Конец мой близок. День, два — и меня вместе с сотнями моих соотечественников перемелет, сотрет в пыль машина смерти: той самой, что создана людьми в надежде стать чуть ближе к богам. А ведь так хорошо всё начиналось. Ничего не предвещало беды.
Правду говорят, что перед смертью смотришь кино под названием “моя жизнь”.
На моей родине круглый год тепло, а дождей временами бывает столько, что порой кажется, будто на небесах забыли перекрыть кран и ушли из дома. И каждый раз, когда мой народ по десятому кругу перебирает все возможные мольбы, чудесным образом хмурые тучи, ворча и тяжело отступая, оставляют нам влажную духоту. Чтобы спастись от горячих объятий солнца, мы селимся в тени банановых деревьев, кедра, эритрин, а чёрные люди нам прислуживают.
Ещё в детстве по традиции нашего народа меня и других моих ровесников забрали для определения нашей дальнейшей судьбы: часть из нас, краснолицых крепышей, чёрные люди отобрали и куда-то увезли. Это потом я узнала, что их предназначение — давать потомство, сохранять наш род и делать его лучше.
Я же, как вы поняли, туда не попала. Меня со многими и многими другими оставили в пансионате вдали от дома и матерей — целыми днями мы только что и делали, что отдыхали, загорали и этот самый загар обсуждали, устраивая чуть ли не соревнования, кто первым станет таким же чёрным, как люди, которые нам прислуживали.
А потом… Потом всем нам пришлось в минуту повзрослеть.
Тот день, разделивший жизнь на “до” и “после”, навсегда врезался в память. Мы, как обычно, валялись на солнце и вяло перекидывались ничего не значащими фразами. Никто из нас не заметил, как пришли чёрные люди — их было гораздо больше, чем обычно, — и окружили нас. На их лицах не играли услужливые улыбки, как это было всегда до этого, а во взгляде не читалась преданная щенячья любовь — в глазах их появилось холодное равнодушие, да такое, что озноб прошиб моё тело и собрался тугим узлом где-то в груди, потеснил сердце и заставил его биться с удвоенной частотой.
Никто из нас не сопротивлялся. Жизнь нас к этому не готовила. Да и вообще ни к чему не готовила. Эта простая, но так поздно пришедшая мысль одновременно поразила и словно расставила всё по своим местам. Слишком беспечно. Слишком хорошо.
А с другой стороны никто и не показал нам, что жизнь может быть другой. Что люди, которым мы безропотно доверяли наши жизни, вмиг перевернут мир с ног на голову. В то же время обманувшие нас преподали самый главный урок всей моей жизни: никому нельзя доверять слепо, ведь даже собственная тень покидает в темноте.
Во тьму и холод нас и привели. К всеобщему удивлению всех пленников прохлада и отсутствие жары принесли облегчение. Я думала, что попросту схожу с ума, но когда теми же ощущениями поделились остальные, почувствовала облегчение, однако после секундной радости в голову стали лезть вопросы, ответов на которые не находил никто. Молчали и чёрные люди, изредка заглядывавшие к нам. Считать дни оказалось бесполезно. В конце концов мы просто ждали. Ждали и боялись. Страх болезни и смерти мерещился в любом шорохе, слышался в каждом покашливании. Мы даже завели привычку делать перекличку. Все держались. Кто-то даже уверял, что становится крепче.
Но смерть — это мелкая сошка по сравнению с неизвестностью. Что ждало нас дальше? Для чего чёрные люди держат здесь, в этом подвале?
Будущее пришло в тот момент, когда мы только-только в очередной раз посчитались. Чёрные люди расфасовали нас случайным образом в несколько грузовиков. В суете я потеряла подруг, ставших за те дни, проведённые в подвале, действительно родными и близкими. Последнее, что я помню перед тем, как дверь за нами захлопнулась и мы тронулись с места, — лицо белого человека в форменной одежде.
Ехали мы недолго. Даже очень недолго, особенно учитывая, сколько времени мы провели во тьме. Снаружи становилось всё шумнее — отдельных звуков было не разобрать, но гул нарастал. В какой-то момент промелькнула безумная мысль, что в подвале было лучше. И вдруг стало будто бы тише. Тише и тише.
Остановились. Послышались голоса: люди уточняли, сколько нас, уточняли цену, торговались. Стоп! Это сюрреализм какой-то. Я не могу стать товаром! Никто из нас не может. Но реальность говорила о другом. Даже сопротивляться не удалось бы — слишком крепко мы были упакованы.
В конце концов нас перегнали на борт самолёта. Полёт я помню смутно — невероятно много всего произошло за последнее время, а монотонный, пусть и достаточно громкий, гул двигателя железной птицы успокаивал и вгонял в дрёму.
А потом снова перевалочный пункт. И ещё. Я сбилась, считая их. И навсегда утратила надежду быть освобождённой.
И вот он — финал моей жизни.
Конец мой близок. День, два — и меня вместе с сотнями моих соотечественников перемелет, сотрет в пыль машина смерти: той самой, что создана людьми в надежде стать чуть ближе к богам. Каждый день мы слышим безразличное гудение той машины. Каждый день нас покидают лучшие представители нашего народа. Каждый день их души на мгновения делают людей демиургами и абсолютами.
И знаете, одно скажу точно. Нет, я и мой народ не товар. Не продукт. Мы — жидкое золото. Нектар бодрости. Мы — кофе.
Так кто ещё из нас бог?
Автор -- Светлана Волкова. Группа автора в ВК: https://vk.com/svetlanavolkovanochesvetka