Начало:
Севастополь
Осенним октябрьским утром, когда первые лучи перевалившего через вершины крымских гор солнца осветили сияющие купола Севастополя и разлетелись мелкими зеркальными осколками по легкой ряби бухты, наш корабль протяжным гудком простился с родным городом. Капитан, штурман и вахтенный офицер стояли в ходовой рубке торжественные и напряженные. Команда - вдоль борта в строю, лицом обращенная к берегу. Мы уходили в дальний поход. На сколько месяцев, никто не знал, даже командир. «До приказа командования флотом», - объяснил нам боцман.
Миновали морские ворота, вышли в открытое море. Вскоре исчезли за горизонтом последние силуэты кораблей. Капитан и штурман спустились в каюты. Притихшие матросы сбились на юте и еще долго смотрели молча в ту сторону, где остались родные берега.
В открытом море штурман чувствовал себя свободно, полностью передоверив курс корабля вахтенному рулевому. Он расхаживал по палубе и дразнил боцмана. Это было его любимое развлечение.
— Викентич, и где ты себе такую команду насобирал? - наступал он на больную мозоль боцмана. - Ты только посмотри на них - сбились у кормы, как овцы в гурт, и пытаются глазами зацепиться за берег.
— Не овцы, а бараны! - сплюнул боцман. - Они в своих кишлаках да аулах воду только в арыках и видели!
— А тощие-то, какие... - продолжал штурман, детина двухметрового роста, широкий в плечах. Китель на его груди вздымался как кузнечные меха, и, казалось, вот-вот выстрелит во время очередного взрыва смеха после удачной шутки над боцманом очередью блестящих, в якорях, пуговиц. Его красивое лицо было неподвижно и серьезно, лишь лукавые искорки в глазах выдавали легкую, незлую иронию.
— Да, - согласился боцман, - худой матрос - позор для флота, - и тяжко вздохнул. - Откормить-то мы их откормим, и разговаривать по-русски научим.
— Так они тебя еще и не понимают? - не унимался штурман.
— Меня-то они понимают, - боцман покачал свой громадный кулак, как бы взвешивая и прикидывая его вес на глазок. - А я их - с трудом, - окинул недобрым взглядом молодых матросиков из азиатских республик, сбившихся в плотную кучку, испуганно наблюдавших за разговором начальников.
— Вот ты посуди, - подхватил тему боцман. - С давних времен экипажи русских кораблей были русскими. Иноверцев на флот не брали...
— Ну-у-у, боцман, это уже политика. А куда же прикажешь их девать?
— В кавалерию!
— В какую кавалерию? - штурман не выдержал и рассмеялся. - Где ты столько лошадей возьмешь? Ты что, забыл, как после смерти Буденного Хрущев весь советский табун пустил на колбасу? «Дружба» - колбаса называлась. Дружба христиан с мусульманами. Генсек приказал в конскую колбасу свиного сала натолкать. Кстати, а ты проверил при погрузке провизии, какую колбасу нам выдали на берегу? Учти, правоверные свинину не едят. Им конину или, на худой конец, говядину подавай.
— Ничего, - ухмыльнулся непробиваемый на шутки Викентьевич, - у нас камбуз внизу, закроем шторки, чтоб Аллах не видел, как его благоверные Коран нарушают.
Фамилия этому добродушному русскому богатырю, собственно, как и боцману, дана была как в насмешку - Короткий Александр Николаевич. Капитан-лейтенант, уважаемый в среде матросов офицер, частенько защищал их от разгневанного боцмана.
Удовлетворенный утренней разминкой, оставил боцманскую команду в покое, продолжил проминант по палубе в поисках замполита. Мимо этой никчемной «боевой» единицы на корабле Короткому было также тяжело пройти, как псу мимо столба. Не терпел он высокомерного, лощеного хлыща. Тот был высок, красив и строен, как болт.
Александр Николаевич прошел на бак. По-флотски широко расставил ноги, скрестил руки на груди и стоял как изваяние. Легкий, уже прохладный, ветерок бегал по мелкой ряби волн. Все вокруг было спокойно, умиротворенно и располагало к раздумьям.
«Куда мы идем? Зачем? Командование дает дозированную и дробную информацию, не называя конечный пункт назначения. Пока идем на Босфор. А дальше? Получим следующую команду...»
Босфор
На корабле аврал. Связисты снимают антенны спецсвязи, смазывают узлы крепления, тщательно упаковывают в пленку. Осталась торчать только телевизионная антенна, сработанная нашими умельцами. Экипаж готовится к «дружественной» встрече с Турцией – членом НАТО.
В Босфоре нас приняли в объятия быстроходные катера. Фотографировали, снимали на кинопленку, пытались найти что-то новенькое на военном корабле. На берегу пролива через каждые пятьдесят метров камеры слежения. На командном пункте командир, штурман и вахтенный офицер. Один катер нагло пристроился к кораблю и на почтительном расстоянии идет рядом, иногда забегая вперед.
- Проклятые шпионы! – не выдерживает боцман. Выходит на бак (носовая часть верхней палубы), снимает штаны и показывает потенциальному противнику нетронутый загаром белый зад. – Нате вам! – кричит и смачно матерится. С ГКП (главного командного пункта) голос командира: Боцман! Ты, какого … рекламируешь свою задницу?! – Я им кадр испортить хочу. – Минутная пауза. – Боцман! Срочно на ГКП! – О, один клиент уже есть, - ухмыляется проказник. - «Викентьич, солидолу дать?», – cпрашиваю. – «Дай!», – и принимает на левую ладонь солидный жирный шмат. – Мичман Поцелуев для группового секса прибыл!, – громко по военному рапортует и приглушенно добавляет. – Я и смазку принес…
– Пошел отсюда! – кричит кэп, - чтоб духу твоего не было на палубе, пока Турцию не пройдем!
Средиземное море
Напряженное состояние команды, как тяжелый груз, свалился с плеч, когда вырвались на просторы Средиземного моря. Покачиваясь на легкой зыби, наш корабль быстро идет к югу, удаляясь все дальше и дальше от севера белого, снежного, холодного и все-таки близкого, дорогого севера. Небольшой, окрашенный в шаровой цвет, стройный и красивый, легко и грациозно поднимается с волны на волну, с тихим шумом рассекает их своим острым форштебнем, вокруг которого пенится вода и рассыпается алмазной пылью. Волны ласково лижут бока корабля. За кормой стелется серебристая лента.
На палубе и внизу идет обычная утренняя чистка и уборка, начинается день.
Рассыпавшись по палубе в новых тропических, хлопчатобумажных безрукавках и шортах, босые матросы скребут и чистят палубу, пушки и медь - все доступное должно блестеть и сверкать.
Щелчок в динамиках и голос командира:
- Всему личному составу приступить к восстановлению антенного хозяйства. Срок исполнения 15 часов! Второе – собрать и передать связистам все пластмассовые телескопические удочки!
- «Ничего себе команда, - ропщет матросский люд. Разбирали антенны несколько дней, а собрать за 15 часов». – К Порт-Саиду корабль подошел похожим на громадного ежа, ощетинился по всему корпусу антеннами, в том числе и ложными, из рыбацких удочек «Лови, фашист, гранату!» - вспомнил боцман клич морской пехоты. Позабавил нас командир своей выдумкой и немало озадачил иностранные разведки. – Еще бы: через проливы Турции корабль прошел голым как яичко, а через Суэц идет обвешанный антеннами, словно принимает информацию со всех спутников, летающих в космосе.
Суэцкий канал
Суэцкий канал – сложное гидротехническое сооружение. Несколько параллельных каналов разной ширины и глубины. В зависимости от грузоподъемности и водоизмещения судов формируются соответствующие караваны. Движение по каналам одностороннее.
В 9 часов утра открываются ворота. Наш корабль идет впереди каравана иностранных и советских судов. Проводящий корабль – это платформа с песком впереди паровоза, идущего по партизанским лесам. Береговые службы, формирующие караваны, предпочитают ставить в голову российские суда и, по возможности, боевые корабли.
У наших штурманов более точные карты минных полей. И это не удивительно – именно Россия первой откликнулась на обращение Египта очистить воды от мин после войны с Израилем. С тех пор, по межгосударственному договору, наши суда получили право беспошлинно проходить в Красное море.
На борт поднимается береговая команда проводки: лоцман, два электрика и два лодочника. Лоцман занимает место у штурвала, электрики устанавливают свои дополнительные прожектора, лодочники вместе с палубной командой готовы в любую минуту перебросить кранцы на борт, опасно приблизившемуся к стенке канала. Якоря приспущены, готовы к маневру.
Красное море
Убрали весь камуфляж – удочки с антенн и прочие хитрости. Звучит команда - Готовность номер один! Все по боевым расчетам!
Палубная команда в броне- и спасательных жилетах, шортах, касках и … тапочках. Получили автоматы … без патронов, по паре гранат… без запалов «Вдруг за кольцо дернете». Приближаемся к пункту назначения» - подумали матросы.
Оказалось, идем на дозаправку к эфиопским островам – Дахлаг. В водах этого небольшого архипелага беспредельничают местные повстанцы – пираты XX века. Налетают на гражданские, торговые и даже военные суда, не обращая внимания на флаг государства, под которым идет корабль.
Слабых грабят, сильных обстреливают и скрываются на быстроходных катерах.
Наше командование вынуждено закрепить в акватории островов большой десантный корабль.
Дозаправка прошла спокойно – нам не пришлось бросаться на абордаж со штыками наперевес и босиком – тапочки полетели бы в головы пиратов вслед за гранатами.
Миновали Баб-эль-Мандебский пролив, отделяющий Африку от Аравийского полуострова, вышли в Аденский залив и по Аравийскому морю обогнули одноименный полуостров. Здесь всем стало ясно, куда вело нас командование от залива до пролива по морям и океанам – в Персидский залив, где американцы изгоняют войска Саддама Хусейна из Кувейта, объявив иракскому диктатору «Бурю в пустыне».
Появился нездоровый интерес увидеть американцев, их боевые корабли. Весь экипаж в трепетном нетерпении ожидал встречи. Но нам предстояло пройти еще Оманский залив и Ормузский пролив. И вот мы в Персидском заливе. Встали на боевое дежурство в водах Объединенных Арабских Эмиратов. К сожалению, это далеко от Кувейта и американского флота.
Встреча
Корабль бросил якорь на рейде Оманского залива: Ормузский пролив на ночь закрывается. Ночь была тихая. Безоблачная высь переливалась золотыми гроздьями созвездий. Все выше поднималась луна, и серебряный свет ее расстилался по ровной поверхности вод. Море заворожено молчало. В такую ночь сотни глаз пристально смотрели по сторонам, всматриваясь в силуэты ярко освещенных кораблей, стремясь определить «наш – не наш?» Американцы стягивали свой флот к месту боевых действий.
Духота южной ночи, полное безветрие, неостывший от полуденного зноя металл корабля не давали никакой возможности находится в каюте. Штурман, капитан-лейтенант Александр Николаевич Короткий, вышел на верхнюю палубу. На траверсе американский фрегат семафорит нам:
– Кто такие? Куда идете?
Штурман подошел к сигнальщику, отсемафорил в ответ «договориться», и перешел на их частоту. На английском вел разговор по рации.
Здесь уместно будет заметить , капитан-лейтенант А.Н.Короткий отлично знал английский язык, а также, помимо языков основных мореходов мира, свободно владел арабским.
На вопрос соседнего корабля последовал уклончивый ответ:
– Мы-то по нужде, а ты куда идешь?
– Нужды бывают разные. А ты кто такой?
– Я русский.
– Странно. А я американец. Куда идешь?
– Не твоего ума дело.
– Сразу видно, что русский.
– Куда идете?
– В Персидский залив.
– И мы в Персидский.
– Мы вам не советуем туда соваться.
– А в чем дело?
– Там будет большая заварушка.
– И без вас знаем.
– А что у вас в трюмах?
– Полные трюмы спирта, – пошутил штурман.
– Разрешите познакомиться поближе?
– Швартуйся.
Фрегат медленно развернулся и направился на сближение.
На палубу выходит командир – Александр Александрович Аксенов. Ему тоже так и не удалось уснуть в эту ночь. Огляделся…
– Александр Николаевич, это что за корыто идет к нам? Что ему надо?
– Успокойся командир. Все нормально. Это наш заклятый друг – американец, идет к нам в гости.
– Как к нам?
– Да я его пригласил.
– Ты что? В своем уме?
– А что? Мы же союзники. Сказал, что мы торговое судно. Везем полные трюмы спирта.
– Ты что, идиот? Какое торговое судно с пушками на борту?
Между тем фрегат подошел с левого борта. Сделал несколько галсов, встал. По рации договаривается со штурманом: кто к кому будет причаливать. По морским законам малый корабль подходит и швартуется к большому. Американец видел: перед ним не гражданское судно и водоизмещением меньше его. Предлагает нам сняться с якоря и пришвартоваться к нему.
Штурман вошел в раж.
– Кто к кому идет в гости?
Командир безучастно наблюдает за переговорами, в тайне надеясь на снобизм и гордыню незваного им гостя.
Американец уступил. Пришвартовался. Перекинули трап. По обе стороны трапа заняла свое место вооруженная вахта. С дружеским визитом к нам на корабль перешли командир, старший офицер и штурман. Они были в штатских костюмах, без знаков различий: в белых брюках и теннисках. И только по их взаимоотношениям можно было судить – кто есть кто. Наши офицеры встретили союзников крепкими рукопожатиями и пригласили в кают-компанию.
Я заступил на вахту в 20 часов. Стоим, смотрим друг на друга с нескрываемым любопытством. Познакомились: Джон – Серж. Душно. Мой визави вызывает посыльного. Тот приносит ему контейнер, в нем на льду банки кока-колы. Достает, открывает, и с наслаждением потягивает прохладный напиток. Я вызываю своего посыльного.
– Видишь?
– Вижу.
– Я тоже хочу пить.
Посыльный возвращается с тяжелым, трехлитровым дюралюминиевым чайником прохладного компота. Стакан забыл, придурок. Я поднял чайник и пью из носика. Американец заинтригован.
– Чейндж? – давай меняться?
Он подает мне из контейнера холодную, в росе банку, я ему – чайник. Он пьет из носика.
– Ол-райт! – показывает большой палец и довольный широко улыбается.
«Народная дипломатия» продолжалась до смены вахты, 00 часов. За это время мы обменялись часами, зажигалками, «Беломорканал» пошел в обмен на сигареты…
В четыре часа утра боцман поставил на вахту опять меня.
– Викентич, я не успел выспаться, – канючил я не по уставу.
– Ничего, Серега, отоспишься, когда гостей проводим. Ты, я смотрю, с ними общий язык нашел. Ты их встречал, тебе и провожать, – по отечески уговаривает боцман.
На том корабле, видимо руководствовались теми же соображениями: мы опять встретились на вахте, как старые друзья, которые не виделись целых… четыре часа.
«Визит вежливости на высшем уровне» закончился в ранних предрассветных сумерках. Теплая, дружественная беседа «разморила» гостей. Они, придерживаемые под локотки нашими офицерами, шагали, с трудом переставляя ноги. По вызову вахтенного Джона, навстречу прибежали шесть матросов и, поодиночке, осторожно перевели своих командиров по трапу. Те, уже на своем корабле, оглядываясь, кричали слова благодарности и клятвы в вечной дружбе.
Короткий рассвет рождался в тишине. В глубине бледно зеленеющего неба гасли звезды. Море еще не проснулось, но уже румяно улыбалось. Обласканные чудесной свежестью поднимались на палубу вахты. Вот радостно заструились, пронизывая соленый воздух, первые лучи солнца.
Мы убрали трап, подняли якоря, отдали швартовы и тихо пошли к проливу. Фрегат не подавал никаких признаков жизни.
Предыдущая часть:
Продолжение:
Другие рассказы автора на канале:
Продолжение следует: