— Я этого сопляка урою! — взъярился отец, увидев состояние дочери.
— Не надо, пап. Тебя посадят. Как мы с Артёмкой потом жить будем? — безжизненным голосом произнесла Полина, и от этого голоса у Геннадия Ивановича просто опускались руки.
Он: 23 года, высокий, симпатичный, обаятельный, способный — мог бы стать отличным программистом! — но слегка ленивый и безответственный. Приехал из посёлка в город учиться в вузе и, успешно его окончив, перебивался случайными заработками.
Она: 25 лет, невысокая, привлекательная, изящная, весёлая и лёгкая на подъём. Высшее образование не потянула и ограничилась колледжем — посчитала, что этого вполне достаточно для работы в небольшой транспортной компании.
Никита и Полина встретились в ночном клубе, отдыхая в разных компаниях. Их отношения развивались стремительно. Вместе, правда, они жить не стали: Полину немного раздражали постоянные вечеринки у возлюбленного в съёмной квартире — соседи у него были на редкость терпеливые! — а сама она жила с отцом, который никаких посторонних в своём жилище не терпел.
— Вот если бы мы поженились, то можно было бы поселиться у нас, — грустно вздыхала Полина, искоса наблюдая за реакцией Никиты.
— Полли! Ну о чём ты? Какая свадьба? Нам и так хорошо! — весело отмахивался парень. — Ты ещё про детей начни завывать! Додумайся! Даже слышать ничего такого не хочу! Точка.
Именно об этом она дальше и хотела поговорить, но было совершенно понятно, что сейчас это неуместно. Она же не хотела потерять такого кавалера?
— Ну и сколько ты собираешься в рот ему заглядывать? — насмешливо поинтересовалась подруга Лера. — Не нужна ему семья — пусть катится! Другого найдёшь.
— Да конечно! Я Никиту люблю, и никто другой мне не нужен. Вот увидишь — он нагуляется и одумается.
— Ага. Я бы такой уверенной не была. Хотя, знаешь, — старый проверенный метод никто не отменял.
— Я не буду так делать.
Может, она и не хотела привязывать к себе возлюбленного беременностью, но так уж получилось, хотя они тщательно (вроде бы) предохранялись.
— Блин! Мы собирались на турбазу! — с досадой воскликнул Никита, узнав эту новость.
— Да срок ещё маленький, — улыбнулась Полина. — Вполне можно съездить. Это потом, с животом будет сложнее, конечно.
— Чего−о−о? — он уставился на неё с искренним удивлением. — Какой живот! Мы же договаривались — никаких детей! На аборт иди, денег я дам.
— Никит, ну это же наш общий ребёнок! Мы не можем его убить… — по её щекам покатились слёзы, ещё больше разозлившие парня.
— Хорош тут исполнять! И даже не надейся, что я передумаю. Иди к врачу, пока не поздно, — Никита резко развернулся и вышел из комнаты.
И как она потом его ни умоляла — буквально на коленях стояла, — как ни плакала, он своего мнения не изменил. А вот отношение своё к Полине изменил кардинально. Не было больше перед ней милого, весёлого парня. Он превратился в какое-то чудовище, которое обзывало её последними словами, заставляя избавиться от их общего ребёнка.
В конце концов Никита её везде заблокировал и тщательно избегал с ней встреч. Впрочем, потом Полине стало не до возлюбленного — беременность протекала тяжело, и она то и дело лежала в больнице.
Самое сложное было объясниться с отцом, Геннадием Ивановичем, который воспитывал дочь один с 10 лет. Тут пришлось выслушать много чего, но отец быстро успокоился, и старался поддерживать Полину в этот непростой период.
Главным для неё было — родить здорового ребёнка. Потом можно же показать малыша Никите, и, конечно же, он растает, попросит прощения, и они поженятся. Откуда в голове у почти 27-летней девушки возникли эти мысли, оставалось загадкой, но она свято в это верила.
Действительность оказалась совершенно другой. Нет, Артёмка родился здоровым в итоге, а вот Никита от новости, что стал отцом, казалось, обозлился ещё больше. Наплевав на все суеверия, Полина отправила возлюбленному фотографию младенца, ещё находясь в роддоме. Для этого даже сим-карту другую припасла. А в ответ получила: «Зря стараешься. Твой (неприличное слово) мне не нужен».
Рыдала она так, что пропало молоко, а дежурный врач всерьёз собирался вызвать психиатрическую бригаду. Но кое-как успокоилась, только теперь от весёлой девушки не осталось и следа. Она как будто съёжилась, стала походить на старушку, и только при виде Артёма лицо её немного светлело.
— Я этого сопляка урою! — взъярился отец, увидев состояние дочери.
— Не надо, пап. Тебя посадят. Как мы с Артёмкой потом жить будем? — безжизненным голосом произнесла Полина, и от этого голоса у Геннадия Ивановича просто опускались руки.
Постоянно находиться дома дальнобойщик не мог, иначе им не на что было бы жить. Уезжая в очередной рейс, отец просил соседку помочь дочери за небольшую плату. Так они и жили, растили Артёмку, и всё вроде бы стало налаживаться, как вдруг соседка обеспокоенно сообщила Геннадию Ивановичу новость.
— Полинка−то твоя по ночам куда-то уходит, — почему-то шёпотом поведала Вера Семёновна. — Тёмка спит себе, а её нет, под утро приходит пьяненькая. Я уж не стала ей ничего говорить — не моё это дело, — а ты, Ген, поговори. Добром же это не закончится.
Он попытался: и спокойно разговаривать, и громко ругаться — ничего не помогло.
— Мы можем вообще от тебя съехать! — выкрикнула дочь. — Надоело твои нравоучения слушать!
Понятно было, что это всё пустые угрозы. А вдруг нет? Куда она пойдёт с восьмимесячным малышом на руках? В притон какой-то? Геннадий Иванович так рисковать не мог и лишь старался присматривать за обоими — дочерью и внуком — получше.
Не уследил. Пьяная компания, в которой была и Полина, устроила потасовку на крыше высотки… Сама она оступилась или кто помог — полиция так и не выяснила, — но дочь погибла.
Это своё страшное горе отец заливал алкоголем — целый месяц практически выпал у него из памяти. А когда очнулся, оказалось, что Артёма давно забрала опека.
— Я же ему никто, а ты пьяный в хлам, — развела руками соседка, которая поначалу приютила у себя малыша.
Геннадий Иванович бросился в опеку, но там на него посмотрели с раздражением:
— Очнулись! Ребёнка отец забрал!
— Какой отец? Кто?!
— Родной отец, Никита. Даже суд уже был — он доказал отцовство.
Он буквально вымолил у одной особо жалостливой сотрудницы подробности. Оказалось, что Никита сам пришёл, всё сделал по закону. И договор у него на аренду квартиры был, и работа постоянная нашлась, и на няню деньги имелись. Кроме того, вскоре должна была приехать его мать, Анна Васильевна.
— Сказал, что она дом продаст, и они в городе квартиру купят, — добавила девушка.
Она же, после долгих его просьб и клятв не сдавать её ни за что, дала ему адрес Никиты.
Геннадий Иванович буквально летел к дому, где теперь жил его внук с новоиспечённым папашей. Надо же чего удумал, сопляк! То отказывался, сведя его доченьку в могилу, а то внука забрал! Не бывать этому!
Всё это он с порога выпалил Никите и чуть ли не с кулаками на него полез.
— Всё в прошлом, — спокойно ответил парень, отстраняясь от бушевавшего мужчины. — Я всё осознал и понял, что сделал большую глупость.
— Глупость?! Да из-за тебя…
— Вы повторяетесь, — ровным голосом перебил его Никита. — Я вас понимаю, но у меня есть шанс хотя бы что-то исправить. И я его использую по полной.
У него не хватало слов, чтобы объяснить Геннадию Ивановичу всё, что он пережил и передумал за последнее время. Какая-то нелепая, и от этого ещё более страшная, смерть Полины подействовала на него… как ушат ледяной воды.
А когда он, под нажимом своей матери, поехал в то учреждение и увидел малыша… В общем, не стало больше безалаберного парня, любившего выпить и погулять.
Первый разговор несостоявшихся тестя и зятя окончился ничем. Никита, поняв, что Геннадий Иванович никаких доводов и объяснений слышать не хочет, просто закрыл перед его носом дверь.
Конечно, отец Полины не успокоился и пошёл в суд, но добиться передачи ему внука не смог.
— Вы бы лучше спокойно поговорили, договорились. Ведь оба же любите ребёнка. И ему лучше, чтобы у него были и отец, и дедушка, — с сочувствием добавил пожилой судья после оглашения решения.
Геннадий Иванович честно пытался, но как только он видел Никиту, внутри него вспыхивала настоящая ярость. И он снова набрасывался на парня с обвинениями. Неудивительно, что отец Артёма просто перестал открывать ему дверь, а однажды даже пригрозил вызвать полицию.
Казалось бы, тупиковая ситуация неожиданно разрешилась с приездом матери Никиты. Эта полноватая женщина с округлым лицом, собранными в тугой узел каштановыми волосами и приятным голосом вышла в прихожую, когда Геннадий Иванович снова ссорился с Никитой.
— Проходите, — ласково сказала она дедушке, мягко отодвинув от двери сына, и внезапно обняла гостя: — Бедный ты мой.
И он вдруг разрыдался, а когда успокоился, не хотелось ему больше кричать и бросаться обвинениями. Лишь бы с внуком дали общаться — вот и всё.
©2025 г. МСВ.
Можно ещё почитать: Потеряла мужа, но нашла сына.