Собеседник Дарьи замер в ожидании вопросов, но девушка молчала. Куан, работающий в Службе Равновесия, попал сюда не случайно, целители обязаны были сообщить Службе Равновесия о появлении в мире «чужой». За рыжей красавицей внимательно наблюдали во время её обучения в школе ведов. Лучшие психологи школы обнаружили, что при всей адаптивности у девушки есть нечто, не позволяющее ей нормально развиваться, она крайне редко улыбалась.
Куана прислали разобраться с этим и помочь ей. Он знал, что выпускники рано или поздно забредут сюда и надеялся встретится с ней. Сидя рядом, он попробовал просканировать эмоции девушки и налетел на незнакомый блок, который защищал это «нечто», и расстроился. Всё было гораздо сложнее, чем все думали – что-то так оскорбило девушку, что она жила только за счёт гордости и упрямства.
– Хм… Я всё говорю, а ты молчишь. Если ты чужая, то я бы на твоём месте спрашивал. Это же теперь твой мир! – Куан подмигнул ей. – Не доверяешь незнакомцам?
– Как сказать, – Дарья криво улыбнулась, – иногда даже те, кого ты знаешь, оказываются незнакомцами.
Почувствовав скрываемую горечь, Куан решил не касаться в разговоре межличностных отношений. Он снял с полки чашки и чайник.
– Сейчас ты попробуешь шедевр, – провозгласил он.
Дарья улыбнулась. Её этот мир потрясал тем, что здесь очень широко использовалось электричество. Вот и теперь, чайничек, который достал Куан, был поставлен на специальную электрическую плиточку, и вода закипела.
– А что, надо не сразу все травы заваривать?
– Конечно! В этом и есть мой секрет! – проговорил Куан. – Спрашивай всё! Я расскажу, что сумею. Вряд ли тебя интересуют мои интимные секреты. Да и про чай, я тоже не расскажу. Иначе, чем мне похвалиться перед такими прелестными незнакомками?
Дарья смутилась, осознав, что перед ней нормальный и красивый мужик, не старающийся что-то доказать, а она, как ёж. Куан продолжил заваривать чай, поглядывая на неё и рассказывая о травах, которые он добавил для вкуса. Дарья неожиданно для себя призналась.
– Меня очень смущает это место. Дом любви. Фе!
– Ух ты! Ты сказала, как выругалась. Чем тебя обидела любовь?
– Тем, что её нет в реальности. Есть привязанность, и всё такое прочее.
На лице её собеседника было такое недоумение, что Дарья покраснела, этот мужчина не виноват в том, что она такая… В памяти опять всплыли слова Влада, что ей нужен жеребец, а не человек.
По лицу Куана пробежала лёгкая тень, но он вручил ей чашку с чаем, сходил к столу с выпечкой и принёс пару пирожных.
– Пей, Дарья! Чай изгоняет печаль, а с этим пирожным особенно.
После первого глотка Дарья успокоилась и расслабилась.
– Мы вечерами в общежитии тоже пили чай, но редко, сил не хватало. Ребята заваривали цветы яблонь и мяту. В моём мире есть растение, которое используют для чая. Целые регионы специализируются на разведении этого куста. В высушенные листья этого растения тоже иногда добавляют цветы и травы. Этот напиток очень бодрит, в нём есть кофеин, разные аминокислоты, и куча других полезных веществ. Листья его иногда просто сушат, а иногда они проходят ферментацию, а чай меняет цвет.
Куан чуть приподнял брови.
– На юге Европы в Антилии, есть подобное растение. Я слышал, что там есть и большие плантации, но чай оттуда очень дорогой. Его называют чёрным из-за того, что лисья после обработки меняют цвет. Правда похоже на то, что ты описала? Сюда этот чай редко попадает. Думаю, что и цветы яблонь кто-то притащил из дома. Здесь мало кто использует их для чая. В основном различные травы. Я так понимаю, что ты что-то празднуешь?
– Не я, мы празднуем! Здесь все мои одноклассники. У нас выпуск. Я закончила школу ведов, и в моём классе нет ни одного погибшего. Вот! – Дашка гордо подняла голову. – Нашему классу подарили прогулку по Кварталу Развлечений.
– Поздравляю, это редкость для школ ведов! А я учился в Льеже, – Дарья и не заметила, что Куан был озадачен.
Не зря его друг целитель просил обратить особое внимание на эту девочку, которая и не знала, что класс школы ведов, не потерявший ни одного человека не просто редкость, а невероятная редкость. За последние триста лет – это был первый случай.
– Льеж? – Дарья растеряно пожала плечами. – Знаешь, в моём мире, тоже был Льеж, но он находился в Европе. Странно, правда? Меня вообще много поражает в этом мире. Здесь есть Самара, и я когда-то жила в Самаре, но мой город совсем другой.
– Чем он отличается?
– Всем, транспортом, архитектурой, но главное у него нет стен.
Её любопытство помогло ему разговорить занесённую судьбой в их мир чужую. Наставники сообщали, что девушка прочла почти всю библиотеку. Этому Куан был рад, хорошо, что ей ничего рассказывали об этом мире в целом. Она сможет больше узнать, и адаптация будет более естественной. Заметив её насторожённость и вспомнив, что она зверовед, Куан улыбнулся ей.
– Не только у твоей Самары нет стен. У нашего Льежа тоже нет стен. Льеж – это город университетов в Антарктиде, – и он рассказал ей о бело-розовом городе, об институтах и учебных центрах. – Антарктида вообще уникальна, там почти нет хищников.
– Интересно, а у вас там не холодно? – удивилась она.
– А у вас?
– У нас? У нас Антарктида – это ледяной континент, там нет городов, и живут только исследователи, а из наземных животных тюлени и пингвины, – Дашка поставила чашку, теперь она уже не собиралась уходить, любопытство просто сжигало её. – Ну же, не тяни! Куан, в нашей библиотеке не было книг о других континентах. Пожалуйста, а то я лопну от любопытства!
Куан не обманул её ожидания. Он рассказывал и рассказывал ей о чудесных реках и водопадах Антарктиды, о ласковой природе, чудесных цветниках, и мягком климате. О городах, открытых солнцу и ветру. О Льежском университете, где он учился, не сказав, что учился у мастеров сна и, что сам он тоже мастер сна, и читает её мысли.
Дарья слушала с восторгом, и не заметила, что пришли другие музыканты, и в общей гостиной зазвучала танцевальная музыка. Куан уговорил её послушать, потом потанцевать. Он был намерен развязать жестокий узел, в который Дарья завязала все свои чувства.
Во время весёлого танца он поцеловал её в щеку, она закаменела и с трудом удержалась от пощечины, а, обнаружив, что все партнеры во время танца чмокнули друг друга в щёку, смутилась. (Фу! Так это танец! Чёрт, а я-то!). Куан тут же попрекнул её за неповоротливость. Она рассердилась и спустя минуту с наслаждением стучала каблучками, выбивая сложный ритм, а потом сама поцеловала его в щёку. За танцем следовало хоровое пение, Дарья оттаяла и перестала жёстко контролировать себя. «Наконец-то!», – подумал Куан. Он полностью разобрался с её проблемой и начал процесс лечения. За весёлыми танцами, последовали парные танцы. Скоро она с ног валилась от усталости.
– Пошли ко мне, а то скоро опять танцы. Отдохнёшь.
– А удобно? – она насторожилась, вспомнив, как Влад, когда-то так же уговаривал зайти к нему.
– Это уж как нам захочется, – спокойно ответил Куан. – Вот что, давай останемся здесь, и опять попьём чай с выпечкой. Здесь к вечеру повар выпекает невероятные пирожки и ватрушки. Думаешь, здесь удобнее?
Дашке стало неловко, он же просто пригласил попить чаю. Она согласилась подняться в его номер отдохнуть. Оглядев номер, который больше был похож на квартиру, она хмыкнула:
– Ты, похоже часто пользуешься этим номером.
Он улыбнулся и кивнул.
– Да, я оплатил содержание номера сразу за пять лет. Это очень удобно, потому что вдвое дешевле если платить каждый месяц. Мои друзья приносят кодовое слово для владельца гостиницы, и он им даёт ключ от этого номера. Номер, пока меня нет, содержится в чистоте. Как у меня командировка в этот район, то я сразу привожу вещи сюда.
– Здорово! На Земле никто бы на такое не согласился.
– Почему?
– Видимо не доверяют. Да и привыкли, что порядочных постояльцев нет. Хотя… Понимаешь у нас даже если дом оставить надолго без присмотра, то его могут обворовать, а уж в гостинице…
– Жаль! Это очень удобно. У меня в пяти городах есть коды к номерам гостиниц, которые передали друзья. Бывает, что в командировках приходится жить очень долго: месяца два-три, тогда это окупается.
– Жаль, что у нас такого нет, – вздохнула Дарья, не захотев рассказывать, что в земных гостиницах давно бы разворовали, всё чем украшал номер арендатор. – Скажи, у вас вообще, что ли не воруют?
– Ещё как воруют и грабят, но не в гостиницах. Здесь очень хорошая охрана. Частные дома так не охраняют, как здесь.
Она ходила по номеру, рассматривая красивые статуэтки и картины. Куан не мешал ей рассматривать его коллекцию гравюр, давая пояснения, только когда она спрашивала. Рассказывал о некоторых обычаях.
Дашка, сравнивая их с обычаями Земли, удивлялась, как не похожи их миры. Впервые за всё это время она не боялась ошибиться или выглядеть нелепо. Она скупо рассказала об обычаях своего мира, но гостеприимный хозяин помог уйти от этого разговора и перевёл разговор на природу. Что-то съёжившееся в её душе робко подняло голову.
– Этот мир так похож и так не похож на мой. Знаешь, я иногда невероятно скучаю о Земле! Так скучаю!.. – почти всхлипнула Дарья. – Я очень боюсь сравнивать, чтобы не тосковать.
– Значит, стоит просто жить. Не сравнивая.
– А если… Если я опять ошибусь? – прошептала она.
– Смотря в чём, ведь все ошибаются.
Она села рядом с окном, наблюдая за закатом.
– Печально, что и в том, и этом мире я одинока.
– Потому что не можешь простить себе свои ошибки. Это неправильно. Все спотыкаются, падают, встают и идут дальше. Нельзя всё время одной решать свои проблемы. Нужны друзья, а не только коллеги. Я тоже по молодости много ошибался, – Куан замолчал, рассматривая в окно, как облака на небе окрасились заходящим солнцем, а потом посинели.
Комната погрузилась в сизый сумрак, цветы на столе стали пахнуть сильнее. Дарья осторожно положила голову на могучее плечо, она так устала от одиночества. В школе одноклассники были просто друзьями, и могли не понять её тоску, да и не могла она рассказать им. К тому же они не так могли бы понять её. Куан понимал, что девушке надо ещё очень долго восстанавливать свою больную душу. Аромат ночных цветов заполнил комнату, Дарья тихо прошептала:
– Как дома.
Куан заглянул ей в глаза, пытаясь увидеть её дом, в чужом для него мире. Она дружелюбно улыбнулась ему. В комнате запахло малиной и лавандой, и он, испытывая невероятный трепет, стал покрывать поцелуями её пушистые волосы и пахнущие мёдом плечи и шею. Если бы в это мгновение она оттолкнула его, он бы ещё смог справится с тёмным чувством, заполняющим его кровь и сознания, но она как-то тихо ахнула, и он потерял голову. Всю ночь он дарил ей не страсть, но нежность и уверенность в её неповторимой волшебной женской сущности. Утром, напоив её чаем и накормив пирожными, он поцеловал ей руку и шепнул:
– Жаль!
У Дашки опять всё заныло в душе. Она и так проклинала себя за слабость, когда поддалась желанию тела, испытать нежность. Куан грустно улыбнулся. (Нет, девочка, я не позволю, чтобы ты страдала!)
– Жаль, что не я буду твоим возлюбленным! Я счастлив, что провёл эту ночь с тобой и никогда не забуду её.
Дарья шла в общагу ошеломлённая. Её раздирали противоречивые желания: хотелось бежать и спать, молчать и петь. Дома она начала быстро собираться, потому что поезд уходил строго по расписанию.
Удивительно, но за три года обучения ей не удалось ни разу побывать на вокзале. Дарья подошла к поезду и оторопела – на рельсах расположились десять желтых вагонов, похожих на дыни, вместо паровоза стояла упряжка из восьми ривхов, которых она до этого видела только на картинках. Ривхи были импозантны: здоровенные, серые в продольную полоску шестиногие цилиндры с маленькой головой. Она нашла вагон, где сидел Бат, плюхнулась рядом с ним, не обращая внимания на его вопли «Жарко, отодвинься!», и заснула.
Прошедшей ночью ей спать не дали. Она испытывала удивительное ощущение облегчения оттого, что эта ночь стёрла из памяти ощущение обиды и презрения к самой себе за единственную ночь с Владом. Что-то тёмное, не дававшее ей жить, исчезло. Теперь, чувствуя себя в безопасности, она спала на коленях друга.
Могучий Бат, вздохнув, обнял вредную Рыжую, чтобы она не шлёпнулась. Он провёл эту ночь необычно, разговаривая с незнакомым музыкантом о литературе, читая ему стихи, которые как-то прочла ему Дарья. Музыкант был потрясён, когда он рассказал ему о мире, в котором иногда поют о своих чувствах, и эти песни называются романсами. Музыкант выпал из реальности, когда Бат, обладавший феноменальной памятью, пропел романс, который спела как-то ему Дашка «Гори-гори моя звезда…». Музыкант то смотрел в ночь, то прижимал к сердцу флейту, то что-то шептал. Он ничего не видел и не слышал так его потряс этот романс. Бат очень хотел поделиться этим с Дарьей, но та спала, и он также заснул по стук колёс.
Когда Дарья проснулась и выглянула в окно, то начала злиться, что в школе мало изучали культурные растения и животные. Справа и слева были поля с какими-то злаками, каждый колос размером с кукурузный початок, но которые она решила про себя называть пшеницей. Бата спрашивать было бесполезно, он спал.
Уже было темно, когда поезд остановился, и все пассажиры заночевали в гостинице, похожей на крепость. Ужин был лёгким, комнаты красивыми. Дарья не торопилась идти спать и с удовольствием посидела вместе со всеми в каминном зале, слушая шум ветра и игру на свирели одного из пассажиров.
– Знаешь Бат, как хорошо, что здесь нет телевизоров. Это – устройства, где показывают события в мире и театральные постановки. Концерты, спортивные состязания.
– Но это же здорово!
– Да, но сейчас люди бы не слушали флейту и не разговаривали о природе и жизни, а молча смотрели бы в экран. То, что сначала объединяло людей, стало потом причиной их одиночества. Хотя… Может у нас вообще разучились общаться… Понимаешь в нашем мире в основном веселятся вместе, ну и иногда горюют, а так все одиноки.
Бат нахмурился. Он и не подозревал, как глубоко одинока его одноклассница и подтолкнул её к решению, которое знала только она.
– Это зависит от людей. Жизнь коротка, неужели её надо тратить на чужую жизнь, если самому жить интересно?
– Мыслитель! – она поцеловала его в щёку и отправилась спать.
Через двое суток, они оказались в городе, который, конечно, был выбит в гигантской горе. Стены города были высокими, и могучими. Ворота, похожими на те, которые Дарья видела в форте Красная Глинка. На красивой привокзальной площади, украшенной цветущими газонами, и роскошными гостиницами и ресторанами, их ждали несколько человек в форменной одежде.
Бат шептал подруге:
– Это наш выпуск встречают. Смотри! Патруль, служба контроля водных ресурсов, почтовая служба, служба лесов. Всем нужны ведры. Смотри-смотри! Ветеринар! Кого же он выберет?
– Что это тебя ветеринар удивил?
Бат возмутился.
– Ты что, обалдела?! Они редко обращают внимание на ведров. Это можно сказать событие!
Удивительно, подумала Дарья, можно подумать, что ветеринары здесь главные! Может это от того, что нет механического транспорта? Пока она размышляла, Бат исчез. Повертев головой, она обнаружила его, разговаривающим с высоким патрульным, и помахала ему рукой.
– Пошли с нами! – предложил Бат. – Я и Рони будем служить под началом командора Гессена, он командир Патруля.
Дарья не успела ответить, к ней подошёл седой, жилистый с яркими синими глазами человек, левая половина головы, которого по местной моде целителей, была острижена под корень.
– Я Патин, ветеринар. Мне сообщили, что ты зверовед. Ты будешь работать у меня. А теперь скажи, что ты умеешь?
Бат хлопнул её по плечу и исчез, Дарья, подбодрённая поддержкой друга, честно сообщила:
– Меня зовут Дарьей, и я обычный ведр, но умею чувствовать некоторые эмоции животных. Здесь получалось плохо, – и замолчала, осознав, почему её меньше всех драли и кусали, она подсознательно избегала опасности, почуяв агрессию нападающих.
Ветеринар чему-то улыбнулся, но серьёзно продолжил:
– Редкий дар. Для начала начнёшь работать с больными животными. Там эмоции очень определённые, и ты сможешь развивать свой дар, – и он повёл её за собой.
Её поселили в общежитие ветеринарной клиники, где жили практиканты исты. Дашка уже знала, что в школы истов попадали только те, кто обладал ярко выраженным стремлением к поиску истины. Ей было весело и интересно жить с ними.
Жизнь в общежитии была похожа на жизнь в земных общежитиях. Однако были и отличия. Пять маленьких комнат объединял общий зал, где можно было поговорить, послушать музыку, просто посмотреть на огонь в камине, наконец, что-нибудь приготовить на завтрак или ужин. Санузел включал в себя несколько видов душа. Как правило, по вечерам кто-нибудь приносил гитару или флейту, и все слушали или танцевали.
Все дни Дарья пропадала либо в клинике, либо в библиотеке, а после работы она гуляла по Самаре. У этого города, как и у её родного на Земле, была роскошная набережная, но на берегу Калы. Набережная представляла собой парк, утопающий в цветах и украшенный беседками и фонтанами, и находилась вне города, к тому же она была отгорожена от реки высокой и мощной стальной решёткой под током. По вечерам, в жаркие дни на набережной было не протолкнуться, почти вся молодёжь собиралась на тенистых аллеях. Дарья, когда была возможность, тоже сидела в беседках, увитых жёлтыми вьющимися солнечниками, и слушала музыку кого-нибудь из молодых исполнителей. Крошечные кафе радовали ароматными чаями и чудесной выпечкой. Дарья так ни разу и не увидела, чтобы кто-то на набережной распивал вино и пиво.
В этой Самаре девушке нравилось всё: от двух входов в город, что говорило о высокой защищённости города, до его планировки – концентрические улицы без названий, но по номерам, их было семь и радиальные переулки и улочки с их весёлыми именами: Западный, Осенний, Зелёной почки, Красного заката, Яблочный и т.п. В этой Самаре было много спортивных сооружений, почти в каждом районе бассейны, это Дарья понимала, в реке Кала не покупаешься. Хищные угри всё время крутились на мелководье.
Посещение спорткомплексов было почти бесплатным, но туда она заглядывала редко – уставала. Дарья часто гуляла по городу, наслаждаясь его шумом. Она даже побывала в районе, где живут ханаши, побродила по их маленьким ресторанчикам и лавочкам. Восхитилась их способом украшать дома, которые снаружи выглядели как вертикальные клумбы.
В этом городе всё было не так, как в том, в котором она родилась. Респектабельные районы особняков, утопающих в садах, располагались недалеко от складов, ей объяснили, что сначала строили склады, и около них была самая дешёвая земля, поэтому владельцы, нуждающиеся в больших участках, покупали их около складов. Улицы в этом районе были особенно красивыми, потому что жители приглашали известных архитекторов, для строительства.
Красивый в серо-голубых тонах деловой центр со зданиями Патрульной службы, ратушей и службой Связи радовал своей гармоничностью и был гордостью Самары. Дома, были, как правило, не выше трёх этажей, хотя и встречались четырёхэтажные, очень красивые и непохожие на другие дома.
Дарья даже добралась по концентрической дороге до района клиник и погуляла по парку, окружающего Храм Дождя, и с удивлением узнала, что Храмы Дождя – это центры клеточной биологии, и они не имели отношения к религии. Практиканты исты стонали от зависти к тем, кто стал храмовыми служителями. Работать в Храме было почетно и интересно.
Одевались в Самаре просто, но вечером девушки одевали яркие платья, длина которых зависела от их желания, а парни щеголяли в расшитых рубахах разных фасонов и брюках ярких цветов.
Дарья, ходившая в обычном для клиники комбинезоне, пришла к мысли, что и ей надо принарядиться. Узнав, какая у неё, будет зарплата после всех вычетов, она составила бюджет, и, получив первую зарплату, купила себе платье из натурального шелка и лёгкие туфли на каблуке. Продавец замер, когда она вышла из примерочной – тонкая талия, длинные ноги. Он умолил её взять в придачу шёлковый шарф, а Дарья, посмотрев на себя, задала вопрос, а куда она в этом пойдёт? Однако покупка произвела среди девчонок-истов фурор, поэтому Дарья купила себе ещё и золотистый шёлковый халат, который так ни разу не одела, сил после работы хватало доползти до душа, а оттуда в кровать. Теперь в свободное время, она непременно наряжалась.
Всё время Дарья усилено развивала способность чувствовать, но часто попадала впросак. Особенно часто это касалось животных, которых в её мире не было. Ей поручили наблюдать за варсами. Она почувствовала, что один из варсов страдал, хотя внешне всё было нормально у этой шестиногой тарелки с глазами, которую использовали, как переносчика грузов. Она взяла все положенные анализы, сбегала в библиотеку, но ничего не поняла. Отчаявшись, Дарья просидела с варсом почти двое суток, пытаясь разобраться в его переживаниях, пока не забрезжила идея, с коей и пришла к Патину.
– Патин, варсы – гермафродиты, а у них перекрёстное оплодотворение?
– Естественно, что спрашиваешь глупости? Ведь читала! Или нет? – ветеринар недоумевал, не понимая, что она заметила.
Дарья, смущённо посопев, решилась и спросила:
– А бывает, чтобы половые продукты попали в выводковую камеру одновременно?
– Ха! Так вот в чём дело. Ты молодец, девочка! – Патин улыбнулся ей, она начала оправдывать рассказы Куана, который с ним связался.
Потом ей удалось определить отравление у лошади, с болями, но без обычных других признаков отравления. Дашка начала получать удовольствие от работы. Однако Патин считал, что этого мало, имеющие дар должны развивать его, и он заставлял её не только чувствовать боль, но и определять направление, откуда она ощущала страдание.
Именно то, как в этом мире относились к необычным способностям, которые на Земле сочли бы экстрасенсорными, Дарью очень удивляло. Здесь считали, если умеешь, что не умеют другие, добивайся мастерства. И всё! Никаких охов, вздохов. Подозревая, что и Патин, тоже владеет каким-то даром, Дарья стеснялась спросить, а тот ничего о себе не рассказывал. Она считала его своим Учителем, именно с большой буквы, и подчинялась любым его указаниям.
Патин составил для неё программу тренировок, благодаря которым ей всё лучше удавалось ощущать направление негативных эмоций.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: