связи с чем получил награду пожизненного достижения от Американской Академии Литературы и Искусств. Ещё он выиграл Премию PEN за поэтические переводы, а также ассоциированное членство в фонде Гугенхейма и Национального Благотворительного Фонда Искусств. Короче говоря, его повсеместно признают как национальное сокровище.
Прочтение его реконструкций классической поэзии и философии способствует глубоко созерцательному состоянию ума - в его переводе труды сохраняют ту плотность многозначительности, что свойственна китайской мысли, и при этом ощущаются вполне современно. Но его более свежие работы в прозе, такие как "Существование" и "Гора Голода" - подлинное откровения. Сосредоточен ли он некой частной зарисовке китайского ландшафта или на подъёме в гору рядом со своим домом в Вермонте, Хинтон вскрывает сам космос и берёт вас с собой в глубины сознания.
Так как американская традиция дзен в конечном итоге исходит из китайского Чань, что это понимание значит для современного практика дзен?
В свои книги (все из них вы можете найти на сайте davidhinton.net) Хинтон часто включает древние пиктограммы и идеограммы, чтобы показать, как развивался китайский язык, чтобы мы могли понимать слово в качестве понятия в контексте китайской культуры. Например, в своей последней работе, "Китайский Корень" (China Root), он объясняет, что идеограмма для "чань" - транслитерация санскритского термина для медитации, "дхьяна" - изначально обозначала "алтарь" и "жертвоприношение рекам-и-горам". Таким образом, медитация это некое место, где мы можем почтить природный ландшафт, первозданный внутри и снаружи.
Основная тематическая нить, идущая через книги Хинтон - китайская концепция Отсутствия и Присутствия в качестве фундаментальных аспектов реальности. Как он пишет в предисловии к "Дао дэ Цзин": "Лао-цзы говорит, что Присутствие и Отсутствие порождают друг друга - они одно и то же, но, как только они возникнут, они различаются по имени. И там, прежде чем они возникнут, где они остаются одной и той же тканью, лежит Путь за пределами любых различий".
Для Хинтона медитация о том, чтобы возвращаться к этому "неразличимому" уровню сознания, к "порождающей ткани сущего" вселенной. Как горные хребты возникают и исчезают, так и наши мысли, и медитирующий не просто наблюдает, но и участвует в этом процессе непрерывного разворачивания. Эта мысленная активность, утверждает Хинтон в "Китайском корне" - фундаментальная практика чань-буддизма, ушедшая затем в Японию и эволюционировавшая в дзен.
Я впервые познакомился с буддизмом через дзен, по книгам Сюнрю Судзуки и Алана Уотса, а также посещая дзен-центр в Лос-Анджелесе. Но спустя годы практики випассаны и изучения текстов Тхеравады я начал подозревать, что у дзен гораздо больше общего с даосизмом, нежели с буддизмом по Палийскому канону.
"Китайский корень" Хинтона подтверждает эту точку зрения. В книге Дэвид утверждает, что когда буддизм пришёл в Китай, между III и V веками нашей эры, он был "настолько преобразован даосской мыслью, что, помимо некоторых институциональных отягощений, в нём уже с трудом можно было признать буддизм вообще". Более того, Хинтон пишет: "В конечном счёте буддизм - лишь маскировочная сеть на поверхности чань".
Так как американская традиция дзен в конечном счёте исходит из чань, что значит это понимание для современного практика дзен? В дни неопределённости после политических выборов я позвонил Хинтону, чтобы обсудить этот вопрос и узнать от него побольше о "Китайском корне". Надеюсь, вы получите от этого разговора такое же удовольствие, что и я (Рэнди Розенталь, РР).
Рэнди Розенталь преподаёт писательское мастерство в Гарвардском университете. Обучаясь в Гарвардской школе богословия, он сосредоточился на изучении буддизма; его работы публиковались в The New York Times, The Washington Post, The American Scholar и многих других площадках
РР: Вы пишете о даосских понятиях и переводите классические китайские тексты десятки лет, но эта книга выглядит как некий сдвиг в сторону - поворот к буддизму, в частности. Какие у вас были намерения, когда вы писали "Китайский корень"?
Дэвид Хинтон (ДХ): Это часть моего непрерывного исследования глубины китайской культуры и моего перевода этих культурных достижений на английский. Прежде всего я перевёл множество поэзии и философии. Позже я написал ряд книг в прозе. И вполне естественно, что я перешёл со временем к чань, потому что чань - неотъемлемая часть китайской культуры. "Чань", для ясности - оригинальное китайское произношение идеограммы, которую в Японии произносят как "дзен". У нас дзен популярен, потому что пришёл в Америку из Японии.
Основной замысел практики чань - пребывать как часть целого с непрерывным развёртыванием космоса. Это, со всеми вытекающими, на самом деле почти не упоминается в дзен.
Так или иначе, чань нешуточно формировал мышление всех тех людей, которых я переводил. Когда я переводил их труды, я поселялся в их умах на неком глубоком плане, что позволило мне увидеть, как чань работает изнутри. Наконец, мои исследования привели меня непосредственно к чаньским текстам. Это способ пройти весь путь к китайской философии. Можно сказать, это самая основательная и дистиллированная форма этой философии. И по совместительству это также наиболее фундаментальный и самый точный взгляд на реальность из мне известных, на сознание, вселенную и отношения между ними. И что для меня важнее всего: мы не просто получаем ещё одну какую-то отвлечённую философскую систему, но целый способ жить.
Так что моим намерением было сделать доступной эту систему прозрения на английском для всех, кому интересно, и также для культуры в целом - новые идеи, которые могут продвинуть западную интеллектуальную историю. Особенно у меня на уме были художники и мыслители, которые могут использовать эту философию, чтобы повести свои работы в новых интересных направлениях. Таким образом культуры развиваются, поглощая в себя идеи из других культур. Это случилось с дзен и древней китайской культурой довольно масштабно в 1950-1960-е - хотя дзен и был понят лишь частично. Для практикующих дзен "Китайский корень" может помочь раскрыть множество оригинальных чань-инсайтов, которые были тем или иным образом потеряны в ходе миграции в Японию и, со временем, на Запад.
Я наткнулся на эту проблему, когда писал "Гору Голода", книгу о подъёме на гору рядом здесь [в Вермонте] в качестве способа описать древнекитайский взгляд через непосредственный опыт. Горный ландшафт - в центре китайской культуры: не только искусств, но и чань-философии тоже. Как бы то ни было, я стал размышлять о наиважнейшем из коанов, так называемом коане Му: "Обладает ли собака природой Будды?". В английских переводах ответ на эту "загадку" - всегда "Му", то есть просто калька с японского.
И я тут понял, что когда читаешь китайский текст, это "Му", по факту - философское понятие громадного значения. Оригинальное произношение звучит как "У" (Wu), и я перевожу его как Отсутствие - но без какого-либо метафизического смысла. В чань, и вообще в древней китайской культуре, нет метафизики. Слишком много пришлось бы здесь объяснять, но, вкратце, это Отсутствие - означает нечто вроде того, что весь космос видится как некая единая порождающая ткань (материя): а точнее, космос как "отсутствие" индивидуальных форм. Очевидно, как это совершенно меняет смысл того коана.
Я писал об этом немного в "Горе Голода". Но это удивительное открытие привело меня к пересмотру всей коллекции коанов, где мы находим и Му-коан - У-мен Куань, "Врата без ворот". Это самая популярно используемая коллекция коанов дзен. Я обнаружил, что в ней полно фундаментальных понятий чань, и ни одно из них почему-то до сих пор не перевели! Существует как минимум полдюжины разных переводов, три или четыре за авторством учителей дзен, и никто из них не упоминал эти концепции, всю концептуальную структуру чань.
И так, возвращаясь к вашему вопросу, "Китайский корень" также нацелен на изложение этой концептуальной рамки, которой, кажется, недостаёт в современном дзен. Эта рамка сформировала практику древнего чань: то, что я в заглавии назвал "оригинальным дзен".
РР: Дзен был в Японии доброе тысячелетие, прежде чем прийти в США, в связи чем вопрос - что же такое предлагается делать иначе современному практику дзен с этим новым пониманием истории традиции? Например, ожидаете ли вы, что в центрах дзен изменят переводы некоторых этих понятий, или саму практику медитации (дзадзен)?
ДХ: Ну, это занимает целую книгу - описать как следует то, как всё устроено. Но, попросту говоря, эта книга приземляет практику дзен в ландшафт и природные процессы. Это исходит из даосизма, коренной китайской духовной философии, что и эволюционировала в чань. Замысел практики чань - пребывать как часть целого с непрерывным развёртыванием космоса. Это, со всеми вытекающими, почти не упоминается в дзен.
В этот процесс включен демонтаж наших идей и убеждений, той мысленной машинерии, которая изолирует нас от окружающего мира. Это довольно трудно. И, как я пишу в начале книге, нужен весьма "необузданный" и бесстрашный ум, чтобы вообще попытаться.
И я не евангелист. Меня на самом деле не волнует, как кто-то что-либо делает. Для меня это приключение идей. Вряд ли эта книга как-то полностью поменяет то, что делается в дзен-центрах; она просто прибавит некоторые мысли в общий котёл, всю ту глубинную философскую основу, что лежит под практиками медитаций и коанов. И это можем изменить то, как вы воспринимаете эти вещи, разумеется.
РР: Ваши уникальные переводы терминов крайне отзываются во мне. Например, когда я впервые прочёл "Гору Голода", я помню, как гулял по лесу и чувствовал себя, словно "раскручивание ткани сущего", вспоминая эту фразу, что вы использовали. Аналогично, нежели переводить заурядный даосский термин "загадка" (mystery), вы использовали "тёмная тайна" (dark-enigma). Вы могли чуть больше рассказать об этих терминах и понятиях?
ДХ: Конечно. Ткань сущего это термин, что я используют для космоса, рассматриваемого в качестве единой порождающей материи - того, что и даосизм и чань называют собственно Дао. И это выражение, тёмная тайна - его переводили, используя массу смутных терминов, но в древнем Китае имелось в виду нечто очень специфичное. Это означает ту самую вселенную, ткань сущего, прежде, чем мы назовём её или применим к ней понятия. Отсюда "тайна", и необходимость демонтажа идей, даже самого языка в принципе. Как только мы используем слова, мир "опредмечивается" и отсоединяется от нас. Так что задумка в том, чтобы обитать в этом темно-таинственном космосе без разделения. Пребывать.
РР: Сам по себе этот термин несколько тормошит сознание своей непривычностью: он толкает мой ум в состояние тёмной тайны. Вы могли бы пояснить для тех, кто не читал вашу книгу: от происхождения тёмной тайны вы затем переходите к рассказу об Отсутствии, а потом о Присутствии, выходит, Отсутствие - это то же, что и тёмная тайна?
ДХ: Очень близко к этому. Эти фундаментальные даосские/чаньские термины оперируют на поистине глубоких уровнях понимания космологии и онтологии. В конце концов грани между ними начинают стираться, но мы их используем, чтобы подчеркнуть различные стороны основной природы вещи.
Первый из этих терминов, Дао - весь космос в качестве единой и единственной порождающей ткани ("субстанции", как говорят на Западе) в состоянии непрерывной трансформации; в общем-то, та же физическая вселенная, как её описывает современная наука, хотя в науке не особо часто говорят об этом таким образом. Дао делится на Отсутствие и Присутствие. Присутствие это всего лишь эмпирический космос во всём своём многообразии; как китайцы бы сказали, "все десять тысяч вещей".
А Отсутствие - это некая "беременная пустота", из которой возникают все десять тысяч вещей, и в которую они возвращаются по смерти. Не в том смысле, что где-то существует некое пространство пустоты - такого нет - но в смысле этой самой ткани сущего, Дао, как единой живородящей ткани, а Присутствие - это та же самая ткань, но разделённая на десять тысяч вещей. И вот, видите, Отсутствие довольно близко по значению к тёмной тайне. Но, как пишет Лао-цзы в первой главе Дао дэ Цзин: тёмная тайна это ткань сущего (Дао) до того, как понятия Отсутствия и Присутствия возникают. То есть это Дао прежде, чем его назовут Дао.
РР: Как это концептуальное представление влияет на наш подход к практике медитации дзен? В "Китайском корне" вы описываете медитацию как бытие на "изгибе Дао" или "действие от источника". Как это вообще выглядит, "действовать от источника"? Потому что вы рассказываете об эмпирической реальности, но подобные обороты звучат метафизически.
ДХ: Повторюсь, в чань нет никакой метафизики. Радикально нет, ни в мире, ни в сознании - как в нашем понятии духа.
Это правда в весьма буквальном и опытном ключе, конечно же. Потому что, как современная наука знает, космос взорвался в существование, после чего возникли звёзды путём эволюции. Звёзды рождаются и умирают, а после того, как они погибнут во взрыве, они осеменяют окружающий космос элементами, и эти элементы вновь образуют звёзды. Наше солнце, например - звезда третьего поколения.
Планеты эволюционируют, и на планетах эволюционируют формы жизни. А в формах жизни вселенная эволюционирует до глаз, восприятия и сознания, включая человеческое. Так что мы буквально, не поэтически выражаемся, когда говорим, что мы - это космос, мыслящий сам себя. И, когда мы смотрим на что-либо, мы - космос, рассматривающий себя, отражающий себя.
Таким образом, это вовсе не метафизика. Это строгий эмпиризм, если хотите. И для даосизма и чань духовная практика - полностью посвящена возвращению сознанию к этому раскручиванию Дао, в современных терминах, развёртке космоса. Так как мы склонны думать о себе как о чём-то отдельном и внешнем по отношению к природе: мыслить себя как что-то постороннее, наблюдающее за природой "отсюда".
Медитация в чань не имеет целью достижение некого состояния нирваны или спокойствия. Это, для чань, означало бы заблокировать непрерывное преображение Дао, отделить себя от этого. Взамен медитация чань - посвящена воссоединению сознания с Дао, с непрерывном текущим разворачиванием космоса. Если вы понаблюдаете, вы заметите возникновение мыслей из ниоткуда, их развитие и возвращение в никуда, ровно как это происходит со всеми "десятью тысячами вещей". Таким образом, сознание, по факту, лишь часть той же самой ткани, что и эмпирический мир. Никакого разделения вовсе.
А источник... Как только вы увидите космос в качестве единой и единственной порождающей или производящей ткани, как непрерывной процесс преобразования, возникающий из преобразования, вещи, который сами по себе рождают новые вещи - тут вы увидите, что всё это источник.
РР: Мне по нраву такая идея - медитация как воссоединение сознания с непрерывным раскручиванием вселенной. Для ясности, я практикую випассану, и всё её учение в основном о том, чтобы наблюдать телесные ощущения, как они возникают и уходят. Для меня это крайне эмпирический опыт. Но, когда вы говорите о "производящей ткани сущего" или "медитации на изгибе Дао", я всё ещё пытаюсь понять эти термины в той же эмпирической манере. Если я наблюдаю, как мои ощущения возникают и пропадают, наблюдаю ли я в самом деле эту производящую ткань сущего?
ДХ: Да. Ткань сущего вселенной - таинственно, волшебно и, без какой-либо причины, производящая. Это, так сказать, почвенная природа вещей. Вы не можете зайти куда-либо дальше, задаваться вопросами "как" или "зачем". Это просто есть вот так. И это именно то, что вы видите, наблюдая своё сознание во время медитации. И, как только мысли утихнут, вы начинаете замечать тот пустой источник мыслей, что то же самое, что и тёмно-таинственная ткань в истоке всех десяти тысячи вещей. Источник вновь.
Но чань всё же ведёт нас далее. Как я сказал, для чань предпочтительно жить нашу повседневную жизнь, действуя как тот источник. Это действует в медитации, но ещё яснее представлено в практике коанов. Сущность коана в раннем чань - научиться действовать, как вселенная, раскручиваясь от источника. Ученик получает загадки или вопросы, и ему нужно обучиться на них отвечать - не при помощи абстрактного мышления и логического анализа, но при помощи не-ума, из пустого ума, действуя напрямую из этого источника. Таким образом практика коана - о возвращении сознания к обитанию, к пребыванию в качестве части этого разворачивающегося космоса, или к непрерывному течению Дао.
Возвращаясь к медитации: когда мысли полностью останавливаются, и вы пребываете словно эта производящая пустота, этот исток, то вы можете действовать как вселенная. Потому что здесь вы у источника, и что бы ни произошло, оно исходит прямо оттуда. Именно в этот момент медитация преобразуется в характерно чаньскую форму, и как раз тут практика коана может случиться.
РР: Я пытаюсь увидеть, на что это похоже в мире. Так, прежде чем я мог бы подумать "Окей, я поступаю спонтанно" - или цзы-джан, что обычно переводят как "естественность", но вы переводите как "происходящее из самого себя". Это то, о чём вы говорите: просто гуляешь такой по лесу или даже в продуктовой лавке, как происходящее из самого себя или само собой?
ДХ: Ага. Это так и было бы. И вы делаете это, когда избавляетесь от видимо трансцендентного центра идентичности, "Я", с которым мы блуждаем всё время, и который поддерживает нашу отделённость от мира. Эта отдельность - по большей части результат языка и речи, в особенности письменной, которая заставляет нас "чувствовать", будто бы существует этот внутренний мир, безвременный и трансцендентный, совершенно не затрагиваемый миром перемен. Так что это отчасти то, почему медитация так сосредоточена на уходе за рамки языка, речи и мыслей. Оттуда мы можем двигаться по жизни как "происходящее само собой". И это переживается весьма отлично - своего рода чувство не изоляции и дистанции от мира вокруг, но принадлежности к нему, пребывании как неотъемлемой его части.
РР: Я всегда считал, что даосизм это одно, буддизм другое, и воспринимал их параллельно. Но в "Китайском корне" вы доходите до места, где пишете, что Дао и есть Дхарма. И что Будда тоже Дао. Следует ли практикующему дзен понимать эти даосские концепции как тождественные буддийским?
У своих истоков в Китае чань в сущности был всегда даосизмом, обогащённым буддизмом, пришедшим из Индии. В конечном итоге, это был анти-буддизм.
ДХ: Это один из основных пунктов "Китайского корня". Американский дзен в общем плане видит свою традицию как поток буддизма, что зародился в Индии, прошёл через Китай (с некоторым значительными эволюциями), затем через Японию (где развился ещё сверх того) и наконец, много веков спустя, дошёл до Америки, где традиция прежде всего формировалась на основе японских предшественников. Но у своих истоков в Китае чань в сущности был всегда даосизмом, обогащённым буддизмом, пришедшим из Индии. В конечном итоге это был анти-буддизм.
Даосизм - родная духовная философия Китая, и она берёт начало в VI веке до н.э. с Дао дэ Цзинь, но, в самом деле, с ещё более ранней И-Цзинь. Примерно в то время, как буддизм впервые начал укореняться в Китае, существовало движение нео-даосизма под названием - так уж вышло - "учение тёмной тайны". Учение тёмной тайны фокусировалось на глубоком космологическом и онтологическом измерении даосизма. Подобно тем понятиям, что мы обсудили - Дао как космос, производящая ткань в непрерывном преобразовании. Когда пришёл буддизм, его поняли в терминах Учения Тёмной Тайны; влиятельные интеллектуалы и учёные их совокупили. Это было началом чань - или дзен - около 400 н.э.
Как мы уже видели, в глубине Учёния Тёмной Тайны фундаментальные понятия сливались воедино. И то же самое произошло с понятиями буддизма, когда они были поглощены системой даосизма. Грани между ними стёрлись. Будда, великий оригинальный мудрец, и дхарма, незаменимый корпус мудрости - они тоже стали Дао.
То есть, они были полностью впитаны этой даосской понятийной системой, которая желает демонтировать любые понятия. Таким образом, мудрецы чань не интересовались Буддой как исторической фигурой учителя или кем-то таким. Они просто хотели разорвать эту идею в клочья - убить Будду. И то же самое с дхармой, этим священным корпусом знаний. Их это не беспокоило. Это именно то, что вам следует разобрать и забыть, пойдя дальше.
Это часть радикального индивидуализма чань. То, что я называю ядром чань - анти-институциональность, анти-методология, анти-концептуальность, анти-ответы, анти-определённость. Я почти что назвал эту книгу в духе "Бригада по сносу" (The Wrecking Crew) - так я локально называю старых мастеров чань, потому что в действительности они все об этом. Они выстраивают идеи лишь за тем, чтобы затем их снести.
Возьмите нашу традиционную идею медитацию - в конечном счёте они хотели бы разобрать и снести её тоже, потому что вы пытаетесь остановить движение мысли, что противоречит движению Дао. А Дао это совершенное бессловесное учение - великий бессловесный учитель.