Утром седьмого сентября я проснулась счастливой. За окном моросил дождь, но это не имело значения — сегодня я выходила замуж за Максима. Платье висело на двери шкафа, белоснежное и безупречное, как сон о будущем. Я заварила кофе, намазала тост маслом и подумала о том, что через пять часов стану женой. Миша должен был приехать в десять, чтобы мы вместе добрались до загса.
В половине десятого я надела платье. Шёлк скользнул по коже, молния защёлкнула мою судьбу. В зеркале отражалась невеста — та, кем я хотела быть с детства. Только глаза выдавали тревожность. Странно, но с утра меня не покидало чувство, что что-то идёт не так. Может, это волнение перед важным днём?
Десять утра. Максим не звонил. Я набрала его номер — телефон был недоступен. Наверное, разрядился. Он вечно забывал поставить на зарядку.
Половина одиннадцатого. Я уже нервничала, расхаживая по квартире в туфлях, которые оставляли белые следы на паркете. Букет дрожал в моих руках — пионы и розы, которые мы выбирали вместе в цветочном салоне. Лепестки начинали слегка сминаться от влажности моих ладоней.
В одиннадцать я позвонила его маме. Она удивилась:
— Лена, а разве он не с тобой? Он уехал ещё в девять, сказал — заедет сначала в магазин за чем-то для вас.
Сердце ёкнуло. За чем он мог заехать в магазин? Мы всё подготовили заранее. Кольца лежали в красивой коробочке на комоде, свидетели уже ждали у загса, ресторан был забронирован.
К половине двенадцатого я была на грани истерики. Телефон Максима всё ещё молчал. Я перезвонила его друзьям — никто ничего не знал. Некоторые уже были в пути к загсу. "Может, попал в пробку?" — предполагал Андрей, наш свидетель. Но пробки в субботнее утро в нашем районе были редкостью.
Я стояла у окна, сжимая фату в руках, и смотрела на дорогу. Каждая приближающаяся машина могла оказаться его серой "Камри". Дождь усиливался, стекая по стеклу кривыми дорожками. В животе крутилось от голода и нервов — я так и не доела утренний тост.
В двенадцать двадцать зазвонил мой телефон.
— Елена Викторовна? — незнакомый мужской голос. — Это дежурная часть отдела полиции Центрального района. У нас есть информация, которая может вас касаться.
У меня похолодели руки.
— Слушаю.
— Сегодня утром обнаружено тело мужчины примерно тридцати лет, рост метр восемьдесят, тёмные волосы, в синей рубашке и джинсах. В документах значится Максим Викторович Соколов, 1994 года рождения. Это ваш...?
— Жених, — прошептала я. Комната поплыла перед глазами.
— Можете ли вы приехать для опознания?
— Да. Сейчас. Где?
Он продиктовал адрес морга при городской больнице. Я записала дрожащей рукой на обратной стороне приглашения на свадьбу.
Когда положила трубку, то поняла, что всё ещё стою в свадебном платье. Переодеваться не хотелось — это казалось предательством по отношению к утренним надеждам. Накинула сверху тёмное пальто, схватила сумочку и выбежала на улицу.
Такси ехало долго. Водитель — пожилой мужчина с грустными глазами — всё время поглядывал на меня в зеркало заднего вида, но ни о чём не спрашивал. За окнами проплывал город, знакомый и вдруг ставший чужим. Люди шли по своим делам, не подозревая, что у кого-то сегодня должна была начаться новая жизнь, а вместо этого, возможно, закончилась.
В сумочке завибрировал телефон. Гости. Наверное, уже собрались у загса и недоумевают, где мы. Я отключила звук. Как объяснить им то, чего сама ещё не понимала?
Морг располагался в старом одноэтажном здании за больничным корпусом. У входа росли тополя, с которых облетали мокрые листья. На лавочке сидел мужчина в рабочей куртке, держа в руках букет ромашек. Он курил и смотрел в никуда. На асфальте возле крыльца лежал сиротливый голубь — видимо, больной или раненый. Он не взлетел, когда я подошла к двери.
В прихожей пахло хлоркой и чем-то ещё — сладковатым, незнакомым. Линолеум под ногами был тёплым, как будто под ним проходили трубы отопления. У двери стоял автомат с кофе, из которого тянуло жжёной гущей.
— Елена Викторовна? — Ко мне подошёл мужчина средних лет в белом халате. — Я Петр Николаевич, судмедэксперт. Соболезную.
— Спасибо, — машинально ответила я, хотя соболезнования казались преждевременными.
— Присаживайтесь, пожалуйста. — Он указал на пластиковый стул у стены. — Вам нужно время, чтобы собраться?
Я сняла фату и повесила на спинку стула. Белая ткань сразу же скомкалась. В коридоре было слышно, как кто-то тихо плачет, а потом резко замолкает.
— Я готова, — сказала я.
— Вы готовы? — переспросил он мягко.
— А если скажу, что нет, вы остановите время?
Он улыбнулся печально и повёл меня по коридору. За мутными окнами продолжал идти дождь, стекая по стеклу неровными струйками.
Комната для опознания оказалась маленькой и очень светлой. По центру стоял металлический стол, накрытый белой простыней. Петр Николаевич остановился у изголовья.
— Вы уверены, что готовы?
— Я слишком хорошо знаю его лицо, чтобы потом сомневаться.
Он отвернул край простыни.
Я выдохнула. Это был не Максим.
Мужчина лет тридцати, действительно тёмноволосый, но с другим разрезом глаз, другим носом. Лицо было мне совершенно незнакомо.
— Это не он, — сказала я, и голос звучал странно громко в тишине.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Петр Николаевич накрыл лицо и посмотрел на меня с недоумением.
— Странно. Документы при нём были точно ваши. Паспорт, водительское удостоверение... — Он взял со стола пластиковый пакет. — Вот, посмотрите.
Паспорт действительно был Максимов. Я открыла его — фотография, данные, прописка. Всё сходилось. Только вот лежал передо мной совсем другой человек.
— Иногда лучше не знать всей правды сразу, — тихо сказал эксперт.
— А если её не будет потом?
Он помолчал, изучая документы.
— Есть ещё кое-что. — Петр Николаевич достал из пакета мобильный телефон в треснувшем чехле. — Этот аппарат был в кармане куртки.
Я взяла телефон. Чехол был Максимов — я дарила его на день рождения. Специальный противоударный, потому что он постоянно ронял свои гаджеты.
— Где нашли тело? — спросила я.
— На стройплощадке за рынком. Рабочие обнаружили утром. Судя по всему, человек упал с высоты. Несчастный случай или... — Он не договорил.
Я вертела телефон в руках. На экране было видно несколько пропущенных вызовов от меня же — тех самых утренних, когда я пыталась дозвониться до Максима.
— Почему вы уверены, что он не вернётся? — неожиданно спросил меня эксперт.
— А вы уверены, что он уйдёт? — ответила я вопросом на вопрос.
Мы стояли в тишине, и я пыталась понять, что происходит. Максим исчез. Вместо него нашли другого человека с его документами и телефоном. Кто этот мертвец? И главное — где мой жених?
— Я вызову следователя, — сказал Петр Николаевич. — Тут явно что-то не то.
— Можно я пока подожду в коридоре?
Он кивнул. Я вышла из комнаты опознания, держа в руках Максимов телефон. Сердце билось ровно, даже спокойно. Шок проходил, его место занимала решимость.
В коридоре на том же стуле лежала моя смятая фата. Я взяла её и расправила. Ткань была мягкой и тёплой. В сумочке снова завибрировал мой телефон — наверное, гости в загсе окончательно встревожились. Скоро придётся всем объяснять, что свадьба отменяется. По крайней мере, пока.
Я подошла к окну. Дождь утихал, но лужи на асфальте ещё блестели. Тот голубь всё ещё лежал у крыльца — видимо, действительно больной. А мужчина с ромашками куда-то ушёл, оставив на лавочке мокрые лепестки.
За окном остановилась серая "Камри".
Сердце забилось так сильно, что заложило уши. Из машины вышел мужчина в синей рубашке и джинсах — точно такой же одежде, в которую был одет мертвец. Но это был Максим. Живой, настоящий, с растрёпанными от дождя волосами.
Он шёл к зданию морга быстро, почти бежал, и лицо его выражало крайнюю тревогу.
Я бросилась к выходу, не обращая внимания на удивлённый взгляд дежурного. Туфли скользили по мокрому асфальту, подол платья тащился по лужам, но мне было всё равно.
— Макс!
Он обернулся. Увидел меня — в свадебном платье, с фатой в руках, испачканную грязью — и побледнел.
— Лена? Что ты здесь делаешь?
— А ты? — Я подбежала к нему, схватила за руки. — Где ты был? Мне звонили из полиции, сказали, что ты... что нашли тело...
— Какое тело? — Он смотрел на меня как на сумасшедшую. — Лена, я приехал, потому что мне позвонили и сказали, что ты в морге. Что с тобой что-то случилось.
— Кто звонил?
— Не знаю. Мужской голос. Сказал, что я должен срочно приехать сюда, что дело касается невесты.
Мы стояли под моросящим дождём, держась за руки, и смотрели друг на друга. В его глазах я видела ту же растерянность, что чувствовала сама.
— Макс, а где твой телефон?
— Потерял вчера вечером. Хотел сегодня утром купить новый, но не успел. Думал, после загса займусь.
— А документы?
Он полез в карман джинсов, потом в куртку.
— Чёрт... Тоже нет. Кажется, всё было в одной сумке. Я же собирался в спортзал после работы, сложил всё вместе...
— Когда ты их видел в последний раз?
— Вчера. После работы заходил в спортклуб, потом... — Он замолчал, нахмурившись. — Странно. Помню, что шёл в раздевалку, а дальше как будто провал. Очнулся дома на диване утром. Думал, просто устал сильно.
Из здания морга вышел Петр Николаевич с каким-то мужчиной в гражданском — видимо, следователем.
— Это ваш жених? — крикнул эксперт.
— Да! — ответила я. — Он живой!
Следователь подошёл к нам, доставая из кармана удостоверение.
— Максим Викторович Соколов?
— Да.
— Капитан Ревин, уголовный розыск. Мне нужно с вами поговорить. У нас труп с вашими документами.
— Я знаю. — Максим посмотрел на меня. — То есть теперь знаю.
— Вы помните, что делали вчера вечером?
Максим снова нахмурился.
— Работал до семи. Потом поехал в спортклуб на Московской. Дальше... не очень помню. Кажется, пил пиво в баре на первом этаже. А утром проснулся дома.
— Один?
— Один.
— Как добрались домой?
— Не помню.
Капитан Ревин записывал всё в блокнот.
— Вы употребляли наркотики? Алкоголь в больших количествах?
— Нет. То есть пиво выпил, но немного. Я же сегодня женился... женюсь. — Он взглянул на меня виновато.
— Кого-нибудь знали в том спортклубе?
— Тренера, администратора... Я там полгода занимаюсь.
Следователь кивнул.
— Поедете с нами. Нужно разобраться, как ваши документы оказались у покойного и что вообще происходит.
— А свадьба? — тихо спросила я.
— Отложится, — вздохнул Максим. — Извини, Лена.
Я смотрела на него и понимала, что не злюсь. Странно, но главным было то, что он жив. Остальное можно решить.
— Я поеду с вами, — сказала я капитану.
— Не обязательно.
— Обязательно.
Мы сели в служебную машину. Я всё ещё была в свадебном платье, всё ещё держала в руках фату и букет с помятыми лепестками. Туфли окончательно испачкались грязью.
По дороге в отделение Максим рассказывал, что помнит. Немного. Кто-то подошёл к нему в баре, разговаривал о чём-то. Мужчина лет тридцати, показался знакомым. Потом провал до утра.
— Возможно, вас опоили, — предположил капитан Ревин. — Такие случаи бывают. Усыпляют, грабят. Только обычно документы не используют для прикрытия других преступлений.
— А что случилось с тем человеком? — спросила я.
— Выясняем. Пока версия — несчастный случай. Но странно, что он был с чужими документами.
Я смотрела в окно на проплывающий город. День, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, превратился в детектив. Но Максим был рядом, живой и настоящий, пусть даже растерянный и напуганный.
— Ты не сердишься? — спросил он тихо.
— На что?
— Что свадьба сорвалась.
Я взяла его руку в свою.
— Главное, что ты не в морге.
— А если бы я был?
— Тогда бы я всё равно искала, что произошло.
Он сжал мою руку.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя. И ещё потому, что истину всегда стоит знать, даже когда она страшная.
Машина остановилась у здания отделения полиции. Мы вышли — жених и невеста, направляющиеся не в загс, а на допрос. В моей сумочке всё ещё вибрировал телефон — звонили гости.
— Надо всем позвонить, объяснить, — сказала я.
— Что скажешь?
— Правду. Что жених жив, но свадьба откладывается по независящим от нас обстоятельствам.
— А когда состоится?
Я посмотрела на него — взъерошенного, усталого, но моего.
— Когда разберёмся с этой историей.
— А если не разберёмся?
— Разберёмся, — сказала я твёрдо. — Обязательно.
Мы вошли в отделение. Я всё ещё была в свадебном платье, но это уже не казалось странным. Просто я была невестой, которая вместо алтаря отправилась искать правду. И, возможно, это было правильно — начинать семейную жизнь с того, что не боишься трудностей и готова идти до конца ради того, кого любишь.
Дождь за окнами прекратился. В луже у крыльца отражалось серое небо, но где-то за тучами уже пробивалось солнце.