– Знаете что, – говорю Анжеле, когда мы выходим из кафе, – давайте обменяемся телефонами. Мне кажется, нам с вами есть что обсудить.
Она кивает, достает потертый айфон в треснувшем чехле, даёт мне. Я набираю свой номер, звоню себе с её телефона, чтобы остался номер.
– Только... можно завтра? – просит она. – Мне нужно переварить все это. И Артемку в садик отвести.
– Конечно.
Первая часть рассказа - читайте здесь
Мы расстаемся у автобусной остановки. Я еду домой на метро, в голове полная каша. В вагоне смотрю на людей и думаю: а вдруг у каждого из них такие же тайны? Вдруг тот мужчина в очках тоже ведет двойную жизнь, а женщина с сумкой не знает, что муж содержит любовницу?
Дома сажусь за компьютер и начинаю копаться в документах Дениса. После смерти я почти ничего не трогала, только самое необходимое разобрала. Теперь рылась во всем подряд: чеки, справки, какие-то бумажки из карманов.
И вот что интересно – на чеках часто светятся детские товары. Подгузники, детское питание, игрушки. Тогда я думала, что он покупает подарки племянникам или коллегам. Теперь понимаю – это все было для Артема.
Банковские выписки тоже любопытные. Регулярные переводы на карту какой-то Агаповой А.С. По двадцать-тридцать тысяч каждый месяц. Анжела Сергеевна Агапова – полное имя этой девушки. Получается, Денис содержал две семьи одновременно. Нам с ним хватало, но без излишеств. А тут еще одна квартира, еще один ребенок...
На следующий день Анжела позвонила в обед.
– Можем встретиться вечером? У меня свекровь Артема заберет, мы сможем спокойно поговорить.
– Свекровь? – переспрашиваю.
– Ну да, мама Дениса. Галина Петровна. Она очень хорошо к нам относится, помогает с внуком.
У меня голова идет кругом. Галина Петровна – это мама Дениса, моя свекровь. Получается, она знала про Анжелу и Артема? Всё это время, даже когда Дениса не стало, когда я к ней ездила, когда мы вместе на кладбище ходили, она молчала?
Встречаемся в том же кафе около кладбища. Анжела приходит уставшая, под глазами синяки.
– Всю ночь не спала, – объясняет. – Думала, думала... Знаете, я вспомнила кое-что странное.
– Что?
– Денис никогда не оставался у нас на ночь по будням. Говорил, что рано вставать, что от центра далеко добираться. А в последние месяцы вообще стал какой-то нервный. Все телефон прятал, если звонили при мне, выходил в другую комнату.
– А документы он у вас не оставлял? Паспорт там, водительские права?
– Никогда. Говорил, что может срочно понадобиться для работы. Но теперь я понимаю... он же домой к вам ездил каждый вечер, да?
– Да. Каждый вечер он был дома. Ужинали вместе, телевизор смотрели.
Анжела кивает, в глазах у нее слезы.
– Значит, у меня были только выходные. И то не всегда. Иногда говорил, что на работе авралы, нужно задерживаться.
– А что говорил про развод? Конкретно?
– Что жена требует половину квартиры, что суды тянутся, что адвокаты дорого стоят. Поэтому денег лишних нет, но скоро все решится. А еще... – она запинается.
– Что еще?
– Он говорил, что вы психически больная. Что у вас депрессия после выкидыша, что вы принимаете таблетки и можете навредить себе. Поэтому он не может просто уйти, должен подождать, пока вы окрепнете.
Я сижу как оглушенная. Никаких выкидышей у меня не было. Никаких таблеток я не принимала. Психически больная – это он, получается, был, если мог так врать.
– Послушайте, – говорю, – а расскажите мне про Галину Петровну. Как она отнеслась к тому, что у нее появился внук?
Анжела удивляется:
– Как это как? Она же с самого начала в курсе была. Когда Денис меня познакомил с ней, сказал, что мама очень рада, что у него наконец-то нормальные отношения. Что с вами у него был брак по расчету, что любви не было.
Брак по расчету. Двенадцать лет жизни – брак по расчету. А я-то думала, что мы друг друга любим. Ну да, последние годы страсти поубавилось, но я списывала это на быт, на привычку. Оказывается, любви вообще не было. Во всяком случае, с его стороны.
– А что она говорила обо мне?
– Что вы... ну, что вы его используете. Что живете как нахлебница, не работаете, а только тратите его деньги. Что он жалеет вас, но рано или поздно должен будет выбрать между семьей и...
– И мной, – заканчиваю за нее.
– Да.
Вот тебе и любящая свекровь, которая после похорон обнимала меня и говорила: "Оксаночка, ты теперь мне как родная дочь, мы друг другу поможем горе пережить". А сама знала про внука, знала, что у сына вторая семья.
– Анжела, а как у вас с деньгами? После его смерти, я имею в виду.
– Плохо, – признается она. – Квартира съемная, Артема в садик водить нужно, сама работаю в магазине за копейки. Пособие детское – это вообще смех. Галина Петровна иногда помогает, но у нее пенсия небольшая.
– А наследство? Он что-нибудь на вас оформлял?
– Да вы что! Как он мог что-то на меня оформить, если официально мы не были женаты? Даже в свидетельстве о рождении Артема в графе "отец" прочерк стоит. Денис говорил, что после развода с вами, мы с ним всё узаконим, и отцовство установим, и поженимся.
Получается, юридически Анжела и Артем для Дениса никто. Никаких прав на наследство, никаких алиментов. Зато я, законная вдова, получила все: квартиру, машину, его долю в дачном кооперативе.
– Слушайте, – говорю, – а давайте встретимся с Галиной Петровной. Втроем. Хочу посмотреть ей в глаза и спросить, как она могла так подло себя вести.
Анжела соглашается. Звонит свекрови прямо при мне, договаривается на завтрашний вечер.
Галина Петровна живет в той же девятиэтажке, что и раньше, только теперь одна. Мужа своего пережила уже на пять лет. Квартира маленькая, однокомнатная, но уютная. Везде фотографии Дениса – от младенчества до последних лет. Среди них и несколько снимков с Артемом.
Открывает дверь, видит меня и бледнеет.
– Оксана? А ты здесь что делаешь?
– Поговорить хочу. Анжела вам не сказала?
– Сказала, что придет с подругой. Я не знала, что...
– Что это буду я. Галина Петровна, садитесь. Поговорим по душам.
Она растерянно кивает, предлагает чай. Мы рассаживаемся на ее старом диване, накрытом вязаной накидкой. На столике печенье и конфеты – видно, готовилась к приходу внука.
– Ну что, будете объяснять? – спрашиваю прямо.
– Что объяснять-то? – она отводит взгляд.
– Как вы могли молчать всё это время? Как могли смотреть мне в глаза на похоронах, ездить со мной на кладбище, плакать над могилой, зная, что у вас есть внук и у сына две семьи?
Галина Петровна тяжело вздыхает, достает из пачки сигарету. Я не знала, что она курит.
– А что мне было делать? Денис просил не говорить. Сказал, что сам все уладит, что не хочет тебя расстраивать раньше времени.
– Раньше времени?
– Я думала, что... что так будет лучше. Ты и так убивалась, зачем тебе еще больше боли?
– Боли от чего? От того, что узнаю правду?
Анжела сидит тихо, слушает. Артема сегодня оставила у соседки.
– Галина Петровна, – говорю, – расскажите мне, как было дело. С самого начала. И честно, пожалуйста.
Она затягивается, выпускает дым в сторону окна.
– Денис привез Анжелу, когда она была беременна. Сказал, что влюбился, что к тебе чувств не осталось, что живете как чужие. Что развестись не может, потому что ты требуешь половину квартиры, а он не хочет остаться на улице.
– И вы поверили?
– А почему не поверить? Вы же действительно отдалились в последние годы. Я видела, как он стал каким-то безразличным к семейной жизни. А тут появилась любовь, ребенок на подходе...
– Но он был женат на мне! Официально женат!
– Ну и что? Штамп в паспорте – еще не любовь. Я сама развелась в свое время, когда поняла, что с отцом Дениса мне не по пути.
Она разговаривает так спокойно, будто мы обсуждаем погоду. А у меня внутри все кипит.
– Галина Петровна, вы понимаете, что творили? Вы помогали сыну обманывать двух женщин одновременно!
– Я помогала внуку, – отрезает она. – У меня есть внук, которого я люблю. И мне плевать на все остальное.
– А как же я? Я что, совсем чужая?
– Ты чужая, Оксана. Была чужой и осталась. Детей у вас с Денисом не было, любви не было. А у Анжелы есть сын. Мой внук. Кровь моей крови.
Вот это поворот. Оказывается, я для нее всегда была чужой. Двенадцать лет семейной жизни, двенадцать лет праздников, подарков, совместных поездок на дачу – все это было притворством с ее стороны.
– И что теперь? – спрашиваю.
– А ничего. Дениса нет, остались мы. Живем дальше как можем.
– А мне что, забыть про все это? Сделать вид, что ничего не было?
– А что тебе еще остается? – пожимает плечами Галина Петровна. – Его не воскресишь, прошлого не вернешь.
Встаю с дивана, беру сумку.
– Знаете что, Галина Петровна? Вы правы. Дениса не воскресишь. Но и общаться с вами я больше не буду. До свидания.
Выхожу из квартиры, Анжела идет за мной. На улице она извиняется:
– Простите за нее. Она вообще-то не злая, просто... внука очень любит.
– Не оправдывай ее, – отвечаю. – Она врала мне и тебе в лицо. Это не любовь к внуку, это подлость.
Мы идем к метро молча. У входа Анжела останавливается:
– Оксана, а можно вопрос? Ты теперь что думаешь делать? С квартирой, с наследством?
– Не знаю пока. А что?
– Просто... Артему нужна операция. На глаза. Не срочно, но в течение года желательно сделать. Денег нет совсем.
Я смотрю на нее и думаю: вот же ситуация. У меня есть квартира, машина, какие-то сбережения. А у неё ребенок, которому нужна операция, и никаких денег. И формально мы обе жертвы одного человека.
– Сколько стоит операция?
– Триста тысяч. Может, чуть меньше, если по квоте попадем, но это неизвестно когда.
Триста тысяч. Для меня сейчас это подъемно, если продать Дениса машину. Но отдавать деньги практически незнакомой женщине, пусть даже и пострадавшей от того же человека...
– Подумаю, – говорю честно. – Время есть?
– Есть. До конца года.
На этом мы расстаёмся. Я спускаюсь в метро с ощущением, что мир вокруг меня стал совсем другим. И не только из-за Дениса. Люди, которых я считала близкими, оказались чужими. А чужие, наоборот, стали как-то понятнее.
Продолжение рассказа читайте здесь🖤
Спасибо всем, кто поддерживает канал лайком и подпиской.
Берегите себя🖤