Утро началось с того, что сквозь сон я услышала настойчивый стук в дверь. Глухой, раздражённый, будто кто-то бил не кулаком, а чем-то тяжёлым — может, каблуком. Я приоткрыла один глаз, потянулась к часам на тумбочке. Половина восьмого. Выходной.
— Кому в такую рань не спится? — проворчала я, натягивая халат.
Но вопрос был риторическим. Кто ещё мог явиться в такую рань, кроме неё?
Я медленно спустилась по лестнице, сердце неприятно ныло, будто предчувствуя бурю. Дверь дрожала под очередными ударами.
— Сейчас, сейчас! — крикнула я, нарочито громко, чтобы скрыть раздражение.
Поворот ключа, щелчок замка — и передо мной предстала она. Татьяна Семёновна. Моя свекровь.
Она стояла на пороге, закутанная в ярко-оранжевое пальто, которое ей, конечно, не шло, но она обожала его за «молодёжный фасон». Губы — алые, будто две полоски свежего варенья, брови — чёрные, резкие, как нарисованные углём. В руках — сумка с какими-то свёртками, которые она неизменно таскала с собой, словно готовилась к осаде.
— Ну наконец-то! — фыркнула она, переступая порог без приглашения. — Я уж думала, ты тут померла, а они все спят, бедные, голодные.
— Доброе утро, Татьяна Семёновна, — сквозь зубы выдавила я.
— Какое ещё доброе! — Она скинула каблуки, оставив их валяться посреди прихожей. — Уже полвосьмого, а ты в халате! Муж на работу собрался? Дети позавтракали?
— Сергей сегодня не работает, — ответила я, поднимая её туфли и аккуратно ставя их на полку. — А дети спят. Вчера поздно легли.
— Ах, вот как! — Она закатила глаза. — Значит, все по своим углам развалились, а ты тут, как королева, нежишься.
Я глубоко вдохнула, сжимая пальцы в кулаки.
— Вы чай будете? — спросила я, стараясь говорить ровно.
— Ну раз уж ты вспомнила, что гостью надо напоить, то давай. Только не вчерашний, свежий.
Я кивнула и направилась на кухню. Она шла следом, её каблуки цокали по плитке, будто маленькие молоточки, выбивающие мне терпение.
Кухня была моим убежищем. Здесь всё было на своих местах: чайник с цветочным узором, который мне подарила мама, синие занавески в горошек, даже крохотная трещинка на столе — всё это было моим, родным. Но сейчас это пространство заполнила она.
Татьяна Семёновна уселась за стол, разложила перед собой салфетку и принялась критически осматривать кухню.
— И что это за беспорядок? — ткнула она пальцем в сторону раковины, где стояла одна-единственная немытая чашка.
— Это Серёжа с вечера оставил, — ответила я, включая чайник.
— Ну конечно, — она язвительно усмехнулась. — Мужчина целый день работает, а ты даже чашку за ним помыть не можешь.
Я стиснула зубы.
— У нас посудомойка, Татьяна Семёновна.
— А-а, вот оно что! — Она закатила глаза. — Ну да, зачем руками работать, когда есть машинка. В наше время мы всё сами делали, а вы…
— В ваше время и воду из колодца носили, — не выдержала я. — Но сейчас есть водопровод.
Она на мгновение замерла, будто не ожидала ответа. Потом губы её дрогнули, и она резко выдохнула:
— Вот потому ты и не хозяйка! Всё на технику переложила.
Я молча поставила перед ней чашку. Чайник зашипел, и пар поднялся вверх, скрывая на мгновение её недовольное лицо.
— А где мои внуки? — спросила она, отхлебнув чай и поморщившись. — Слишком горячо.
— Спит ещё старший. Младший, наверное, у себя в комнате.
— Наверное? — она приподняла бровь. — Ты даже не знаешь, где твой ребёнок?
Я закрыла глаза на секунду, считая про себя до пяти.
— Даша, — вдруг раздался голос из коридора.
Я обернулась. В дверях стоял Сергей, мой муж. Он был в пижаме, волосы взъерошены, глаза ещё сонные. Но взгляд — твёрдый.
— Мама, — сказал он, глядя на Татьяну Семёновну. — Ты опять за своё?
Она фыркнула.
— Я что, слова сказать не могу? Твоя жена тут как барыня развалилась, а я…
— Мама, — он перебил её, и в его голосе прозвучала усталость. — Хватит.
Тишина повисла в воздухе.
Потом началось то, что всегда начиналось. Она вспомнила всё: как Сергей «предал» её, женившись на мне, как его отец (её бывший муж) «испортил ей жизнь», как она одна тянула их с сестрой, а они теперь такие неблагодарные…
Сергей слушал, его лицо становилось всё более каменным.
— Мама, — наконец сказал он. — Я вызову тебе такси.
Она замолчала. Потом резко встала, схватила свою сумку.
— Ну конечно! Выгони родную мать! Это она тебя научила? — она ткнула пальцем в мою сторону.
— Нет, — тихо ответил Сергей. — Это ты меня научила.
Её лицо исказилось. Она что-то хотела сказать, но вдруг резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Тишина.
Сергей опустился на стул, провёл рукой по лицу.
— Прости, — сказал он.
Я подошла, обняла его.
— Не за что.
Мы сидели так, слушая, как за окном щебечут птицы.
А где-то там, за дверью, уходила тень. Но я знала — она вернётся.
И мы снова будем готовы.