Стальной ящик лифта захлопнулся с тихим, но окончательным щелчком, отрезав их от мира. И тут же – резкий, противоестественный рывок, скрежет металла, и все замерло. Свет мигнул раз, другой и застыл в тусклом, желтоватом полумраке. Тишина. Гулкая, давящая тишина, в которой вдруг отчетливо зазвучало их дыхание. *Ее* дыхание. Артем резко обернулся. Сердце упало куда-то в сапоги, оставив в груди ледяную пустоту. *Аня*. Пять лет. Пять долгих лет он не видел ее, не слышал, вычеркнул, как страшную ошибку. И вот она, в полуметре от него, в этом стальном капкане, застрявшем между этажами его новой, налаженной жизни. На ее лице мелькнуло то же узнавание, смешанное с ужасом. "Артем?" – ее голос, тот самый, что когда-то шептал нежности, теперь звучал как скрежет по стеклу. Он только кивнул, сжимая челюсти. Две минуты. Именно столько, как громко объявил автоматический голос из решетки динамика, займет устранение "незначительной неисправности". Две минуты на прощание с прошлым, которое никогда не должно было вернуться.
Пространство лифта, и без того крошечное, сжалось до размеров игольного ушка. Артем прижался спиной к холодной стенке, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Запах. Первое, что ударило в сознание. Ее духи. Дорогие, цветочные, с горьковатой нотой. Те самые. Пять лет – а этот аромат все так же резал нервы, напоминая о дорогих ресторанах, шампанском и... о бесконечных ссорах, о ядовитых словах, о слезах, которые она умела превращать в оружие. Он видел, как она напряглась, выпрямила спину, ее пальцы нервно теребили ручку сумки от того самого дизайнера, коллекцию которого он когда-то оплачивал месяцами.
"Ну что," – ее голос снова нарушил тишину, на этот раз с привычной ему язвительной ноткой, – "Как поживает твоя... новая жизнь? Слышала, ты женился. На той, что из бухгалтерии?" Она произнесла "из бухгалтерии" так, будто это было ругательство. Артем почувствовал, как кровь ударила в виски. *Она знает*. Знает о Марине. Знает, где он работает. Это было не случайное столкновение.
"Живу," – ответил он сквозь зубы, глядя не на нее, а на цифры над дверью, застывшие на злополучном "7". – "Тихо. Спокойно. Чего и тебе желаю." Ложь. Спокойствия не было с тех пор, как он ушел от Ани. Даже с Мариной, даже в их уютной квартире, страх – страх, что Аня появится снова, – жил где-то глубоко внутри, как заноза.
"Спокойно?" – она фыркнула. Короткий, резкий звук. – "Убежал, как крыса с тонущего корабля, бросил все... и нашел себе тихую гавань. Удобно." Ее слова, как иглы. Каждое – в цель. Он помнил этот тон. Тон, предшествующий буре. Тон, который заставлял его оправдываться, умолять, терять остатки достоинства. "Бросил?" – он все-таки повернул к ней голову, и в его глазах вспыхнул огонек давней, тлеющей ненависти. – "Аня, я *сбежал*. Сбежал от тебя. От твоих истерик. От твоих упреков. От твоего... умения разрушать все, к чему прикасаешься. Помнишь последний вечер? Помнишь, что ты сказала, когда я собрал чемодан?"
Лицо Ани исказилось от ярости. "Я сказала правду!" – выкрикнула она, шагнув к нему. Запах духов стал удушающим. – "Сказала, что ты никчемный! Что без меня ты – ничто! И что ты пожалеешь! Посмотри на себя теперь! Живешь с серой мышкой, работаешь на жалкой должности... Ты *уже* пожалел, Артем! Просто боишься в этом признаться!" Она была близко. Очень близко. Ее глаза, когда-то такие притягательные, теперь горели безумием. Он видел в них отражение своего собственного, искаженного гневом лица.
"Пожалел?" – его голос стал тихим, опасным. В ушах зазвенело. Он больше не слышал гудения систем лифта. Слышал только ее голос из прошлого, тот самый, последний: *"Уйдешь – сдохнешь один! Или я тебя сама... Я тебя достану, Артем! Куда бы ты ни спрятался! Ты МОЙ!"* И вот она здесь. Нашла. Как предупреждала. Мысль о Марине, о ее беззащитной улыбке, пронзила его холодом. *"Она знает о Марине..."*
Автоматический голос снова зазвучал из динамика, заставив обоих вздрогнуть: *"Уважаемые пассажиры. Устранение неисправности займет ориентировочно... одну минуту. Приносим извинения за доставленные неудобства."*
Одна минута. Шестьдесят секунд. Тиканье невидимых часов в его голове стало громовым. Аня улыбнулась. Страшной, торжествующей улыбкой. "Слышишь? Минута. Минута, Артем, и мы выйдем отсюда. И знаешь что? Я передумала просто угрожать. Я пришла за тобой. По-настоящему." Ее рука резко нырнула в сумку. Артем, действуя на чистом инстинкте, схватил ее запястье. Оно было тонким, но удивительно сильным. Они замерли в мертвой хватке посреди кабины. Он увидел, что она пытается достать – не помаду, не телефон. Что-то маленькое, блестящее. Лезвие? Миниатюрный нож?
"Брось!" – прошипел он, сжимая ее руку так, что кости затрещали. – "Ты сошла с ума! Я тебя не тронул тогда! Я просто ушел! Оставь меня в покое! Оставь нас в покое!"
"Ты *украл* мою жизнь!" – закричала она в ответ, вырываясь. Ее глаза были полны слез, но не от боли – от бешенства. – "Ты украл меня у меня самой! Я не могу... Я не могу без этого! Без этой боли! Без тебя! Ты должен либо вернуться... либо исчезнуть!" Она рванула руку с нечеловеческой силой. Блестящий предмет – маленькая, но острая, как бритва, заточка для ножей – выскользнул из ее пальцев и со звоном упал на пол. Они оба уставились на него, затаив дыхание.
В следующее мгновение Аня бросилась вниз, чтобы схватить оружие. Артем, опережая ее, отшвырнул заточку ногой в угол. Она вскрикнула от ярости и бросилась на него, царапаясь, пытаясь достать до лица, до глаз. Они свалились на пол в клубке ненависти и отчаяния. Он чувствовал ее горячее дыхание на шее, слышал ее бессвязные проклятия. Он пытался просто сдержать ее, обезопасить себя. Но она билась, как загнанный зверь. Ее рука рванулась в сторону, к металлической панели с кнопками, ударилась о выступ... и вдруг он услышал резкий, влажный хруст. Не громкий. Ужасно тихий в грохоте их борьбы.
Аня замерла. Ее тело обмякло. Глаза, еще секунду назад полные ненависти, расширились от внезапного, абсолютного ужаса и непонимания. Из уголка ее рта выступила алая струйка. Ее голова лежала под неестественным углом, упираясь в острый металлический угол панели управления. Она хрипло, с бульканьем попыталась вдохнуть. Не получилось.
Артем отпрянул, как от раскаленного железа. Он сидел на полу лифта, прислонившись к стене, не в силах оторвать взгляда от Ани. От ее неподвижного тела. От странного угла шеи. От алой капли, растекшейся по кафельному полу. В голове стоял оглушительный гул. *"Не я... Это несчастный случай... Она сама... Она напала..."* Но рациональные мысли тонули в пучине шока. Он только что видел ее глаза. В последнюю секунду. Там было не только ужас. Там было... *понимание*. Понимание того, что ее проклятие сбылось. Иным путем. Окончательно.
*Щелчок.* Мягкий, почти ласковый звук. Гудение. Свет залил кабину ярче. Цифры над дверью ожили. *Динь!* Двери лифта плавно разъехались, открывая вид на ярко освещенный холл седьмого этажа. Навстречу уже шел техник с инструментами, его лицо сначала было озабоченным, потом – вопрошающим, а затем – застывшим в маске ужаса.
Артем не шевелился. Он смотрел на открытые двери. На мир за пределами стальной ловушки. На свободу, которая теперь пахла кровью и безумием. Он не чувствовал облегчения. Только ледяную, всепоглощающую пустоту. Две минуты истекли. Прощание состоялось. Навсегда. Техник замер на пороге, рот открыт, телефон уже выскальзывал из его дрожащей руки. Артем медленно поднял глаза.
В них не было страха, не было паники. Только бездонная усталость и тихое, жуткое осознание: ее тело, лежащее здесь, на холодном полу лифта, было тем самым ключом, который навсегда открыл дверь в его личный ад. И дверь эта захлопнулась за ним беззвучно, вместе с шипением закрывающихся лифтовых дверей в его сознании. Свобода? Она была здесь, в этом холле. Но до нее нужно было дойти. Через кровь. Через взгляды. Через вопросы, на которые не было ответов. Через одну минуту, которая длилась вечность и закончилась хрустом кости. Он глубоко, с усилием вдохнул воздух свободы, пахнущий теперь металлом и смертью. Две минуты. Ровно столько времени потребовалось прошлому, чтобы догнать его и уничтожить будущее. Окончательно. Неисправность устранена.