Алина вздрогнула, увидев замененные замки на двери своей квартиры. "Какого чёрта?! Это что, шутка такая?" – вырвалось у неё, когда рука по привычке попыталась вставить ключ в несуществующую скважину. Усталость после двенадцатичасового рейса моментально сменилась бешенством. Она швырнула чемодан на пол и сорвала приклеенную к двери записку.
"Квартира теперь принадлежит Саше и его новой жене, им она нужнее. Ты же не против?" – аккуратный почерк свекрови словно насмехался над ней.
– Я не против? – прошипела Алина, сминая бумажку. – Я категорически против!
Соседская дверь приоткрылась, и любопытная старушка высунула голову.
– Что случилось, Алиночка?
– Ограбление века, Мария Петровна. Только грабители – мои бывшие родственники.
Первым порывом было вызвать МЧС, выломать дверь и устроить скандал, достойный итальянской оперы. Но Алина не зря проработала восемь лет стюардессой – в экстренных ситуациях включался холодный расчёт. Она достала телефон и открыла приложение "Госуслуги".
– Ну-ка, ну-ка, кто у нас собственник этой прекрасной двухкомнатной? – бормотала она, листая выписку из ЕГРН. – Так-так... Алина Викторовна Светлова. О, надо же! Какое совпадение!
Она усмехнулась и набрала номер полиции.
Участковый Игорь Семёнович, мужчина с пышными усами и уставшими глазами, приехал через сорок минут. Алина провела это время, сидя на своём чемодане и методично расписывая в блокноте все варианты мести.
– Значит, говорите, без вашего ведома сменили замки? – участковый почесал затылок, выслушав историю.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла свекровь – Валентина Петровна, женщина с боевой укладкой и чрезмерным количеством бижутерии.
– Ой, а вы чего тут устроили? – она всплеснула руками с наигранным удивлением. – Алиночка, ты же постоянно в разъездах, а Сашенька с Леночкой только поженились! Им же жить негде! Это же семья!
– Валентина Петровна, – спокойно произнёс участковый, – вы осознаёте, что самовольная смена замков без согласия собственника – это самоуправство?
– Какое самоуправство? – свекровь прижала руку к груди. – Мы просто...
– А ещё незаконное проникновение в жилище, – добавила Алина с улыбкой стюардессы, объясняющей пьяному пассажиру, почему ему отказано в спиртном.
Валентина Петровна изменилась в лице.
– Да что ты понимаешь! Ты Сашу бросила, а теперь...
– Это он меня бросил, – отрезала Алина. – И его новое семейное счастье – это замечательно, но не в моей квартире.
Участковый развёл руками:
– Если документы на Алину Викторовну – это её жильё. Либо вы уходите добровольно, либо будете выселены по суду.
Валентина Петровна вздёрнула подбородок:
– Мы тут прописаны!
– Кто именно "мы"? – поинтересовалась Алина, доставая телефон. – Ваш муж прописан, да. Но он не собственник. А вы, мама, вообще не прописаны здесь. Так что... До свидания.
– Это возмутительно! – свекровь побагровела. – Саша столько в эту квартиру вложил!
– Мы поженились, когда я уже два года платила ипотеку, – парировала Алина. – И, кстати, о ней. Она еще не погашена. Так что давайте по-хорошему: сегодня все освобождают помещение, и мы расстаёмся мирно.
Дверь захлопнулась перед носом Алины. Участковый покачал головой:
– С вашей стороны всё законно. Но без решения суда я не могу их выселить. Составлю протокол о самоуправстве, а дальше – через суд.
– Хорошо, – кивнула Алина. – Тогда у меня есть другой план.
***
Через три дня Алина сидела в кафе напротив своего бывшего мужа. Саша, невысокий мужчина с зализанной чёлкой и вечно виноватым выражением лица, мял в руках салфетку.
– Алин, ну ты пойми, мама всё сама придумала. Я не хотел...
– Конечно, – Алина отпила кофе. – Ты никогда ничего не хочешь, Саша. Ты просто плывёшь по течению. Сначала мама решила, что я недостаточно хороша для тебя. Потом Леночка оказалась лучше. Теперь маме понадобилась моя квартира. И ты, как всегда, просто "так получилось".
– Не надо так...
– Вот, – она положила перед ним папку с документами. – Здесь ипотечный договор, который я, оказывается, ещё не погасила. И судебный иск о взыскании с тебя части долга, как с бывшего супруга.
– Какого долга? – Саша побледнел. – Мы же разделили имущество при разводе!
– Не совсем, – Алина улыбнулась. – Мы не указали ипотеку. А долги, приобретённые в браке, делятся поровну. Так что либо ты забираешь свою маму, свою Леночку и все ваши вещи из моей квартиры сегодня, либо я подаю в суд – и твоя новая жена узнает, что ты ещё и по кредитам мне должен.
Саша смотрел на неё так, словно видел впервые.
– Ты изменилась, Алина.
– Нет, – она покачала головой. – Я просто перестала притворяться, что меня устраивает роль жертвы. Помнишь, как твоя мама "случайно" выбросила мою коллекцию фарфоровых стюардесс? А ты сказал: "Не делай из мухи слона, это просто фигурки"? Или как она "помогла" с ремонтом, перекрасив стены в цвет, который я терпеть не могу?
– Ты преувеличиваешь, – пробормотал Саша, но в глазах читалась неуверенность.
– Знаешь, что самое смешное? – Алина наклонилась вперёд. – Я действительно любила тебя. И твою семью пыталась полюбить. Только вот вам не нужна была моя любовь. Вам нужно было моё послушание.
Саша молчал, опустив глаза. Так он делал всегда, когда знал, что неправ, но не хотел признаваться.
– У тебя есть три часа, – Алина встала из-за стола. – В восемь вечера я вернусь домой и хочу обнаружить квартиру свободной от незваных гостей. И передай матери, что если она ещё раз приблизится к моему жилью, я подам заявление о преследовании.
***
К удивлению Алины, в восемь вечера возле её двери стоял Саша с огромной спортивной сумкой. Один.
– Я всё забрал, – сказал он, протягивая связку ключей. – Мама у Ленкиных родителей. Обещает, что больше не будет... ну, ты понимаешь.
– Прекрасно, – Алина взяла ключи. – А ты?
– А я... – он замялся. – Я хотел извиниться. По-настоящему. Не потому, что ты пригрозила судом, а потому что ты права. Я всегда позволял маме решать за меня.
– И?
– И хотел спросить... можно мне хотя бы забрать свои книги и зимние вещи? Они в шкафу остались.
Алина внимательно посмотрела на бывшего мужа. Жалкий, растерянный, но впервые за долгое время – искренний.
– Заходи, – она открыла дверь. – У тебя час.
Пока Саша собирал вещи, Алина сидела на кухне и размышляла, как из любящей девушки она превратилась в женщину, которая может холодно просчитывать ходы, как в шахматной партии. Высота 10 000 метров даёт отличную перспективу не только на облака, но и на собственную жизнь.
– Я закончил, – Саша появился в дверном проёме с двумя набитыми сумками. – Спасибо.
– Не за что, – кивнула Алина.
– Знаешь, – он неловко переминался с ноги на ногу, – ты ведь была единственной, кто верил в меня. Даже мама просто хотела, чтобы я соответствовал её ожиданиям. А ты... ты видела во мне что-то большее.
– И ошибалась, – отрезала Алина.
– Нет, – неожиданно твёрдо сказал Саша. – Ты не ошибалась. Просто я струсил стать тем, кем мог бы. Прости меня за это. И за маму. И за... всё.
Он вышел, прикрыв за собой дверь, а Алина осталась сидеть, внезапно ощутив, как усталость накатывает волной. Не физическая – эмоциональная. Словно всё напряжение последних дней, месяцев, лет разом навалилось на плечи.
***
Утром Алина вызвала мастера и поменяла замки на ключи с чипом. Заказала новую табличку на дверь: «Семейное гнёздышко. Вход только по договору аренды». Повесила её на следующий день, когда вернулась с работы.
Мария Петровна, проходя мимо, усмехнулась:
– Боевая ты, Алиночка. Правильно, не давай никому сесть на шею.
– Да не боевая я, – улыбнулась Алина. – Просто наконец поняла, что доброта – не значит позволять вытирать о себя ноги.
Вечером она достала коробку, спрятанную глубоко в шкафу. Внутри лежала одинокая фарфоровая стюардесса – единственная, что уцелела после "случайности" свекрови. Маленькая фигурка с гордой осанкой и приветливой улыбкой.
– Ну что, подруга, – Алина поставила её на полку, – начинаем жизнь заново. Только теперь мы не дадим никому указывать, как нам жить в собственном доме.
Позже, лёжа в постели, она пролистывала сообщения в телефоне. Одно задержало её внимание: от Саши, отправленное час назад.
"Я записался к психологу. Хочу разобраться, почему всегда позволял маме управлять собой. Ты была права насчёт всего. Спасибо за урок".
Алина не ответила. Вместо этого она удалила сообщение и заблокировала номер. Некоторые уроки усваиваются только ценой потери. И если Саша действительно повзрослел – отлично. Но это уже не её история.
Утром её ждал новый рейс, новые пассажиры и, возможно, новые горизонты. А квартира – её крепость – будет ждать возвращения. И никто больше не посмеет переступить порог без её разрешения.
Иногда нужно потерять контроль, чтобы понять, насколько он важен. И иногда нужно дать отпор, чтобы наконец обрести себя.