Все у нее было необычным: и имя, и душа, и судьба… Аграфене было шестнадцать, когда ее, единственную дочь в семье, родители отправили в полузаброшенную деревушку ухаживать за больной прабабушкой, которая ни в какую не соглашалась переезжать к родне.
Без посторонней помощи по дому старушке было не справиться. Иногда целыми днями она не могла подняться с постели: ноги просто не слушались.
Родители Груни были уверены, что старенькая родственница протянет год-два. Поэтому и отправили Груню с легкой душой, думали, что скоро дочка вернется домой. Но старушка прожила еще долгих восемнадцать лет. Отпускать от себя Груню или менять ее на другую помощницу она категорически отказывалась.
Когда Аграфена похоронила бабу Нюру, ей было уже тридцать пять. Оказалось, что возвращаться ей некуда. Несколько лет назад сгорел родительский дом вместе с отцом. А мать умерла еще раньше.
Пожилая родственница, у которой временно поселилась Груня в родной деревне, посоветовала ей отправиться в город: там можно найти работу, жилье.
Так Груня оказалась в столице. Робко попросилась к дальним родственникам пожить несколько дней, пока не найдет работу с общежитием. Те пустили ее и были поражены, как ловко она справляется с их неуправляемым одиннадцатилетним сыном.
Ей стоило попросить его о чем-то, и избалованный, дерзкий, непослушный мальчишка тут же несся исполнять ее поручение. Он ни разу не нагрубил ей и ни разу не ослушался. Это было что-то невероятное!
Глава семейства тут же смекнул, что Груня справляется с ребенком лучше, чем дипломированные психологи и гувернеры, на которых потратили кучу денег, но которых Павлик и в грош не ставил, впрочем, как и родителей, и пятнадцатилетнего брата.
Олег Максимович предложил Аграфене остаться в семье. Условия озвучил хорошие: ей дают отдельную комнату, питание, покупают одежду, обувь, выдают ежемесячно зарплату в десять тысяч, а она занимается домом – готовит, убирает, но самое главное – воспитывает Павлика.
Трудностей Груня не боялась. Да и какие трудности в квартире, где не надо топить печь, носить воду? Даже стирать и мыть посуду не надо – это делают машины.
Она была счастлива, считала, что ей крупно повезло. Самым сложным для нее оказалось понять и принять образ жизни родственников.
***
Семья очень быстро привыкла к тихой и спокойной Груне. Обычно ее просто не замечали. А вот она видела и слышала все, переживала за членов семьи: слишком много ненужного они делали, совершенно не думая, что за все придется держать ответ. Но Груня никогда ни во что не вмешивалась: ее ведь не спрашивали.
И только однажды Олег, сильно поругавшись с Павликом, спросил у нее:
– Груня, вот объясни мне, почему он тебя слушается, а нас с матерью - нет?
– Да это потому, что мы с ним похожи. – Улыбнулась женщина. – Душа у него такая же, как у меня.
– Это какие же такие у вас особенные души? – Усмехнулся Олег.
– Чистые, – пояснила наивная Груня, не подозревая, что своим ответом может задеть мужчину за живое.
– А у меня, значит, грязная душа? – Обиженно спросил он.
– Ты меня неправильно понял, Олег, – смутилась Груня. – Павлик очень хороший, душа у него чистая. А чистая душа ждет от окружающих, чтобы у них все совпадало: слова, мысли, поступки. А когда человек говорит одно, а думает и делает другое, чистая душа начинает бунтовать. Поэтому Павлик часто спорит, дерзит тебе.
Олег с удивлением смотрел на свою родственницу:
– Не пойму, к чему ты клонишь? Ты хочешь сказать, что наш неуправляемый сын копает так глубоко, что анализирует наши слова и дела?
– Чистой душе не надо ничего анализировать! – Простодушно ответила Груня. – Она сразу все видит. Олег, ты же не анализируешь воздух, прежде чем сделать вдох. Просто дышишь и все. Так же и чистая душа – просто видит и все!
– Чушь какая-то! – Поморщился мужчина.
А Аграфена поспешила успокоить его:
– Олег, ты за Павлика можешь не беспокоиться. Он вырастет очень хорошим человеком, ваша семья будет им гордиться. А вот за Вадиком надо бы присмотреть. Доставит он вам с матерью и хлопот, и стыда.
– Груня! Ты ничего не попутала? – Усмехнулся Олег. – Да с Вадимом никаких проблем! Идеальный парень: отличник, спортсмен, нас с матерью любит и уважает… Даже слушать тебя не хочу. Я на работу.
Аграфена тяжело вздохнула. Она знала, что говорила. Она вообще много чего знала и понимала. Даже то, чего не ведали и не видели другие.
Баба Нюра, за которой она ухаживала восемнадцать лет, была непростым человеком. До самой старости она помогала людям со всей округи, и только за два года до приезда Груни перестала принимать страждущих: силы уже были не те.
Долгими зимними вечерами баба Нюра учила Груню тому, что умела и знала сама. Когда молодая женщина похоронила знахарку, она была уже не той наивной девочкой, которой появилась в доме старушки. Прожив так долго в деревне, где было всего пятнадцать дворов, в которых доживали свой век древние старики и старушки, она знала намного больше, чем выпускники иных вузов.
Если попросят, она умела и души читать, и хвори лечить, и пропажи отыскивать, и несчастья предотвращать... Но один только Павлик из всей семьи чувствовал, что их родственница особенный человек. Он тянулся к Аграфене и каждое ее слово впечатывалось в его душу.
***
Груня уже полгода жила у московской родни. Она готовила обед, когда в дверь позвонили. Открыла. На пороге стояла бедно одетая, изможденная женщина лет сорока. Извиняющимся тоном спросила, дома ли Олег. Узнав, что он на работе, растерялась.
Сердобольная Груня поспешила на помощь:
– А вы скажите мне, зачем он вам нужен? Я все в точности ему передам. Или оставьте номер телефона, он вам позвонит.
Незнакомка посмотрела в доброе, открытое лицо Аграфены и нерешительно сказала:
– Сынок у нас с ним есть. Правда, Олег не хотел, чтобы он появился на свет. Я сама парня на ноги поставила, ему уже двадцать лет. А месяц назад Дима в аварию попал. В больнице лежит. А все деньги, что у меня были, я уже на его лечение потратила. Не хватает на третью операцию, думала, у Олега попрошу.
Поняв, что дело безотлагательное и очень серьезное, Груня пошла в комнату, где Вера работала за компьютером. В двух словах объяснила ситуацию.
Лицо Веры сразу стало злым. Она резко поднялась с места и вышла в прихожую.
– Вот уж не ожидала, что ты появишься в нашей жизни! – Раздраженно сказала она женщине. – Давно пора забыть, что ты когда-то с Олегом встречалась! А тебе все неймется!
На глаза женщины навернулись слезы, она молча вышла из квартиры. Груня укоризненно покачала головой. Метнулась в свою комнату, выскочила оттуда, накинула пальто и бросилась за незнакомкой. Нагнала ее уже на улице. Виновато сказала:
– Простите, не думала, что Вера так отреагирует! Я все-таки передам Олегу, что вы приходили. А вы мне номер телефона продиктуйте.
Она быстро записала на клочке бумаги, который прихватила из комнаты, телефон женщины и добавила:
– Извините, у меня совсем немного, но вот все, что есть! – Протянула незнакомке скопленные сорок тысяч рублей.
Та смутилась, не хотела брать, но Груня насильно вложила их ей в руку:
– Лечите сыночка! Он ведь и мне не чужой человек, я родственница Олега.
Вечером Груша еле дождалась возвращения Олега. Сразу же рассказала ему о визите женщины, передала бумажку с телефоном. Олег недовольно поморщился:
– Груня, нельзя быть такой наивной и доверчивой! Мало ли кто чего наговорит! А завтра еще пятеро придут и скажут тебе, что нарожали детей от меня! И ты что же, прикажешь каждой из них помогать?
– Олег, я не знаю про всех, но у этой женщины твой ребенок! – Горячо сказала женщина. – Я точно это знаю! Ему нужно помочь!
– Меня не интересуют дети, которых я не хотел! – Жестко сказал Олег. – Закрыли тему!
– Олег, судьба очень жестоко наказывает тех, кто отказывается от своих детей! – Аграфена пристально и не мигая смотрела в глаза мужчине. – Помоги, Олег! У тебя же есть деньги!
Но тот свято верил в свою непогрешимость и правоту. Улыбнулся наивной деревенской родственнице:
– Смотри на вещи проще, Груня, и жить будет легче! Настя рожала ребенка только для себя. Вот и пусть сама решает свои проблемы.
***
Через пару месяцев Вадику исполнилось шестнадцать, и он потребовал у отца, чтобы ему выделили отдельную комнату: жить вместе с младшим братом он больше не хотел.
– Вадим! Ты о чем? – Удивился отец. – У нас все четыре комнаты заняты: наша с мамой спальня, комната Груши, ваша комната с Павликом и гостиная. Не отдавать же тебе гостиную!
– Пап! Мне все равно, какую комнату вы мне отдадите! Но я уже взрослый и хочу иметь собственное пространство! Для прислуги ты нашел место, а для родного сына тебе комнату жалко!?
– Тетя Груша не прислуга! – Раздался негодующий голос Павлика, и он примчался в комнату. – Она наша родственница!
– Твоя – может быть, – с насмешкой глянул на младшего брата Вадим. – А мне такие родственники не нужны!
Олег был неприятно поражен. Ему казалось, что в их семье полное взаимопонимание и все относятся друг к другу тепло. И вдруг этот непонятный выпад Вадима.
– Груню мы трогать не будем! – Строго сказал отец. – Она хороший человек и многое делает для нашей семьи. – Ты, Вадик, мог бы быть помягче с ней! А на счет комнаты для тебя у меня есть кое-какие соображения.
На семейном совете было решено осуществить давнюю мечту Веры: продать квартиру и купить загородный дом. Через три недели семья въехала в просторный двухэтажный коттедж. Вадик получил собственную комнату и был очень доволен.
***
Прошло четыре года. Вадим с трудом сдал экзамены за второй курс института и собирался сдавать на права: в гараже стояла новая иномарка, подаренная ему на недавно отпразднованное двадцатилетие.
С утра Вадим поехал на медкомиссию. Вечером вернулся домой. Отец поинтересовался, когда ему сдавать на права в ГИБДД. Ответ сына его насторожил:
– Ты представляешь, пап!? – С раздражением ответил Вадим. – Ненормальный нарколог направил меня на какое-то дополнительное освидетельствование. Сказал, не выдаст справку, пока комиссия не даст свое заключение. Нас было двадцать человек. А на комиссию отправили меня одного! С чего бы это?
Олег подошел к сыну. Взял его за подбородок и внимательно вгляделся в глаза. С ужасом отметил, что у Вадима расширены зрачки.
Мужчина тут же отогнал от себя страшные подозрения. Спросил:
– Когда у тебя комиссия?
– Завтра в десять. – Ответил Вадим.
– Вместе поедем.
Утром Олег попросил Груню поехать с ними. Пока Вадик был в здании медучреждения, мужчина с родственницей молча сидели в машине. Груня давно знала о пагубном пристрастии Вадима, не раз намекала отцу и матери парня, чтобы обследовали его. Но они только отмахивались, поражаясь тому, как может необразованная деревенская родственница подозревать в порочных пристрастиях их замечательного сына.
Вскоре Вадим вышел из здания. В руках у него был файл. Он протянул его отцу:
– Не разбираюсь в этих бумагах.
Отец быстро пробежал глазами по тексту, посмотрел на штампы, в которых от руки были написаны названия двух наркотиков. Все было предельно ясно: его сын наркоман со стажем. Мужчина почувствовал, как потемнело в глазах. Он обернулся к Аграфене:
– Груня, ты должна была бить в набат! Почему ты мямлила, что у Вадика проблемы, надо было орать об этом во все горло!
– Олег, да вы с Верой сами все видели. Просто верить не хотели. – Тихо ответила Груня. – Сейчас не об этом нужно думать.
– А о чем же?
– Об искуплении. – Тихо ответила женщина.
– Опять ты о своих деревенских предрассудках! – Вскипел Олег. – Какое еще искупление?
– Обыкновенное: страдания, которые продлятся до тех пор, пока не появится желания исправить хоть что-то, что еще можно исправить.
***
– Господи, ну за что мне все это? – Причитала на террасе Вера, вытирая распухшие от слез глаза и в сотый раз перечитывая заключение медкомиссии. – Только жизнь налаживаться начала: дети выросли, огромный дом купили, в отпуск собрались, и на тебе! Ну как же так!? Груня, ну за что мне это?
– Тебе бы раньше меня послушать, Вера! Ведь я давно тебя предупреждала, что могут настать тяжелые времена, когда придется платить за грехи.
– Что-то я такого не припомню! – Напрягла память Вера. – Когда это ты меня предупреждала?
– Да всегда! Помнишь, когда Настя приходила и денег просила для сына, которого родила от Олега. Ты что сделала?
– Груня, да если это и грех, то не мой! А Олега! Это же он бросил беременную девушку! Мы-то с Вадиком тут при чем?
– Он ее бросил, потому что ты влезла в их отношения! – Напомнила Аграфена. – Неужто забыла? Но это не все. Ты забыла, как много лет назад Настя звонила из роддома и просила, чтобы Олег привез одежду для ребенка и довез их в мороз до дома? А ты скрыла это от него. Ей пришлось за помощью к чужим людям обращаться. Это при живом-то отце! Тебе не понять, чего она тогда натерпелась.
– Нормальные женщины заранее готовят одежду ребенку для выписки, –запальчиво сказала Вера, – а не просят в последний момент.
– Ты прекрасно знаешь, что у нее были преждевременные роды, и поэтому она не успела купить все, что нужно.
– Ну даже если это наказание за наши грехи, Вадик-то тут при чем?
– Сначала страдала Настя, теперь пришла твоя очередь. Сначала страдал Дима. Теперь пришла очередь страдать Вадику за грехи своего отца. Ты, Вера, должна благодарить судьбу и Павлика, за то, что дела не обстоят еще хуже. Он хоть и маленький, а многое сделал, чтобы искупить ваши с отцом грехи.
Вера удивленно смотрела на Аграфену:
– Ты о чем?
– Все и не перечислить. – Вздохнула Груня. – Помнишь, в десять лет у него была молоденькая гувернантка, которую вы выгнали и за два месяца не заплатили ей зарплату?
– Так она шла у него на поводу, все ему разрешала! – С негодованием вспомнила Вера.
– Она разрешала ему одно: отстаивать свое мнение. И была права. А вы ее отчитали и выгнали. А когда я заставила Павлика наводить порядок в столе, увидела деньги. Почти пятьдесят тысяч. Спросила, откуда у него так много денег. Он мне и рассказал про гувернантку. Сказал, что вы должны ей шестьдесят тысяч. Вот он и копил, чтобы рассчитаться с ней! Рассчитался! Они до сих пор общаются, она очень хороший человек!
– Вот сорванец! А мне ничего не сказал! – С обидой произнесла Вера.
– А еще вспомни, как вы с Олегом старенького дворника отчитали на виду у всего двора, за то, что он плохо расчистил снег у вашей машины. Так Павлик потом прощение за вас у него просил!
– Откуда ты все знаешь, Груня?
– У Павлика нет от меня секретов. Я могла бы много тебе рассказать, да бесполезно все это. До сердца твоего мои слова и поступки Павлика не доходят.
– Ты мне лучше скажи Груня, как спасти Вадика? – Вера вертела в руках заключение комиссии. – Наркомания ведь не лечится! Что же теперь будет?
– Теперь будет то, что и должно быть: период искупления. Ему придется искупать и отцовские грехи, и собственные.
– И мои?
– Нет. Ты свои грехи будешь искупать сама. Только ведь ты о них даже не помнишь. Чем скорее вспомнишь, тем быстрее поможешь сыну!
Вера с недоумением смотрела на Груню: она не чувствовала за собой никаких грехов, кроме тех, о которых напомнила ей Груня.
Она не знала, что уже совсем скоро ее память услужливо вытащит на свет столько ее грехов, что вопрос «За что мне это?» отпадет сам собой. Это произойдет, когда она будет наблюдать за ломками сына. Именно тогда она поймет, что в их с Олегом силах было это предотвратить.
---
Автор: Анна Горская
---
Двоеженец
- Мужики, давайте поздравим нашего друга и коллегу с рождением сына! – громко сказал бригадир.
Валера встал рядом с бригадиром и отвесил церемониальный поклон.
- С двумя! – крикнул Артем.
- Что «с двумя»? – не понял бригадир.
- У него два сына родилось! – крикнул Артем и засмеялся.
- Двойня или близнецы? – спросил бригадир у Валеры, - Предупреждать надо!
- А чего предупреждать? – ухмыльнулся Валера, - Праздник-то он – вот!
Под нужды праздника бригадир Рома выпросил ключи от бывшей библиотеки. Она на их предприятии процветала в далеком прошлом, а потом, за ненужностью, была закрыта. Книги вывезли, а приспособить помещение не смогли. К конторе близко, коридоры узкие, грузовых лифтов нет. Вот и пустовал читальный зал до этого самого праздника.
Валера сам наводил в библиотеке порядок, никому не доверил. Ну, и в качестве угощения, приволок квас, пиво и ящик водки. А закуской мужики обзавелись самостоятельно.
- А все равно надо было предупредить! – настаивал бригадир, - Я бы лопухом не выглядел, да, может, и премию тебе выписали за вклад в демографию страны. Какого числа рождение произошло?
- Пятнадцатого, - сказал Валера.
- И семнадцатого! – крикнул Артем.
Валера пригрозил кулаком, но бригадир услышал и решил уточнить.
- Папаша, ты от счастья тронулся? Не помнишь, когда у тебя сыновья родились?
- Помню я все, - проворчал Валера, - Один сын пятнадцатого, второй – семнадцатого.
- Такие затяжные роды? Ужас! Мать в порядке? – всполошился бригадир.
- В порядке, - сказал Валера.
- Обе! – выкрикнул Артем.
- Да, ты достал уже! – крикнул Валера, - Что ты лезешь, куда тебя не просят?