Глава 58
Ева почувствовала его движение, и её дыхание стало прерывистым.
Артур знал, что стоит только протянуть руку, чтобы прижать её ещё сильнее, и это станет точкой невозврата. Он хотел отстраниться, сохранить ту хрупкую защиту, которую выстроил вокруг себя за время разлуки после её предательства. Но его тело отказывалось слушаться. Вместо этого он сделала движение вперёд, преодолевая последние сантиметры между ними.
Их взгляды встретились. В его глазах она увидела то, что не могла прочитать в словах: боль, страдания и надежду. Что-то ещё, что она не могла назвать, но что отозвалось в её собственной душе. Они оба понимали, что их прошлые пути были слишком изломаны, и болезненны, чтобы просто взять и начать всё заново. Но сейчас это не имело значения. В этот момент существовало только одно: здесь и сейчас они снова вместе.
Артур больше не мог сдерживаться. Он осторожно притянул её к себе, боясь, что она отстранится, но она не сопротивлялась. Наоборот, сама прижалась к нему, словно искала убежище в его душе и сердце. Он обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется в его руках. Это было нечто большее, чем простое физическое прикосновение. Это было слияние двух душ, которые слишком долго существовали порознь, терзаемые воспоминаниями и сожалениями.
Ева закрыла глаза, позволяя себе окунуться в это чувство. Она знала, что завтра всё может измениться. Завтра могут вернуться вопросы, сомнения, боль. Но сейчас она просто хотела быть здесь, с ним. Они оба больше не могли бороться со своими чувствами, затопившими их, как волна, смывая все попытки отгородиться друг от друга.
Он прижал её к себе ещё крепче, заглянул в глаза, словно спрашивая разрешения и тут же получил ответ, она хотела того же, что и он, его губ, его прикосновений.
Артур медленно наклонился, его дыхание смешивалось с её, пока их губы наконец не встретились. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но в нём чувствовалась вся глубина накопившихся эмоций. Это был не просто поцелуй – это было признание, возвращение к тому, что они так долго ждали. Ева ответила на него, понимая, что этот момент может стать точкой невозврата.
Её пальцы скользнули в его волосы, притягивая его ближе, словно она боялась, что он исчезнет. Артур обхватил её лицо ладонями, исследуя взглядом каждую черточку её кожи, как будто пытался запомнить заново. Его прикосновения были осторожными, но полными страсти, которая постепенно нарастала между ними. Каждое движение их тел говорило о том, что они больше не могли противостоять своему желанию.
Они двигались медленно, словно боясь спугнуть магию этого момента.
Дрожащими руками он прикоснулся к верхней пуговичке её блузки и через несколько секунд она была отброшена на диван, вслед полетел бюстгальтер. Пока он расстёгивал её юбку и подбирался к трусикам она расстегнула его сорочку и боролась с пряжкой ремня. У неё никогда не получалось справиться с ней быстро. Наконец последние барьеры были отброшены.
Артур целовал её шею, плечи, ключицы, остановился на груди уделяя ей особое внимание. Каждый поцелуй нёс в себе наслаждение, трепет и желание. Ева выгибалась под его опытными руками и умелым языком. Её тело помнила прошлые его прикосновения и страстно отзывалось на каждое движение. Когда он вошёл в неё их тела наконец слились, соединились в едином порыве. Это был не просто физический акт. Это было страстное и бурное воссоединение двух частей одного целого, которые слишком долгое время провели в разлуке. Их движения сначала хаотичные вскоре приобрели ритм, стали слаженными как будто они день и ночь занимаются этим много лет. Всё вокруг исчезло – остались только они двое, дышащие в одном ритме, чувствующие одно сердцебиение.
В эти минуты не было ни прошлого, ни будущего. Был только настоящий момент, где они могли быть честными друг с другом, без слов, без объяснений. Их тела говорили то, что невозможно было выразить словами: любовь, боль, сожаление, надежда — всё это переплеталось в их объятиях.
Когда всё закончилось они ещё некоторое время стояли прижавшись друг к другу, не говоря ни слова. Время будто остановилось, оставив их в этой комнате, где больше не существовало ничего, кроме их двоих. Ни прошлого, ни будущего — только этот момент, эта связь, которая, как оказалось, никогда не исчезала. Она просто ждала своего часа, чтобы снова вспыхнуть, как пламя, которое невозможно погасить.
Они знали, что завтра придёт реальность со всеми её вопросами и трудностями. Но сейчас они просто наслаждались тем, что снова нашли друг друга.
Она прижалась к нему сильнее, словно искала опору, чтобы не утонуть в океане своих чувств.
Он приподнял пальцем её подбородок и глядя в глаза вновь прикоснулся к её губам.
– Я люблю тебя. – Прошептала Ева, уткнувшись лицом в его расстегнутую на груди сорочку.
Его сердце пропустило удар, а потом затарахтело как генераторная установка.
– Что ты сказала? – спросил, слегка отстраняясь от неё.
– Люблю тебя, очень, больше жизни. Она оторвалась от его груди и подняв голову заглянула в глаза.
– Любишь? – в его словах прозвучала ирония.
– Люблю.
Губы мужчины скривились в горькой ухмылке.
– А как же те слова, которыми ты наградила меня, перед отъездом в Россию?
– Какие слова?
– Не помнишь?
Она качнула головой. Смотрела доверчиво и удивлённо.
– «Если ты тварь, посмеешь прикоснуться ко мне я убью тебя, перегрызу глотку, не сомневайся у меня есть опыт. Я изуродую твою жжёную физиономию ещё больше. Почему ты не сдох ублюдок? лучше бы ты сгорел, и я бы тебя больше никогда не видела. Урод, ненавижу». Неужели не помнишь?
Она качнула головой. Слёзы потекли по щекам оставляя на них солёные дорожки. Она хотела, что- то сказать, но слова застряли в горле. Не переставая плакать, смотрела как он застегнул сорочку, заправил её в брюки, застегнул ремень. Ещё секунда и он уйдёт, оставив её одну униженную и растерянную. Он уже повернулся к двери, когда она смогла заговорить.
– Я не могла такое сказать, не могла. Как я могла, если любила тебя?
– Вот и я думаю, что же это за странная такая любовь? Здесь люблю, здесь же ненавижу. –Он оглянулся. Она стояла униженная, раздавленная и по-прежнему нагая.
– Оденься, это мужской клуб. В любую минуту сюда могут войти.
Отвернувшись, ждал, когда Ева оденется. Сердце трепетало и вновь обливалось кровью.
Он стоял к ней спиной, сжав зубы так сильно, что челюсть заныла. Каждая клеточка его тела хотела обернуться, подойти к ней, обнять и сказать, что всё это неважно. Что прошлое можно забыть, а слова — простить. Но он не мог. Не сейчас. Не после того, как эти фразы последний год жгли его изнутри, как раскалённый металл, оставляя шрамы на душе, которые никогда не заживут.
Ева торопливо одевалась, её пальцы дрожали, путаясь в ткани платья. Она чувствовала себя маленькой, сломленной, каждый его упрёк был ударом хлыста. Её глаза всё ещё были полны слёз, но она старалась сдержаться, чтобы не показать свою слабость. Она не знала, прав ли он. Почему-то её память отказывалась воспроизвести те слова, которые он бросил ей в лицо. Как будто кто-то вырезал этот кусок её жизни, оставив только пустоту. Но если она действительно произнесла их… что это значило? Была ли она способна на такое?
— Я не помню, — прошептала она, наконец застегивая последнюю пуговицу. Голос её дрожал, почти срываясь. — Мурад… Артур… я не помню этого. Я бы никогда…
— Никогда? — перебил он, резко разворачиваясь. Его глаза сверкали холодным гневом, а где-то в глубине пряталась боль. Боль человека, который слишком долго жил с ранами, которые никто не хотел лечить. — Ты уверена? Потому что я помню каждое слово. Каждую букву. Они эхом отдавались в моей голове весь прошедший год. И теперь ты стоишь здесь и говоришь, что любишь меня?
Ева вздрогнула, словно не слова Артура, а хлыст прошёлся по её спине. Слёзы снова потекли по её щекам, и она не пыталась их скрыть. Тело тряслось от рыданий слова оправдания застряли где-то глубоко в гортани. Она смотрела на него, надеясь, что он увидит правду в её глазах. Правду, которую она сама не могла высказать.
Артур закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Он хотел уйти. Хотел просто повернуться и шагнуть за дверь, чтобы больше никогда не видеть её. Но его ноги словно приросли к полу. Его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он знал, что должен уйти. Знал, что это единственный правильный выбор. Но почему-то не мог заставить себя сделать этот последний шаг.
— Ты не можешь вспомнить, потому что тебе удобно забыть, — сказал он тихо, почти шёпотом. Его голос звучал устало, как будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Но я не могу забыть. Я не могу просто взять и стереть это из своей памяти. Это стало частью меня. Часть тебя.
Он сделал паузу, глядя на неё. На её покрасневшие глаза, дрожащие губы, руки, которые она судорожно сжимала в попытке успокоиться. Она была такой хрупкой, такой беззащитной. И в то же время такой сильной. Сейчас эта двойственность привлекала его. Именно из-за неё он так долго не мог отпустить её.
— Я ухожу, — произнёс он наконец, поворачиваясь к двери, – не ищи встречи со мной. Я женился, Ева, люблю жену, уверен в ней и знаю, что она никогда меня не предаст, а тебя больше нет в моей жизни.
Мне передали что ты хочешь вернуть мне то, что я тебе подарил, не стоит этого делать. Так обычно поступают только обиженные подростки. А ты взрослая, умная женщина. Оставь всё как есть. И прощай, Ева. Надеюсь, ты будешь счастлива.
Он ушёл, а она медленно опускалась в ад.